азалии

он начал медленно отходить державшись одной рукой за голову, после чего удачно приземлился на стул. — ты бросаешь меня ради человека в коляске, — говорил Мариано нервно смеясь. — нет, — Мадригаль встала к нему лицом, — люди. расходятся, так бывает. я ничего не могу с этим сделать, я не виновата, — Долорес вытерла руки об полотенце и выйдя из кухни облегчённо выдохнул. Гузман понимал, что виноват, он стал меньше уделать внимание своей девушке, но всё не мог принять, что Долорес очевидно «променяла» его на девушку. на утро следующего дня он собрал свои вещи и благополучно удалился.

***

— не думал, что все так закончится, — говорил тот стоя на пороге, — ты меня ещё вспомнишь. девушка не хотела слушать его дальше и закрыла дверь, на прощание пожелав ему всего хорошего, в глубине души надеясь, что не так сильно ранила его. внутренние переживания взяли вверх. она прислонилась спиной к двери и медленно сползла вниз. правильно ли она поступила? этот вопрос неожиданно начал всплывать в её подсознании. может стоило подождать? нет. она не любила этого человека, она не могла быть с ним, обманывать его. но тогда почему на душе так паршиво? почему она чувствует себя ужасной? слеза скатилась по её щеке медленно, словно время замедлилось или же эта слеза, как нежное при косновение матери «гладила» её нежную кожу, а также обжигала, заставляя щёки приобретать розоватый оттенок. куда же делся её вечно счастливый ребёнок? неважно. она встала, вытерла слёзы и пошла заканчивать свои дела. проблемы проблемами, работа не отменяется.

***

из объятий сна её вытащил будильник. тело болело, но новый день — новые радости, новые достижения. надо быть оптимистом и тогда жизнь будет дарит новые сюрпризы. на сегодня были грандиозные планы, Виктория и Долли должны были отправиться в ресторан французской кухни. впринципе то как они добирались уже очевидно, Мадригаль одела её и всю дорогу пыталась развить новую тему для общения, но видимо Виктория сегодня тоже была не в настроении. будучи уже в зале, они сели за стол и Долорес умудрилась осушить несколько бокалов вина. организм девушки был слаб, так что следует ожидать, что реакция алкоголя настигла её быстро. — я бросила его, — сказала неожиданно она, — я поняла, что не люблю его, но мне плохо от того, что я сделала ему больно. — Долорес, — Кларк смотрела ей прямо в глаза, — ты не виновата, ты не можешь заставить себя любить кого-то и наоборот, — Долли смотрела на неё безотрывно, будто от движения губ зависила её жизнь, — не думала, что скажу тебе это, но ты хорошая и милая девушка. Мадригаль встала, поглотив небольшое количество алкоголя она стала явно смелее. — я хотела бы сделать одну вещь, — она была уже совсем близко, — позволишь? — проговорила она присевши на колени Виктории. — неужто ты успела напиться, — приподняв брови ответила ей Кларк. дыхание участилось на пару с ударами сердца, установился зрительный контакт. Вики ощущала на своём лице тёплое дыхание Мадригаль. от волнения в горле пересохло, а в животе поселился рой из бабочек, что так активно щикотал нижнюю область живота. Лолита убрала прядь волос с лица девушки, в глазах Кларк некогда серьёзных и вечно «холодных» промелькнуло волнение и нежность. ласковые, словно бархатные как лепесток какого-то цветка, тёплые губы Мадригаль плавно легли на холодные губы Виктории. они не замечали людей, которые уже пялились на них в открытую, время остановилось. ни Вики, ни Долорес уже не слышали ни плавную музыку, ни активный шёпот окружающий их. они словно находились в своём отдельном мире, где не было никого кроме них. их чувств. Долли отстранилась, — прости, мне стоило себя контролировать, — девушка виновато уставилась на объект воздыхания. и слезла с неё, — все хорошо, Долорес, всё нормально.