Всё началось с оливье

Вторая и, можно сказать, решающая встреча произошла через год. Я тогда ехала рейсом «Москва-Санкт-Петербург». В Москву ездила к брату, давно не виделись, хотелось узнать как сложилась его жизнь, да и просто приятно встретиться после долгой разлуки. В Питере же я училась и, следовательно, жила. Город, бесспорно, красивый, но снимать квартиру дорого, особенно такой бедной студентке, как я. Если бы не подработка в фотостудии, я бы жила на улице (если вообще жила). Да и шутки про соль оказались не просто шутками, так что на улице оказаться не хотелось. Вернемся к истории. Ехать было не долго, но уже через два часа мне стало скучно. Я подредактировала фотографии, почитала книгу, выпила чай, и, решив, что на этом список дел можно завершить, пошла гулять по вагону. Это занятие оказалось одним из наискучнейших, так что пришлось искать новое развлечение. Вобщем не нашла я ничего лучше, чем пойти в тамбур и покурить. Хотя точно помню, как неделю назад я чуть ли не клятву на крови дала, что брошу. Ну, видимо не судьба. Взяв из рюкзака пачку сигарет и зажигалку, я направилась в тамбур. Подперев спиной стенку вагона, я затянулась и блаженно прикрыла глаза. Нет, надо бросать. Как можно быстрее и безболезненнее. Мои размышления о борьбе со своей пагубной привычкой прервали шаги и последующий щелчок ручки. В тамбур зашел мужчина лет тридцати, и меня как будто окатило ледяной водой. Концерт. Андрей. Оливье. Пока я находилась в ступоре, Князь поджег сигарету и затянулся. После этого он прислонился к противоположной стене и, подняв голову, медленно выдохнул дым. Я решила действовать. -Привет, Андрей, помнишь меня? Князев медленно открыл глаза и посмотрел на меня с легкой, едва заметной усмешкой. — Ты кажешься мне знакомой, но где я тебя видел и как зовут я не помню. То, что он хоть чуть-чуть меня помнит уже обнадеживает. — Новокузнецк, «луна», оливье. Вспомнил? В этот момент на его лице промелькнуло удивление, смешанное с пониманием. — Агата, так ведь? -Да Он снова прикрыл глаза. Дальше помещение наполнилось гнетущим молчанием, словно дымом. Мне не хотелось оставлять только начавшийся диалог, тем более, что Андрей скорее всего единственный, с кем я могу скрасить дорогу разговорами. Ну, единственное, что смог выкинуть мой мозг это… — Тоже пытался бросить курить? Он взглянул на меня из-под на половину опущенных век. — Как ты догадалась? В его тоне не было удивления, лишь немного любопытства. — Просто ты так быстро ворвался, словно для тебя это жизненно необходимо. Потом ты так глаза закрыл, будто для тебя это высшая степень счастья и удовлетворения. О том, что бросал ты давно, говорят твои руки. — И что же с моими руками? — Они почти не тряслись, а значит ты практически можешь прожить и без сигарет. Но что-то заставило тебя сорваться, возможно ты чем-то расстроен. Теперь уже в глазах Андрея читалось удивление и восторг. Это меня обнадежило. У нас все-таки был шанс на нормальный разговор. Пользуясь моментом, я решила продолжить: — Может поделишься, чем ты расстроен? Князь посмотрел на меня с ноткой грусти, но все равно ответил с горькой усмешкой: — Творческий кризис. Группа уже которую песню бракует, а у меня идей нет, как текст поменять. Видимо судьба была ко мне благосклонна, раз все так хорошо складывается. Не упуская шанс, я решила действовать: — Может покажешь тексты, я чем смогу помогу. Все-таки сама пишу стихи, вдруг вместе что-нибудь сотворим? Он помолчал, видимо обдумывая мое предложение. Молча потушил сигарету, а я последовала его примеру. Потом он обернулся и слегка улыбнулся мне — Ладно пошли, раз так хочется Теперь я почти не сомневалась в судьбе. Ну не бывает таких совпадений! Мы шли молча к нему в купе, которое располагались почти в самом конце вагона. Внутри оно было почти как у меня, за исключением тетради и разбросанных вокруг карандашей и ручек. Князев сел на одну из нижних полок и жестом предложил сесть напротив. — Вот смотри, песни отобранные для альбома отмечены галочками. Подчеркнуты строчки, которые нужно изменить. Уже который день бьюсь, ничего в голову не идет. Он устало облокотился на спинку. Я взяла тетрадь с текстами и начала читать. Кроме стихов тут были небольшие рисунки, больше похожие на карикатуры (в некоторых можно было узнать участников группы). Сколько я не старалась, у меня не выходило ничего. Может не было вдохновения, но мне кажется, что дело в том, что тексты и так идеальны. О чем я поспешила сообщить Андрею — А зачем что-то менять? По-моему все и так хорошо. Он посмотрел на меня так, будто я только что сморозила сущую глупость — Нужно чтобы было идеально. Если хотя бы одному участнику группы не нравится, нужно переделать, чтобы понравилось всем. Я все равно не до конца поняла — А тебе самому хочется что-то поменять? — На самом деле нет. Мне вполне нравится то, что я имею на данный момент. — То есть ты должен поменять текст, а значит практически задумку, потому что кому-то одному это не угодило? Он молча кивнул. — А почему ты не хочешь создать свою группу? Мне кажется ты можешь самостоятельно развиваться и петь то, что тебе нравится. Он снова грустно усмехнулся: — Меня в «Король и Шут» не все то знают, а одного и подавно. В этой группе я хоть чуть-чуть, но знаком людям, но все равно меньше, чем Миха. А один? Я уверен, что не соберу и 50 человек. Еще и грязью начнут поливать, мол «бросил группу». Мне показалось, что это прозвучало как-то обреченно и с грустью, и почувствовала, как сжалось мое сердце. Нет, я не винила ни в чем группу. Просто я знала, что худшая пытка для творческого человека — это творить ограниченно или, еще хуже, по чьей-то указке. Творческие выбросы неконтролируемы и непостоянны, но к ним лучше прислушаться. Творить нужно так, как нравится, а не так, как просят. На мгновение меня посетило желание обнять Андрея. Почему то казалось, что объятия в этой ситуации — максимум, что я могу для него сделать. Для исполнения задуманного мной плана я пересела на полку практически бок о бок с Андреем. Но что-то во мне запротестовало и я вместо объятий лишь молча сжала его руку в своих. Но даже этот маленький жест показался мне очень личным и душевным. Я тогда почувствовала что-то вроде связи, невидимой и неосязаемой. Погрузившись в мысли я и не заметила, как уснула у Князя на плече, так и не отпустив его руку. Проснулась я от не сильного, но уверенного хлопка по ноге. — Просыпайся, через пять минут приезжаем, а тебе еще за вещами идти. Я быстро распахнула глаза, и, резко вскочив с места, рванула за вещами. На платформе мы обменялись номерами и, на всякий случай адресами. «На случай если захочешь заглянуть в гости», — сказал Андрей. — Только если там будет оливье. — Куда же без него. Тут мы оба рассмеялись, и я чувствовала себя так, будто знакома с этим человеком всю жизнь. А может так оно и есть?