Свободный танец

— Имир, — обращается блондин к одногруппнице, отчего та, слыша своё имя, переводит взгляд на него и вопросительно смотрит, — какие они — ученики марлийской школы? Арлерт почему-то только сильнее заинтересовался танцорами из конкурентной школы, и Микаса предложила ему расспросить одну из своих одногруппниц, что не так давно перевелась из «Марлии» в «Элдию». Эрен не понимал этого интереса друга, но всё равно поплелся с друзьями к девушке в перерыв между упорными тренировками и репетициями под предлогом «узнать слабости своих врагов». — С чего это ты вдруг спрашиваешь? — вопросительно смотрит девушка, переводя взгляд обратно на автомат с напитками и выбирая баночку какой-то газировки. — Ну, — отводит взгляд Армин, чувствуя себя в какой-то мере даже неловко, — мы вчера встретили троих. Имир снова повернула голову, оглядела Армина с ног до головы и приподняла бровь. — И кого же вы там встретили? — Энни Леонхарт, Райнера и ещё одного высокого парня… — смотрит Армин. — Эту троицу, что ли? Нашли же, на кого наткнуться, — она вздыхает, всовывает купюру в автомат и вытягивает упавшую вниз баночку. — Ты знакома с ними? — спрашивает Йегер одногруппницу. — Типа того. Я с ними вместе училась, — уточняет шатенка, проходя к окну коридора и облокачиваясь задом на подоконник, параллельно открывая газировку. — Мне они, если честно, не особо нравятся. Энни хотя бы тихая и никого не трогает, а Райнер и Бертольд два болвана, в жизни их больше видеть не хочу. — хмыкает она, хмурясь, а после глотает напиток. — Выходит, не такие уж они и сильные? — радуется Эрен. — В плане? — переспрашивает шатенка. — Они, кажется, будут участвовать в соревновании… — вздыхает Армин. — Ожидаемо, — Имир оглядывается и смотрит в окно. — Куда ни пойди, они всё равно будто меня преследуют. — Ничего, мы их обязательно победим, — Хистория подходит ближе к своей подруге и берёт ту за руку, поддерживающе улыбаясь. — Обязательно, — смеётся Имир и прижимается поближе к Кристе, крепче сжимая хрупкую ладонь девушки. — Но стоит подготовиться, — смотрит она уже на троицу, — в «Марлии» готовят сильных танцоров. Условия там жёсткие, и никто там с тобой нянчиться не будет. — Вот как... — задумывается Микаса. — Значит, будем готовиться упорнее! — хмурится Йегер. — Тогда постарайся хотя бы после перерывов вовремя приходить, раз собрался упорнее готовиться, — слышится недовольный голос Аккермана из уже как несколько десятков секунд открытой двери аудитории. — А? — сводит брови Арлерт. — Уже перерыв закончился? — Он подрывается и идёт быстрым шагом по коридору, направляясь на своё занятие, — у-удачи вам, ребята! — и после скрывается за углом. — А вы чего стоите? Вперёд, — сложив руки на груди, кивает на помещение Леви. *** Теперь отобранные к конкурсу ребята посещали не обычные со всей группой занятия, а специальные, подготовительные к конкурсу. После того, как каждая пара выбрала стиль танцев и песню, Аккерман помог им составить хореографию танца. Было удивительно, как в его голове держались сразу 4 номера конкурсантов; зато было ожидаемо, что все с первого раза свои движения не запомнят. Самой ответственной, пожалуй, была Микаса — девушка запомнила свою партию за первые дни быстро и без проблем. Леви ученица приглянулась: такие таланты ещё надо поискать. Как одного из лучших можно выделить, наверное, и Жан: отточил каждое движение как, говорится, до того, что от зубов отскакивает, чтобы обогнать этого чертового Йегера. Да и, была в парне какая-то манерность: умел обращаться с девушками несмотря на свой вспыльчивый характер. Наверное, Хитч его даже немного тормозила. Лень побеждала по всем фронтам, потому эта пара иногда получала замечания от своего хореографа. Кирштайн иногда бесился, но держал в себе. Зато часто давал девушке что-то вроде советов или напоминал, что будет дальше, за что пара тоже получала от хореографа. Как только светловолосая наконец выучила движения, и в ней появилась какая-то изящность. И она, и Жан имели что-то общее в своих образах, пусть и не так уловимое, но визуально пара в танце выглядела гармонично. Что же до самого Йегера, так тот старался, но вечно в чем-то возникали проблемы. То начнет движение раньше, то наоборот опоздает, то перепутает, что сейчас нужно сделать, а то и вовсе нечаянно наступит Микасе на ногу, за что Кирштайн всегда возмущался, и в который раз они начинали ссориться, пока Леви их не разгонит и не даст каждому подзатыльник. Имир и Хитч всегда смеялись с этого: кажется, в этом девушки были сильно похожи. Но что точно, так Эрен действительно старался, шёл вперёд усилием своей воли. Леви, конечно, может и ценил это в ученике, но последний за каждый промах получал как минимум выговор, как максимум — лёгкий удар деревянной палкой по спине. Здесь уже негодовала Микаса. Ведь как хореограф может позволить себе так относиться к такому близкому ей человеку? К Хистории и Имир у Леви вопросов обычно не было. Девушки старались, и это было видно. Редко, когда у них возникали серьёзные ошибки, лишь мелкие погрешности, которые они с каждой новой репетицией исправляли. Их навыки росли, и именно на них, пожалуй, Аккерман ставил свои надежды. В чем же был секрет девушек? Наверное, они могли чувствовать друг друга в танце. Чувствовать некую свободу рядом с близким человеком под музыку… Для них не было в тягость вновь и вновь танцевать изученные движения. Хотя Эрен, конечно, их почти всегда будто идеальный танец мысленно оправдывал тем, что девушки выбрали себе спокойную и медленную музыку, где не поставишь резких движений, как в танце у него с Микасой, например. И все, конечно, завидовали паре девушек, когда Леви отпускал их пораньше, ведь они снова показали отличные результаты, пока у других — ошибка на ошибке. Наверное, все понимали важность грядущего мероприятия и готовились к нему в меру своих возможностей. Кроме двоих. Именно их Леви задерживал после занятия, заставляя снова и снова отрабатывать движения. Да, речь о двух любителях вкусностей. Если Аккерман и жалел о том, что вообще стал тренером по танцам, то именно тогда, когда в сотый раз объяснял что-то Саше и Конни. Их безответственность в начале, казалось, была безграничной. И если Спрингера можно было заставить всё запомнить, то Саша любила импровизировать и полагаться на интуицию, а не на память. Внутреннего перфекциониста-Аккермана это раздражало. Но, впрочем, именно это и делало пару Конни и Саши особенной — они умели показать что-то «живое» в танце, какую-то задорность в танце, что-то детское и простое, что заставляет невольно улыбнуться… В конце концов, Леви смирился и стал работать с ними в этом направлении, заменять сложные движения на более простые, но при этом такие же резвые и яркие. Может, это их ключ к победе? Но каким же этот ключ должен быть в паре у Эрена и Микасы? У Эрена было желание и стремление, у Микасы — идеальная точность движений, но почему-то Аккермана не удовлетворяла общая картина. Будто им что-то мешало, что-то сковывало каждого из них… Казалось, что они в чем-то себя останавливали, находясь рядом, за тело партнера каждый брался с осторожностью, опаской и скрытым друг от друга волнением. Неужели так стеснялись друг друга? *** — Резвее, резвее! Делайте на этом моменте движения более резкими! — возмущается хореограф, стоя около двери, дабы не мешать танцующим. Эрен и Микаса выполняли движения, как заучили, кружась около друг друга, то приближаясь и отдаляясь. Ещё несколько десятков секунд, и музыка подходит к концу. Как и задумано, Йегер прижимает партнершу к себе за талию и слегка наклоняется, заставляя девушку немного прогнуться назад. Пара нот, и выбранная песня заканчивается, вместе с ней, стоя лицом к лицу, останавливаются и герои. Несколько секунд, и они отстраняются друг от друга. — Я же говорил, в последнем положении вы стоите дольше, чем заканчивается песня! Вы стоите от силы секунды 2. — Он хмурится. — Готовьтесь, сейчас будете танцевать заново. — Опять? — возмущается Йегер. — Но мы же выполнили в этот раз почти всё идеально! — Не возражай мне, Эрен, — черноволосый проходит к технике и включает песню заново. — Занимаетесь? — вдруг послышался спокойный и размеренный низкий голос из открытой двери. Леви одним щелчком остановил трек и посмотрел в сторону источника знакомого голоса. Эрвин стоял в дверном проёме, облокотившись на стену и чуть пригнувшись, заглядывая в аудиторию. — Ага, — вздохнул Леви, чуть расправляя спину. — Почему ты здесь? — Зашёл проверить, не освободился ли ты. У меня занятие закончилось пораньше сегодня. — Повезло. Я ещё занят с этими, — он кивает в сторону своих учеников. — Конкурсанты? — уточняет Смит, оглядывая подростков. В ответ те кивнули, и тогда блондин с лёгкой улыбкой продолжил. — Могу понаблюдать тогда за репетицией? — Заходи, — произнёс Аккерман и, когда его коллега вошёл в помещение, включил песню и отошёл от ноутбука, становясь недалеко от Эрвина. Пара встала на свои начальные места. Факт присутствия чужих глаз невольно заставляет Эрена слегка поволноваться, хотя Микасу это никак не напрягало. Слышится начало уже до жути знакомой песни, и герои, находившиеся на друг за другом, начинают двигаться в противоположные стороны, делая это резкими движениями с некоторыми «перерывами», в которых они лишь плавно двигают конечностями. Смит с интересом наблюдал за парой, не отводя взгляда. Наконец, Эрен и Микаса начинаются двигаться уже друг к другу, касаются ладонями тел друг друга, так же юрко разворачиваются и движутся теперь уже вдвоем в сторону. Аккерман хотел соединить в танце резвость и плавность движений: периодичность выглядела интересно. Именно такая идея появилась у хореографа, когда он впервые услышал музыку, что в принципе совпало с ожиданиями юных танцоров. И Эрвин, как зритель, впервые видящий этот танец, оценил такую задумку. Герои почти не останавливаются, при этом «плавные» периоды иногда создают иллюзию статичности по сравнению с быстрыми и ловкими движениями. Изюминкой были медленные и изящные движения рук, особенный восторг у Смита вызывали эти движения, когда они производились по отношению тела партнера: вдоль спины, руки, ноги или шеи. Важны были и движения тазом: в конце концов, выбранный стиль танца того требовал. Кружась, отдаляясь и приближаясь, Эрен и Микаса продолжали танцевать. Оба иногда поглядывали на хореографов: если Микаса скорее неосознанно, то Эрен вполне себе по своей воле. И первая, и второй пытались понять эмоции тренеров, вычислить их оценку тому или иному движению, найти согласие или одобрение темпу и ритму. Хотелось понять, что они думают на счёт той или иной детали, которую делали танцевальные партнеры. И каждый раз, ловя чей-то взгляд, Аккерман хмурился, всем видом показывая, чтобы они наконец-то сосредоточились на танце. Йегер неловко переводил взгляд на Микасу, после чего действительно стараясь выложиться на полную. И снова песня завершается, и парень с девушкой делают точно такие же движения, что и минуты четыре назад: сближение, наклон и остановка в нужном положении. В этот раз они простояли чуть больше и снова становятся ровно, отходя друг от друга. Пара секунд тишины, и раздаются одиночные аплодисменты. Эрвин громко хлопает ладонями, улыбаясь и смотря на двух танцоров. — Вы молодцы, — не перестаёт улыбаться блондин. — Видно, что вы тратите на этот танец много времени и сил. Вы хорошо стараетесь. — Он опускает руки и подходит к парочке, и Леви слегка недоуменно смотрит тому в след. — Но хочу вам дать один совет. — Какой? — интересуется Йегер. Микаса вопросительно свела брови и стала слушать хореографа. — Сделайте ваш танец более открытым и честным. И не ищите чужих взглядов. Смотрите друг на друга и не думайте о людях, которые за вами наблюдают. Леви склонил голову, смотря на высокую фигуру. Наверное, этого совета и не хватало подросткам, а сам Аккерман даже и не задумывался, чтобы сказать что-то такое: акцентировал внимание на другом. Эрен задумался и неловко отвёл взгляд в сторону. — Хорошо, — негромко ответил зеленоглазый, — мы постараемся. — Микаса кивнула в знак согласия с партнером. — Молодцы, — произнёс Эрвин. — Свобода в танце важна. Чужой взор может сковывать вас, сковывать вы можете и друг друга сами. Так что расслабьтесь, выходя на сцену. — После он делает пару шагов назад, оглядывая и остальных конкурсантов, сидящих на лавочке и ждущих своей очереди, чтобы потренироваться в своём танце. — Это всех касается. Прислушайтесь к моему совету и… — он вдыхает, а после прислоняет руку к левой части груди, — отдайте свои сердца за победу в конкурсе! — Опять ты за своё, Эрвин… — негромко говорит Леви, прикладывая ладонь к лицу и уставше прикрывая глаза. — Больше не смею вас отвлекать. Соревнование же совсем скоро? — интересуется Смит. — В начале следующей недели, — произносит Аккерман. — Понятно. Всем удачи! — пожелал блондин и скрылся за дверью. Слова хореографа заставляют конкурсантов задуматься о предстоящем событии, особенно последнюю танцевавшую в зале пару учеников, слегка разрумянившихся от собственных мыслей.