Shadow behind us

Июль в этом году отличался по-настоящему неутихающей жарой. Глумясь, метеорологи  обещали натуральное фаер-шоу по всей стране, а жители Хорватии на момент просмотра  передаваемого прогноза погоды нервно зубоскалились на  заявление. В прошлые круизные вылазки погода не радовала организаторов регаты и уж тем более не лелеяла наивные надежды приезжих новичков, остепенившихся для участия в гонках. Нездоровый скачок температуры, преобладающий в эти дни, наблюдался только лет пять назад, и, кажется, тепло той поры воротилось, незаметно набрав в пути обороты.   Во всяком случае хорошие погодные условия давно прогнозировали. Для сезона парусных соревнований такая удача считалась милостью богов. На худой конец, гражданские ополчились водой, а у матросов и яхтсменов козырь  высоко и неуловимо парил – им был ветер. Он холодил прежде всего голову, а потом руки и ноги, и приводил в чувство понимания, где ты находишься сейчас. Верный направитель и никогда постоянный спутник: никто заранее не мог знать, кому его милосердность будет сопутствовать и какую команду поведёт за собой удача.   Син Цю чуть сморщил нос от пробирающего бриза и сделал это крайне забавно. Бриз слегка отрезвил его, вернув из неприятных мыслей, и он наконец вспомнил, зачем стоит здесь уже десять минут, недалеко от марины – порта. Ждал Чун Юня, который что-то не спешил. Это не вписывалось в представление парня. Он всегда так охвачен регатой, что глаз сомкнуть не может, когда наступает гоночный сезон. Встаёт рано, потому что почти не спит или делает это плохо, и уже в пять утра ошивается где-нибудь у парусной яхты.   – Привет, – звезда гонок мерно приближалась, неловко потирая затылок.     Син Цю обернулся сначала через плечо, затем в полный оборот, приспустив камеру, которую держал ранее перед собой и настраивал.   – Доброе утро. Чего как неохотно? –  оценил он неторопливый шаг парня, указав на то взглядом.   – Это так видно? – немного виновато, но с долей упования в глазах и голосе поинтересовался Чун Юнь. Может, не терял веры в то, что заметить неочевидные изменения в нём способен только Син Цю, а другим такого рода мелочь не доступна.     – Я увидел, – пожал плечами Син Цю, неслучайно заострив упор на себе.  В прелести своей кучерявая, иссера-голубая макушка по идее была должна щадяще опуститься от выдоха облегчения, но её обладатель, получивший надежду, о которой просил глазами, теперь не был уверен в том, что она годится за повод для успокоения. – Чун Юнь, – волнуясь, всё-таки смягчился Син Цю, – Что-то случилось? – Не-а, – он поджал губы, затем отвёл глаза, – У меня просто адаптация после зимы, ты же знаешь. Тело всю ночь, как ты там литературно говоришь, асписки ломило. – Аспидски, – тяжело вздохнул Син Цю. В последнее время так всегда. Из него не выбьешь правду, это предварительно проигрышная затея.  – Да, аспидски, – с улыбкой подхватил Чун Юнь, мигом исправляясь, – Будешь снимать материал поочерёдно или зафиксируешь только первую гонку? – Пока размышляю над этим, – Син Цю задумчиво уставился на аппарат, – Каждый год процесс снимаю я, потому что делать это в основном некому, на любительских гонках число операторов что-то поредело. Но на соревнованиях нынешнего года больно много народа. Среди них наверняка есть знатоки операторства или как минимум любители. Наверное, отсниму только первую гонку и буду помогать новичкам на кокпите. – Вот и хорошо. Давно я не видел тебя за такой работой, – посмеялся парень, – Вновь будем работать вместе, как тогда. – Да...вместе, – сдавленно повторил чужое слово Син Цю и поспешно засиял натянутой улыбкой. – Я рад, – и действительно, он незатейливо улыбнулся, хоть симпатичное выражение и продержалось недолго: ему, кажется, что-то вспомнилось, – Прости, но я всё-таки пойду. Мне нужно подготовиться к инспектированию, – Чун Юнь коснулся чужого плеча и быстро забрал руку, пройдя мимо парня дальше, вперёд.   Пару лет назад их особенные встречи на рассвете не были такими короткими. Конечно, как профессионал, Чун Юнь никогда не подходил безосновательно к перепроверке судна и инструктажу, но в каждую их встречу  старался оттянуть приближающийся старт настолько, насколько позволяло время. Как жутко это расстраивало. Какой год успел изменить его? Син Цю корил себя за то, что сделал упущение, в срок не заметил, как под ногами обоих ничего не осталось. Образовалась пустошная пропасть, в ней тягуче оседала пыль – уж больше не взмывала, потеряв момент, – как напоминание о былой земле. Как они вынужденно провалились в эту росточь, прямиком в грунтовые воды, гадко хлюпающие под собственным весом,  потеряв шансы на самоспасение. Оставалось смириться с положением или ждать взлёта колеса фортуны, которая и пошлёт им чудо. Но маловероятно, что второе когда-нибудь рискнёт произойти. Ей-богу. С нестабильным нравом фортуны может посоперничать только Уоррен Битти. Сквозь мутный взор проводив отдаляющуюся спину, Син Цю нехотя отвернулся на морскую даль и вдруг понял, что потерял счёт времени. Он оставил наручные часы в комнате, а местные, те, что настенные, висели далеко отсюда, в шкиперском уголке, и потому ему трудно представлялось, сколько точных часов оставалось до начала. Но чутьё подсказывало, что ждать придётся недолго.                                         *** 11. 05. 2017. – О Будда, – неожиданно для Син Цю взмолилась Ху Тао. Юноша похлопал глазами, но решил уточнить. – Что с тобой? Не в твоём приоритете взывать к Будде, а не к какой-нибудь Гекате...к примеру.  – О, да брось, Геката у меня в сердце! И в уме, как обычно. Но как тут выразиться по-другому? Не приложу ума... Син Цю совсем немного накренил голову и  изогнул бровь, своим жестом явно попросив  подробности.   Внимание Ху Тао было насмерть приковано к  вороху бумаг на круглом столе. Она не отследила действие друга, но по затяжной выпрашивающей паузе угадала, что от неё хотели. – Пугает, что я редко когда подвержена суетности? – она что-то отметила на листке и так же быстро зачеркнула, как поставила, неудовлетворённо закусив губу, – Я мечусь, когда, во-первых, веет смертоностностью сессии, а во-вторых – когда близится День рождения одного из вас, – наконец, девушка оторвалась от затейной лихорадки и  подняла карминный взгляд с блуждающей пестринкой. Син Цю скромно подступил к столу и обставил его поверхность тощими руками, опираясь на них, чтобы яснее разглядеть бумажную волокиту и с удивлением по  итогу отметить, что это вовсе не она, а неразберимая  кипа брошюрок и путеводителей. Его чуть не пронзило невидимой молнией. – Позволь убедиться, – закипая, юноша нервно заправил свисающую прядь и  улыбнулся, – Мы отметим День рождения Сян Лин хотя бы в пригороде, как и договаривались, я же не ошибаюсь? – Догадался таки, дьявол, – как поступил бы истинный злодей, пойманный на учинении зла, Ху Тао не растерялась и легко хихикнула, уверенная, что у неё всё схвачено,  – Давай начистую, кому сдался этот пригород? Не будь занудой. – А в департаменте мне скажут другое, – чувствуя, что держит ситуацию в узде и пока не проигрывает главному злодею, юноша улыбнулся шире. Он не может потерять шанс обернуть всё в свою пользу. –  Или ты забыла? – В этот раз мы будем осторожнее, – доля её храбрости заметно выветрилась, словно прохладой, затянутой внутрь  комнаты из раскрытого настежь окна, но девушка была непоколебима, – Доверься мне. Давай же, в этом нет ничего сложного. Что? Хорошо, разве что совсем зернышко сложности! Ладно, ладно, это просто сложно, но не забывай, что люди меняются! В Ху Тао жила маленькая амазонка. Победоносный жар её нутра было тяжело искусить и, что невозможно кем-либо и чем тоже,  – приручить. Безумицей она не была, но и совершенно разумной  точно не являлась. Но и разумность – это не всегда итоговая оценка интеллекта. Никто не смел бросить и словечка о тонком уме Ху Тао. В стезе восхищающего остроумия с ней мог посоревноваться разве что сам Син Цю.   Ху Тао выступала в роли организатора Дней рождения близких друзей и проводила их в самых непонятных кругах и нередко в опасных местах. Как-то раз её азарт вывел их трио в середину Абхазии, а потом занёс на кетчер в одну неименитую страну, не оставив и возможности беспоследственно вернуться в родной дом. Она, конечно, долго извинялась, но теперь, вспоминая её упрашивания о сожалении, Син Цю вдруг смог безупречно разобрать, что в перевывах между мольбами о понимании и прощении девушка бормотала о чём-то вроде вынужденных обстоятельств, а не искренне каялась за разведённые ей хлопоты в сам праздник. Таков удел друзей Ху Тао, такова сама Ху Тао, и их тройка, кажется, делать с этим ничего  не намерена. – Где? – не признавая поражения, как бы невзначай попробовал рассекретить её планы Син Цю, чтобы успеть морально подготовиться к грядущей неделе. Но Ху Тао приняла это за личную победу. – Где? – ехидно, со вкусом торжества, она передразнила его, – Где-то среди тепла... – заговорила загадками девушка, и юноша метко схватил суть начатой игры, молча сев за стол и уткнувшись в книгу, которую раскрыл перед собой. Всё просто. Ху Тао не собиралась понятно отвечать. – Боже, надеюсь, это будет ад, – усмехнулся он окончательно перед вступившей в комнату тишиной. Стоило понадеяться, раз уж на то пошло, всё равно экзамены скоро задышат в затылок, а тут намёки на судьбоносное спасение.                       

***

Над их головами только что низко пролетела приморская птица, украв из горл двух детей поблизости с ними пронзительный визг. Нет, это не крик страха. Это вопль юного восторга. Сян Лин на их фоне выглядела ещё большим ребёнком, чем они, настоящие дети. Син Цю был удивлён её реакцией. После стольких разнообразных мест, в которые их отсылала Ху Тао, парусные яхты и море, наверное, не должны были урвать из неё благодатные эмоции, но он сильно ошибался в своих доводах. – Ху Тао, это просто нереальное место для отмечания! Как ты угадала, что я давно хотела побывать в похожем месте? Нет, знаешь, иногда я, оказывается, всё же влюбляюсь в твою находчивость, – девушка проводила взглядом изменения в скопище людей и повернулась к подруге, подбив её плечо своим и засияв самой очаровательной улыбкой. Перед её обаянием нельзя было устоять. – О, милая, мне это льстит, – она подмигнула, – Но мой сюрприз чуть было не испортил наш почтённый граф. Снова услышав это прозвище, Сян Лин опешенно прыснула, а Син Цю нервно опустил веки от негодования. Дурацкая фантазия Ху Тао. – Не ведись на провокации, – за ребром ладони шепнула другу Сян Лин, отметив для себя, что обстановка постепенно накаляется. Но Син Цю и возразить ей не успел. – Оторвался от вольтеровского кресла ради недостойного занятия – проведения весёлых часов в кругу низкостатусных друзей. Горе-наследник... – ушла в поэзию девушка, подкрепляя жестами каждое своё слово. – Этот бред останется на твоей совести, ладно? – откровенно смеясь уже вместе с Сян Лин, юноша просто помотал головой от безнадёги.   Пока Ху Тао беспощадно измывалась над Син Цю с его изысканным стилем голубых кровей, толпа, между прочим, собралась внушительная, и они случайно оказались в одной из её частей – им повезло, что в серединной. Впереди стояли шкиперы и весело встречали всех гостей речью, рассказывая, из чего будет состоять гоночная неделя и как пройдёт их первый день. О любительских регатах Син Цю слышал и чудом когда-то читал, но представленная  информация была  до смеха крупичной, чтобы в полной мере понимать целостность и масштабы мероприятия. Спорт почти никогда не интересовал его. А вот соперничество – очень даже, но в других областях развития, свойственных его натуре. Это в любом случае исключительно неважно, потому что пробудут они тут как максимум неделю, а по истечении срока Син Цю и вовсе может  заинтересоваться новым делом. Упускать возможность ни в коем случае нельзя. Шкиперы все как один здоровые лбы, долговязые мужчины крепкого телосложения, тренированные самой природой. Они дружно кучились у лодочной стоянки и достаточно громко отвечали на вопросы людей после проведения ознакомительной лекции. Среди них крайне выделялся необычайно светлый юноша среднего роста и более подросткового сложения. Он тоже не раз вставил своё слово и сейчас помогал капитанам с расспросами толпы. Син Цю мог ошибаться, но не были ли они ровесниками? Хотя ему неизвестен мир гонок на яхтах и его правила. Возможно, с ранних лет тут легальна подработка. Реально и то, что парниша приходится ребёнком или родственником одному из главных шкиперов. В конце концов, проводились здесь именно любительские регаты, а в них по постулату нет места строгим ограничениям. – Ваше сиятельство, у нас через два часа тренировочная вылазка, – Ху Тао вдруг затеребила рукав Син Цю, чтобы он вылез из грёз. – Я слышал, добрая душа, – ни черта он не слышал, конечно же, поэтому теперь тихо уважал любезность Ху Тао.                        

***

Чартерная неделя обещала быть сносной. После тренировочного выезда развеялись сомнения о том, что даже для участия в  любительских гонках обязательна серьёзная спортивная квалификация.  Капитаны распределяли роли на так называемом борту и объясняли, кто за что на нём ответственен. Важно было взять на заметку: поддерживай командный дух и вовремя задавай вопросы. Это новичковый путь к победе, который позже пригодится и для оседлания более дерзких волн. Вечер полностью выделялся участникам на отдых. Винотеки, прибрежные рестораны, бирюзовые колебания на широком просторе  и будоражащий височную кровь морской ветер. Но взвинченность воды мало кто воспринимал в штыки. Организаторы регаты веселили гостей конкурсами, от которых было не то что не заскучать, но и не отвлечься. В них не присутствовали все участники самой регаты, так как большинству из общего числа попросту нравился гул вечеринок или иные способы развлечения и компании – они имели все основания для выбора желанного вечера.  В полутьме бара, в скромном уголке, который помог ему какое-то время невзрачно просидеть в помещении, Син Цю уже изнемогал от ожидания, шумно вздыхая. Миновал час от последней встречи с девушками. Они упросили его занять место в баре, раз ему не захотелось участвовать в конкурсах, и, положа руку на сердце, заговаривались друг другу, что просидят всего два раунда и явятся к нему. Син Цю рассчитал время и мог уверенно заявить: недавно начался уже четвёртый этап. Может быть, они давно нуждались в двойном времяпрепровождении? Но юноша не помнит, чтоб его компания хоть когда-либо была навязчивой. Ничто никогда не останавливало их ходить при нужде вдвоём, а не втроём, и никто из них на такое редкое, но случаемое разделение не обижался. Не могло же с ними ничего случиться под опекой самих организаторов? Он попробовал избавиться от мыслей, закрыв глаза и сосредоточившись на первом, что пришло на ум. Несколько минут полной неподвижности. Громкая музыка со временем стала умеренным звоном отдаляться от ушей, с ней притупились и многоголосые верезжания, стоны и завывания. Безграничные потемки, которые он видел перед собой, ощутимо разрослись, за одно мановение поглощая действительное местоположение, а потом, чем дольше он не двигался – даже не дышал, вобрали в себя без толики приличия остаточную реальность, наконец бросив его дух парить на невесомой границе собственного сознания. – Блять, – кто-то ненавистно выругался. Син Цю вздрогнул и про себя помянул черта. Из драгоценного дзена он, грубо говоря, прямиком выскочил, в такой резкости, с которой мог конкурировать только внезапно свалившийся на его колени человек. Юноша  машинально разлепил ресницы и опустил шокированный взгляд аккурат на голову парня на своих коленях. Он в свою очередь потирал затылок, жмурясь. Ушибся? – Прости? – тонкая приподнятая бровь требовала объяснений, пока серьёзный карий взгляд блуждал по бледному лицу. – Прости, – еле вымолвил парень в своё оправдание. Син Цю быстро сокрушился и-за его жалобного вида. Он не казался выпившим. Возможно, его вытолкнули местные пьяницы по своей неряшливости и отсутствию координации. Парень резко вскочил, судя по напряжению в его лице, кого-то заприметив. Он вдруг схватил  растерянного Син Цю за руку и ринулся с ним в толпу, пробиваясь через груду людей в самый дальний коридор. Прибежали они впопыхах. Путаясь в ногах друг друга, парень торопливо достал ключ и вставил в дверь подсобки, живым манером открыв её и затолкнув внутрь обоих. Син Цю непроизвольно напоминал истукана. Его только что пронесли через людей в маленькие тёмные квадратные метры и заперли в них. Его мозг на существующих основаниях долго обрабатывал произошедшую галиматью. Что ему делать? Что будут делать с ним?   Син Цю почувствовал, как парень задел его в темноте, пытаясь пройти вперёд и ни на что не напороться, и отшатнулся, сразу охладив голову, так как опасность находилась критически рядом. – Не трожь меня, – громко отчеканил Син Цю, судорожно выискивая в карманах шорт какое-нибудь оборонительное средство, если уж не лезвие. – Боже, пожалуйста, прости моё поведение, – искренне каясь, парень, кажется, даже застыл, осознав, что только что произошло. Видимо, он так же пребывал в шоке. – Я сейчас всё объясню, только будь тише, пожалуйста.   Он затушевался, куда-то увильнув,  и напугал тем самым Син Цю сильнее прежнего. Но тут в подсобке включился слабый свет. Син Цю утешительно выдохнул, наконец поняв, что тот просто искал рубильник, но остался настороже. Постойте. Надо же, разве это не тот самый ровесник, мудро выступавший на инструктаже? Вблизи он приглянулся Син Цю ещё больше, но внешность не могла просто взять и перекрыть то, что произошло сейчас с его руки. – Я понимаю, что ты напуган, но клянусь, я тебя не трону, – оставшись на месте и больше не решаясь двигаться, чтобы не спугнуть ненароком, пытался оправдаться светлоликий, – За мной увязался очень мутный мужчина и не отставал. Я так торопился, что врезался в тебя. Он наверняка после моей лажи заприметил нас обоих, поэтому я обязан был забрать тебя сюда с собой. Не переживай, в подсобке точно безопасно. – Мужчина? – отмер Син Цю, вернув дар речи, – Он что-то хотел? – Он иностранец и говорил на иностранном языке. На каком-то восточном, предполагаю. Тощий как смерть, костлявый, ниже меня. Говор его очень странный. Он бормотал что-то как мантру и как будто пытался вытянуть из меня душу своим чёрным глазом. Второй отёк. Пристал так пристал, заноза, – казалось, юноша чуть не сплевал от досады. За дверью послышалась знакомая мантра, о которой парень рассказывал минутами ранее. Он приложил указательный к губам, бесшумно подобравшись к Син Цю, чтобы сплотиться. Они напряжённо переглянулись.