18:26

Мин Юнги был двадцатипятилетним омегой и под «всеобщий стандарт» не подходил лишь тем, что до сих пор был одиноким. Конечно, окружающих во главе с его мамой это заботило в разы больше, чем самого мужчину, который с наслаждением проживал каждый день своих приближающихся тридцати, когда все вокруг становится только лучше: по твоим мозгам уже давненько не бьют гормоны, взгляды на жизнь, отношения, работу, политику сформировались, и ты точно знаешь, какое мороженное выбрать, если в преддверии течки стоишь у морозильника «7/11» в три часа ночи. Омега был независим от чьих-либо финансов, решений и поступков. Он построил для себя комфортный мир, где с радостью существовал, пожиная плоды своих упорных многолетних трудов. В его жизни не происходило ничего сверхъестественного — обычно — он спокойно работал пять дней в неделю с девяти до шести, пытался удержать на плаву собственный бизнес и руководить скромным штатом из 15 человек; по выходным звонил родителям; раз в месяц встречался с друзьями за пивом, сплетнями и настольными играми; после тяжелого дня возвращался в пустую квартирку в спальном районе Сеула, где было тепло и уютно; по пути домой покупал продукты, чтобы сделать на ужин что-то легкое и питательное, а иногда — испечь для подчиненных какое-то угощение к чаю. Пока в одну пятницу кассир в круглосуточном не засунул ему в пакет с покупками записку со своим номером телефона и криво нацарапанным «выглядишь как влажная мечта — я бы тебя вылизал». Парнишке очень повезло, что Юнги увидел эту жалкую попытку в флирт только дома, когда разбирал продукты. Омега насупил брови, сжал в кулаке бумажку и сосредоточился на своем дыхании, чтобы не выйти из себя. Его щеки покрылись румянцем от гнева и унижения, а в голове вихрем проносились ругательства и проклятия в сторону невоспитанного альфы. В понедельник после работы Мин зашел в магазин, как обычно направившись сначала в секцию с овощами. Выбирая между морковью и сельдереем, мужчина прокручивал в голове рецепты возможных блюд, и поэтому вздрогнул, когда услышал шепот у правого уха: — У меня есть еще кое-что продолговатое, что вы можете подержать, — из-за неожиданности Юнги дернулся и уронил продукты на прилавок, но мгновенно пришел в себя, развернулся и схватил форменную футболку парнишки, сжав ткань в кулаке. Омега нахмурил брови, сжал губы в тонкую бледную полоску и угрожающе зарычал. Его запах стал удушающим, тяжелым, медовая горечь першением оседала на стенках горла так, что хотелось прокашляться, лишь бы избавиться от нее. Альфа стушевался, раскрыл широко глаза, приподнял брови и тихонько захныкал, окруженный подавляющими феромонами разъяренного старшего. Его альфа внутри впечатался грудной клеткой к полу, выгнув спину, и прижал уши к голове, нервно скребя когтями передних лап. Мин продолжал рычать, продолжал сгущать свой запах, продолжал тянуть парня вниз, ближе к себе. — Что ты себе позволяешь, щенок? — мужчина никак не мог взять свой гнев под контроль, поэтому его голос дрожал и срывался на рык, пока он сильнее хватался за футболку мальчишки. — Как ты смеешь так разговаривать с незнакомым человеком? Альфа вконец сломался, крепко зажмурился, сморщил недовольно лоб и заскулил. Его запах стал затхлым, липучим — будто кто-то достал вымоченную ветку из реки и засунул в плотно закрытый пластиковый контейнер, а потом достал её в помещении, где не было окон и вентиляции. Юнги рокотал тихо, но при этом трясся всем телом. В его голове будто пчелиный улей роился, перед глазами — красная пелена, а омега мечется внутри из стороны в сторону, набивая хвостом бока и сверкая глазами. Никто не смеет так вести себя с ним — никогда и ни при каких обстоятельствах. Общество строится на мифах и сказаниях о слабых омежках, которым только дай подставиться первому встречному-поперечному, но Мин не из них. Если честно, мужчина ни разу в жизни с такими не встречался, но шуток и проблем нахлебался на пару веков вперед. Зато отпор давать научился. — Еще раз замечу что-то подобное — вылетишь из магазина, как пробка из бутылки, ты понял? — для достоверности, Юнги дернул парня ближе к себе за ткань. Тот еле слышно пискнул, еще больше — хотя куда уж — зажмурился и закивал головой со скоростью света. С усилием разжав пальцы, омега отступил на два шага назад, одновременно стараясь утихомирить собственные реакции тела: рычание никак не хотело утихать, а феромоны продолжали атаковать сжавшегося альфу. Юнги закрыл глаза, глубоко вдохнул — задержал дыхание — и с шумом вытолкнул воздух из легких. Звук в груди утих, а в голове было уже не так шумно. Мужчина потихоньку брал себя в руки и внимательно разглядывал работника магазина. Мальчуган выглядел лет на семнадцать: худой, долговязый, немного нескладный; на щеке и переносице виднелись красные пятнышки от акне; выбеленные вьющиеся волосы были откинуты назад банданой красного цвета, что перекликалась с граффити-принтом на широченных черных джинсах. Черты лица у парня были острыми и изящными: высокие скулы, вздернутый кончик носа, губы с ярко выраженной аркой Купидона. «Молодой, горячий, — хмыкнул про себя Юнги, разворачиваясь к корзинке, которая валялась под прилавком, забытая на время потасовки, — жаль, что бестолковый». Омега сморщил нос, поджал губы, взял пару морковок и луковиц и пошел к рядам с бакалеей, намерено отмахиваясь от сверлящего затылок взгляда. В следующий раз, когда Мин пришел в супермаркет, альфа-пикапер стоял за кассой. Юнги пристально разглядывал его лицо: мальчуган уткнулся взглядом в продукты, которые пробивал, ни разу не подняв голову на омегу. На омегу, которого он явно узнал, если резко примешавшаяся в запах красного дерева затхлость о чем-то говорила. Альфа мельтешил, явно стараясь отпустить покупателя побыстрее, но вместо этого ронял товары на ленту, один раз задвоил продажу и прищемил себе подушечку пальца, когда менял бумагу в кассовом аппарате. Юнги мог бы злорадно похихикать над неуклюжестью парня, но смеяться не хотелось — малец так и не извинился за свой поступок, а значит считает, что все сделал правильно. А взгляд не поднимает, потому что явно еще не отстирал штанишки после прошлой встречи и боится отхватить снова. Мин разочарованно хмыкнул, когда последний раз посмотрел на альфу, забрал пакет и направился к выходу. Дома, раскладывая покупки по местам, омега наткнулся на шоколадку, которую не планировал покупать, и в замешательстве нахмурился: он слишком молод, чтобы иметь проблемы с памятью, во-первых, и на дух не переносит изюм в любом его виде, во-вторых, поэтому взять плитку с этим сморщенным недоразумением не мог ни в одной из вселенных. Мужчина заглянул в полупустой пакет в надежде обнаружить там чек, которого не оказалось. Юнги кинул сладость в рабочую сумку, чтобы угостить завтра коллег, и сделал мысленную пометку в следующий раз не симпатичную мордашку мальчишки разглядывать, а следить за тем, что тот пробивает — похоже, у молодежи новые способы увеличивать выручку. Но в следующий плановый поход за провизией омегу ждало еще большее разочарование — это недоразумение в пубертате было на выходном. Мужчина все двадцать минут, что занимала его дорога от круглосутки до квартиры, убеждал себя в том, что это легкое чувство неудовлетворения внутри — из-за отложившегося торжества справедливости, а не из-за чего-либо другого. В пятницу, после тяжелого рабочего дня, после двухчасового разговора с автором рукописи, который в упор не желал соглашаться с правками его редактора и требовал обсуждения каждой из них лично с руководителем издательства, после бесконечной пробки на выезде из бизнес-центра — после всей этой насыщенной на события и эмоции недели Юнги чувствовал себя яблочной мякотью в отсеке с отходами соковыжималки. Омега жмурил веки от тянущей боли в висках, все время сводил и разводил лопатки в отчаянной попытке размять затекшие спину и шею и проклинал свое решение обуть лоферы вместо кроссовок — натертые мозоли не стоили ни одного комплимента, что он получил сегодня. Все, чего желал мужчина, — заплатить за свои чипсы с пивом, шоколадную пасту, хлеб и кимчи и в это же мгновение оказаться в мягкой и уютной постели, свернувшись калачиком в свежей пижаме с включенной серией дорамы. Он не был готов столкнуться с уже знакомым альфой. Потому что в голове эта встреча представлялась по-другому: Юнги должен был быть полон энергии и праведного гнева, чтобы вступиться за честь своего обманутого кошелька, а не на грани обморока из-за истощения. Благо, что из-за того, что он задержался на работе, в магазине уже не было очередей и не нужно торчать здесь лишние часы — вы ничего ему не сделаете за излишний драматизм, потому что он в другом городе, понятно — а просто расплатиться и по-английски уйти. Психотерапевт учила его искать позитивные моменты в минуты отчаяния. А Юнги — ответственный и послушный пациент. Мин едва слышно мычал себе под нос и покачивался из стороны в сторону, чтобы отвлечься от ухудшающегося состояния, пока кассир пробивал каждый товар и изредка сверялся с ценой на экране. Веки сами собой опустились, будто налитые свинцом, и у омеги не осталось сил сопротивляться усталости. Очнулся он от прикосновения прохладных влажных пальцев к ладони — испуганно дернулся и заморгал, пытаясь осознать себя во времени и пространстве. Мальчишка напротив широко раскрыл глаза, но руку не убрал, крепко держа омегу за запястье; его ноздри широко раздувались на вдохе, грудь и плечи поднимались, а воздух вокруг парней наполнился запахом раскаленной на полуденном летнем солнце коры красного дерева и успокаивающими феромонами. Альфа слегка сжал пальцы, чтобы привлечь к себе легко ускользающее внимание мужчины, и Юнги понял, что парень уже какое-то время говорил, но слова смешивались с шумом голове в несвязный гул. Немного тряхнув головой и помассировав висок свободной рукой, омега попытался сконцентрироваться на голосе кассира. — Давай, хённим, спокойно, слушай, что я говорю, хорошо? — Юнги сморщил лоб и зацепился взглядом за губы, которые красиво изгибались, обволакивая каждый слог. — Молодец, ты отлично справляешься, сосредоточься на моих словах и не отключайся, договорились? — омега кивнул и перевел взгляд на глаза мальчишки. Там плескались тревога, забота, паника и уверенность — что-то невероятное, от чего мужчину пробрало на дрожь. Все ощущения, что до этого словно плавали в пространстве вокруг, то приближаясь и захватывая внимание Юнги, то отдаляясь и ослабевая — разом обрушились на мужчину, устроив сенсорную перезагрузку. Согревшиеся, но все еще влажные пальцы нежно поглаживали кожу на тыльной стороне ладони. Запах вперемешку с феромонами забивался в ноздри и легкие, заставляя внутреннюю омегу успокоиться и остановить метания из стороны в сторону по грудной клетке — вместо этого та настороженно застыла на одном месте. Низкий тембр голоса ласкал слух, заземлял и позволял концентрироваться на происходящем вокруг, а не на роящихся мыслях внутри. И то, как этот альфа выглядел и вел себя: взволнованно, озадаченно, но заботливо и участливо. Юнги задержал дыхание и потер пальцами веки. Потихоньку к нему полностью вернулся контроль над телом и его реакциями — он смог провернуть в чужой ладони руку, чтобы благодарно сжать пальцы и мягко выпустить. — Я в порядке, — прохрипел он. Парнишка насупился на эти слова и нырнул под кассовый аппарат, достав оттуда початую бутылку воды. Мин мелко кивнул и сделал небольшой глоток. — Хённим, может, кому-то позвонить, чтобы вас встретили? — глаза альфы внимательно следили за гуляющим от глотков кадыком мужчины, и когда последний напился, мальчишка удовлетворенно засопел, чуть расслабившись. — Все нормально, я всего лишь немного переутомился, — протянул Юнги, — я просто оплачу и пойду, давай же, — парень продолжал сверлить омегу недоверчивым взглядом. Юнги сокрушенно возвел глаза к потолку. — Отпусти меня домой, пока я не решился на кражу. Я устал и хочу лежать в кровати вместе со своими чипсами, а не разбираться с твоими разыгравшимися инстинктами. Опекать будешь свою омегу, а мне пробей кимчи — и разойдемся. Кассир на глазах сдулся и словно сжался, снова напрягшись. Он спешно складывал продукты в пакет, пока Юнги вводил пин-код в терминал, и лишь мелко поклонился омеге на прощание, отвернувшись и скрывшись где-то меж стеллажей. Мин поджал губы и выпустил сквозь них обессиленный выдох — еще немного, и он будет дома. На следующее утро, когда выспавшийся и пришедший в себя омега дополз до брошенного на столешнице пакета, то долго не мог понять, как он проглядел момент, в который мальчишка успел накарябать на клочке кассовой ленты свой номер и «напишите, как попадете домой», засунув его в пакетик с мандаринами, которого не было в чеке — Юнги проверил. Мужчина непонимающе и обвиняющее уставился на записку, будто именно она — причина всех его бед. Он фыркнул, оставил ее на столе, и начал делать кофе. Пока в турке вскипала вода, мужчина еще раз взглянул на бумажку. Та, нетронутая, лежала рядом с выкатившимися цитрусовыми. Ему несложно написать парнишке: гордыня — не его смертный грех, но тот все еще не извинился за произошедшее в их первую встречу. И если теперь Юнги понимает, что этот альфа не заносчивый и самонадеянный, как думал раньше, а просто молодой и глупый — омега не хочет поощрять такое поведение. Мальчишке нужно научиться извиняться словами через рот, а не записочками и сладостями, подкинутыми втихую. Мин кивнул своим мыслям, пока аккуратно переливал напиток в кружку, а потом добавил туда же немного сливок и корицы. Он даст этому альфе шанс, но лишь при личной встрече. Никакой смс-помощи. В воскресенье днем Юнги решил изменить своей рутине и закупиться продуктами перед началом недели, чтобы не заезжать туда после работы хотя бы первые два дня (так звучит официальная версия, которая была бы озвучена для протокола в суде, но никакой другой вы от этого упрямца не услышите). Он надел свободные джинсы и оверсайз-свитшот, аккуратно уложил отросшие волосы и вставил в уши по два серебряных колечка. Над подвесками и браслетами решил не заморачиваться — хватит тех, что он носит на постоянной основе, не на свидание же собрался, в конце концов. Юнги критично осмотрел свое отражение, а потом раздраженно фыркнул и закатил глаза. Ну что за позорище! Знал бы Джин, как он расфуфыривается перед гипотетической встречей с молоденьким кассиром из круглосутки, который не самым изящным способом пытался подкатить к нему свои шары — поднял бы на смех. «И правильно сделал бы», — пробормотал под нос Юнги, поправляя челку и замечая румянец в зеркале заднего вида, пока двигатель машины прогревался. В магазине он взял тележку вместо привычной корзинки, но маршрут оставил неизменным — сначала свежие фрукты и овощи. Потом он заехал за мясом и рыбой, взял фунчозу и лапшу, ведерко с кимчи и маринованной редькой. Пару сырных лепешек и соус для тортильи, консервированную кукурузу и горошек. В отделе сладостей пришлось задержаться: видимо, из-за нервов мужчине хотелось всего и сразу, а такие решения никогда не сказывались хорошо на его самочувствии и коже впоследствии, так что нужна какая-то определенность. Пока омега вчитывался в состав засахаренного мармелада, он почувствовал спиной чье-то тепло, потом прикосновение к пояснице и теплое дыхание на шее. Резко развернувшись, он уткнулся носом в знакомую форменную футболку, от которой исходил знакомый же древесный запах. — Здравствуйте, хённим, — на бока омеги легли горячие ладони, а голос прозвучал прямо у уха, Юнги толкнул парня вперед, чтобы освободить свое личное пространство, и недовольно зарычал. — Тебя волки растили, ребенок, что ты элементарных правил приличия не знаешь? — Да ладно вам, хённим, — парнишка блеснул глазами и потрепал омегу за щеку, — не в семнадцатом веке же живем, чтобы отвешивать реверансы направо и налево, ну? Мин нахмурился и шлепнул его по ладони, что так и осталась на лице. Мужчина утробно зарычал, оскалился и выпустил подавляющие феромоны. Запах омеги сгустился и загорчил: мед смешался с костром, лип к нёбу, мешал сделать вздох или проглотить слюну. Юнги сердито смотрел на альфу в упор, сжав кулаки на футболке парня и дернув за нее, пока тот стоял на месте, не двигаясь. — Что с тобой не так? Кто научил тебя так неуважительно обращаться с омегами, а? Приди в себя, Казанова заправский, ты не в низкокачественном ромкоме снимаешься, живые люди так себя не ведут, — Юнги пару раз его встряхнул, продолжая рычать и сгущать феромоны, запах, давление сущности, что разъяренно рыла когтями и поднимала дыбом шерсть. — Вы чего, хённим? Я-- — паренек будто заледенел: глаза испугано выкатились, брови приподнялись, плечи прижались к ушам, он весь напрягся и съежился, запах его сгустился и закислил, стал неприятно щекотать ноздри Юнги. — Я не имел в виду ничего такого, правда, честно, — он сморщил лицо и начал медленнее дышать, явно сопротивляясь атакующим инстинкты феромонам старшего. — Извините, простите, пожалуйста, хённим, перестаньте, — мальчишка обхватил своими ладонями кулаки Юнги и слегка сжал, в то же время откидывая голову в сторону, оголяя шею и запаховую железу для омеги. — Пожалуйста, пожалуйста, хватит, я не могу больше, — этот альфа весь дрожал, что осиновый лист, неконтролируемо скулил и хныкал, сжимал и разжимал пальцы на руках омеги и пытался выпустить успокаивающий феромон, но бестолку: пытаться утихомирить кого-то другого, когда сам на грани истерики и слез — изначально весь план звучал шатко и сомнительно. И тут Юнги очнулся. Услышал мольбы, услышал отчаяние в запахе и вину в голосе — проморгался, прочистил горло, чтобы унять рычание, и медленно разжал кулаки, инстинктивно проведя ладонями по мятой от хватки ткани. Альфа все еще сжимался и трясся, не замечая изменений в человеке напротив, поэтому омега со вздохом постарался успокоить мальчишку феромонами. — Ну все, тише, тише, успокойся, — запричитал Юнги, продолжая на автомате поглаживать альфу от плеч вниз по грудным мышцам к солнечному сплетению — и обратно. Омега заволновался, что парнишка никак не реагировал на его запах и голос, а лишь продолжал поскуливать и шмыгать носом, все еще оголяя шею. Старший озабоченно свел брови и скользнул правой рукой вверх — по ключице, запаховой железе, выступающему сухожилию, линии челюсти, к уху, нежно вплетая пальцы в волосы за ним и с давлением возвращая голову альфы к нормальное положение и ощутимо, но не раня, провел ногтями по скальпу. Благодаря этим манипуляциям парень очнулся: открыл глаза, постаравшись сфокусировать размытый взгляд на лице напротив, перестал издавать звуки и дрожать. На него одним махом обрушились все его чувства, что до этого были будто под густой белой пеленой — в нос ударил запах омеги, его феромоны окутали сознание, а мягкие касания и встревоженный взгляд помогали держаться на поверхности, не падать обратно в пропасть паники и страха. — Давай же, альфа, сделай вместе со мной вдох, — Юнги карикатурно поднял плечи и со свистом втянул воздух в легкие. Парнишка ошалело глазел на него и бездумно повторял движения, — молодец, ты отлично справляешься, хороший альфа, ну а теперь — выдох, окей? — тот кивнул и с шумом исполнил просьбу. Мин улыбнулся и мягко почесал за ухом, где все еще лежала его рука. Прикосновения были аккуратные, практически убаюкивающие, аромат, исходящий от старшего, перестал горчить, теперь сладко окутывая парня. Мальчишка окончательно успокоился и немного выпрямился, глядя на Юнги сверху вниз и виновато поджав губы. — Легче? — Мгм, — тот не открывал рта, промычав, и практически незаметно повел головой в сторону ласкавшей его ладони. Но омега почувствовал движение, тут же схватился пальцами за ухо мальчишки и делано грозно спросил: — Ну и чего ты, такой трусишка, так нагло ко мне полез? — голос мужчины был строгим, но в нем не было и капли той агрессии, что звучала до этого. — Такой взрослый альфа, но такой невоспитанный, ц-ц-ц, — Юнги показательно нахмурился и покачал головой. Парнишка морщился от хватки на ухе, но не перечил, только следил за омегой, поджав метафорически хвост. — Извините, хённим, — еле слышно проблеял он в ответ. — Вы просто такой красивый, и я так давно за вами наблюдаю, а сегодня вы выглядите так- так потрясающе! Я запаниковал и просто- просто вы так притягательно пахнете, и я- — альфа бегал взглядом от лица Юнги к своим пальцам, которыми он нервно теребил подол футболки. Его щеки и шея стали пунцовыми, а голос немного подрагивал, и он так быстро выговаривал слова, будто с другой стороны ему меж лопаток уткнулось дуло пистолета. Его запах красного дерева смешался с мокрой от дождя листвой и был грузным, его почти можно было потрогать. Омега убрал руку от парня и сделал шаг назад, смущенно посмотрев на стеллаж с печеньем рядом с ними. — Я просто хотел познакомиться с вами, честно. — Ну, пока что ты терпишь неудачу, да? Все попытки — хуже некуда, — альфа ойкнул, выпучил глаза и поджал губы. Юнги возвел глаза к потолку и попросил у вселенной немного терпения. Получив в ответ ничего, он с шумом выдохнул и вернул взгляд на парнишку. — Давай мы договоримся так: сейчас я отворачиваюсь, как и ты, мы расходимся по своим делам и старательно делаем вид, что ничего не произошло. Дома ты подумаешь над своими поступками и словами, проанализируешь, что же пошло не так, и сделаешь обязательно правильные выводы. Придумаешь план по завоеванию моего сердца получше предыдущих, и в следующую встречу мы попробуем еще разок, мм? — Но... Хённим, — парень сложил брови домиком и трогательно сверкнул глазами, — хённим, мне кажется, я умру без вас теперь! Юнги фыркнул, потер за ухом и прищурился — мальчик такой молоденький, с ветром в голове и шилом в заднице, но очень миленький, когда приструнишь. — Прости, Ромео, но подумай сам: разве такое знакомство ты хочешь вспоминать спустя долгие годы? — альфа активно замотал головой. — Вот и я так думаю. Так что топай. Тот засопел, но развернулся и побрел куда-то вглубь магазина. Прежде чем завернуть за стеллаж и окончательно скрыться из вида, он глянул через плечо и сверкнул ухмылкой: — Запомните имя своего будущего мужа, хённим: меня зовут Хосок! — и тут же юркнул за угол. Юнги возмущенно надул щеки и выкатил глаза, но потом мягко улыбнулся. Очень миленький — ничего не скажешь. Что ж, ему действительно хватило купленных в воскресенье продуктов практически на всю неделю. Поэтому следующий поход в магазин выпал на четверг. Омега решил приготовить кексы для коллег, потому что сегодня они выпустили в печать книгу, и для этого ему нужно было выбрать бумажные формочки и посыпку для украшения. Видимо, в его отсутствие в магазине затеяли глобальную перестановку товара, потому что он уже пять минут не может найти полки с товарами для выпечки. Отчаявшись, мужчина решил попросить помощи у сотрудников, которых для начала нужно отыскать. Наученный опытом, он сразу пошел в прикассовую зону — обычно там всегда слонялся кто-то из работников. Выйдя из рядов, Юнги застыл, как вкопанный. Около стенда с шоколадными батончиками действительно стоял парень в футболке «7/11» и выкладывал товар из небольших коробок на полочки. Только вот это был не рандомный сотрудник, это был Хосок. Хосок, дурацкий молоденький альфа, который не умел контролировать свой язык и руки, когда они встречались, и которому он дал еще один шанс для работы над ошибками. Юнги мельком провел рукой по волосам, заправив прядь за ухо, приосанился и пошел навстречу своей судьбе. — Здравствуйте, извините, вы не подскажете, куда у вас переехал отдел для выпечки? — альфа замер с приподнятой рукой и словно в слоумо повернул голову к омеге. Мин хихикнул на такую карикатурно преувеличенную реакцию и прикрыл ладонью улыбку и зарумянившуюся щёку. Хосок проследил взглядом это движение и улыбнулся в ответ, слегка поклонившись. — Добрый вечер, хённим. Давайте я вас провожу, — парень аккуратно сложил оставшиеся шоколадки на полку, увез из прохода тележку с коробками и прошел дальше меж стеллажей, махнув мужчине, чтобы следовал за ним. Они прошли макароны, крупы и муку, остановившись перед специями. Мальчишка опустился на корточки, посмотрев на омегу снизу вверх. — Вот. Давайте я помогу вам, что именно вы ищете? — его глаза бегали по лицу Юнги, спускаясь к фигуре — и обратно. Юнги от неловкости помассировал шею, сморщил нос и отвел взгляд в сторону. Он хотел бы иметь вескую причину для своего поведения влюбленного пятиклассника, но увы и ах. Мужчина присел рядом и взглянул на разнообразие приблуд для тортов. — Хочу испечь кексы для своих сотрудников, и мне нужны бумажные формочки и посыпка, — Мин кожей чувствовал тепло и запах тела рядом, из-за чего омега внутри хохлилась и выгибалась, пушила мех, вертела хвостом — изгалялась, как могла, чтобы показать себя в лучшем свете. Юнги бы закатил глаза на ее выходки, если б не был полностью солидарен в намерениях. — Но разве ваша красота — не достаточное украшение для них? — альфа так уверенно и недоуменно это произнес, с детской наивностью и непосредственностью — прямо противоположно его репликам в предыдущие встречи, что Мин чуть не захныкал в голос от разрывающего сердце умиления. Вместо этого он уронил голову, упершись лбом в колени, и утробно застонал, чтобы скрыть смущение. — А что? — возмущенно спросил Хосок. — Я сказал, как есть. И вообще, зачем им кексы? Вашей мармеладной улыбки недостаточно? Или вы решили довести коллег до сахарного диабета? Юнги зажмурился и внутренне сжался — его тело налилось танцующим щекочущим огнем. Ему было приятно, хорошо, уютно, но волнительно. Он сжал ладонями щеки и взвыл еще громче. Его запах насытился, каштановый мёд разлился по торговому ряду, обволакивая все вокруг. Омега внутри мурчала и довольно щурилась. Мужчине хотелось провалиться сквозь землю, когда он услышал грудное урчание от альфы рядом, что резонировало в его груди. — Ну что за негодник, — пробормотал он себе в колени. Хосок все равно расслышал и захохотал. Звук эхом разносился по помещению, возвращаясь к ним. Юнги поднял лицо и недовольно посмотрел на парня. — Что ты смеешься? Доведешь меня до инфаркта своими фразочками — я ведь уже немолодой! — омега снова взглянул на пакеты на стеллаже, схватил розовые звезды и белые сердечки для украшения и желтые в горошек капсулы для капкейков. Хосок прикрыл ладонью рот, чтобы скрыть беззвучный смех, но трясущиеся плечи выдавали его с потрохами. Юнги сверкнул глазами и поднялся. Альфа встал следом и, успокоившись, протянул руку и ткнул пальцем в мешки с посыпкой. — Красивые звездочки, — а потом пересекся взглядом со смешинками на дне зрачков со старшим, — но они не сияют также, как ваши глаза, — Юнги поджал губы, чтобы сдержать смех и сделать недовольный вид, и зажмурился — точно ребенок. Хосок прыснул и похлопал себя по бедру, веселясь, как в первый раз. Красные уши и щеки омеги были для парнишки самой настоящей наградой за старания, а пряные нотки в аромате, что напоминали о доме, уюте и спокойствии, — мотивировали сделать еще один шаг навстречу. — Ладно, хённим, не хочу, чтобы вы испарились от поднявшейся температуры, если верить оттенку вашего лица. Раз я вам помог, может и вы поможете мне? — мальчик просяще округлил глаза и выпятил нижнюю губу. У Юнги кольнуло сердце. — Могу оставить положительный отзыв на сайте, хочешь? — Принимаю похвалу только в личные сообщения, — Хосок ухмыльнулся, повертел головой, чтобы убедиться в отсутствии лишних глаз, и достал из заднего кармана джинс мобильный. Сняв блокировку и открыв какао, он протянул его Юнги, не забыв заискивающе похлопать ресницами. Омега тяжело вздохнул, но сдался — взял телефон и вбил в поисковике свой ник, отправив сразу смс в чат. Альфа счастливо заурчал и так широко улыбнулся, что губы сложились в идеальное сердечко. В тот же момент Юнги понял, как сильно влип. — Спасибо, хён! — парень подмигнул ему, быстро приблизился и оставил едва заметный чмок на и так ядрено-красной скуле. Пока в голове омеги миллион маленьких человечков звонко пищали и бегали по кругу, Хосок развернулся и дал дёру, звонко смеясь. Он развернулся в конце стеллажа и крикнул. — Жду развернутый отзыв о своем плане по захвату твоего сердечка, хён! — и тут же скрылся из виду. Юнги остался в одиночестве у полок с мукой и корицей, и все, о чем он думал: пора бросать курить, иначе его сердце не выдержит таких нагрузок.