Shadow behind us

Живот точно стянули в тугой болезнетворный узел. Руки, пронизанные тремором, шустро наложились на рот, предчувствуя, как под ложечкой ситуацию принимают в штыки и яростно выдвигают рефлекс рвоты, как странную защиту, дарующую свободу – щель-выход для бурлящего котла стресса. Син Цю сомневался, чьё сердцебиение он слышит чётче – своё или нового знакомого.  Тот молча нервничал и сосредоточенно следил за голосом неумолкающей проблемы, которая, судя по всему, с недавней поры стала их общей. Раз в пару минут, хоть и не сводя глаз со заскорузлой двери, он вспоминал сглатывать, и его острый юношеский кадык  характерно двигался вниз. На седьмую минуту призыва сумасшедшим мужчиной нечистых сил  ( как думали парни, ни черта не разбираясь в языке, на котором он говорил ) беспокойство вскинуло руку в отступлении, дезертируясь, и на сердце налегло что-то от смирения. Син Цю вслушивался в его речь и дальше, но теперь ему почему-то удавалось обходиться без узурпирующего территорию разума страха. Никто из них не знал, на что способен преследователь, его очевидная тронутость умом настораживала и пугала, но юношу не покидала убеждённость в том, что, по крайней мере, он не причинит им зла сейчас. Быть может, выдавливаемый из мужского горла звук просто стал восприниматься смешно и позволил пережить ситуацию с другими мыслями. В конце концов, в нём жила слепая вера, отданная желанию не стать новой косточкой для рестраврации Костницы в Седлеце, когда придёт её время. Это было его детским страхом, перешедшим и в юношество. Вдруг он замолк. Парень с регат потянулся к высокой полке, возле которой они оба присели, чтобы достать какой-нибудь тяжёлый предмет, а Син Цю подготовил закрученный в руке ремень, снятый наспех с шорт. Правда, чем ему ещё было отбиваться? Лучшего средства самообороны не нашлось. К тому же, у него за спиной целый опыт владения кнутом. Спасибо, милые лошадки. Только вот с ними он был ласков, а паршивцу пропишет самые памятные хлёсткие удары. Он готов это обещать. Секунды, а впоследствии минуты тишины становились просто невыносимыми для обоих, пока их почти одновременно не озарило. – Неужто, – оторопев, шепнул для проверки тот, что скрыл их в подсобке, и, в чём-то для себя убедившись, продолжил уже вполголоса: – ...ушёл? Син Цю только наградил его неуверенным взглядом и вновь прислушался к обстановке за пределами их убежища. – У меня острый слух, но я не могу расслышать его присутствия. Смею предположить, что всё-таки ушёл, – оставив всё внимание за дверью, заключил он, крупно сомневаясь в своей правоте. Но ни дыхания, ни шорохов от лишних движений он по-прежнему не слышал. – Даже ручку двери не подёргал, – недовольно выдохнули ему в ответ, скрестив руки. – Что за тип... – большие лунные глаза сощурились. – Может, ему просто не с кем было поболтать? – А мы добровольцы? – улыбнулся парень, вызвав у Син Цю сдержанный  смех и подхватывая его хохот. – К слову, на каком языке он говорил? – раздался вопрос, пока его автор демонстративно вытянулся в прямую струнку – в полный рост, отряхиваясь от осевшей  на себе пыли старой подсобки. Она и правда была старой. Люминесцентная лампа жалко мигала, будто скрывала подноготную своего места, даже прерывистое излучение отнимало у неё большие силы и оптимальность, выдавая взамен слабую концентрацию света. Какие-то дверки коморки были заколочены, а полки заставлены барахлом не первого года и пожитками. Одним словом, интерьер, как в дешёвых хоррорах, которые берут на час для скучного вечера. – Понятия не имею, – закусил щёку Син Цю, вдевая ремень в шлёвки, – По звучанию напоминает язык какого-нибудь племени, – он кротко усмехнулся. Парень рядом задумался. – Говор у него правда непривычный, на слух воспринимается с трудом. Ему самому будто совсем не тяжело выдавливать из себя такие звуки. – Мы говорим о том, было ли ему тяжело? Он же лепетал как птица. Которые, знаешь, не умолкают, но их трезвон – всегда к несчастью,  – фыркнул Син Цю, собираясь добавить ещё лепты, но прервался на завибрироваший в кармане шорт телефон. Разблокированный экран заняла иконка контакта Ху Тао, но на это зрелище, получившее реальные очертания за усердием высших сил, он едва ли не закатил глаза, не радуясь мысли, что о нём вспомнили. Поэтому режим легко сменили на беззвучный, убрав гаджет обратно. Настойчивая вибрация  лёгкими прикосновениями раздражала бёдра через ткань, но Син Цю и бровью не повёл, смотря парню в глаза, отражающие многовопросье. – Неизвестный номер, – он искренне повёл плечами, будто так и было, –  Думаю, пора. Пора выходить, – уточнил Син Цю, поймав чужой взгляд и проводив за своим до двери. – О, мгм, – парень сконфуженно кивнул и тронулся с места.                                          *** Ничего не изменилось. Шум развеселевших под алкогольным опьянением никакая фоновая музыка не могла укоротить или даже перекрыть. Стоит заметить, её маршрут пролегал от барных стоек у входа до коридора к подсобке, спрятанной от чужих глаз в исполинных рукавах тёмной хорватской ночи и отдельного, уже самостоятельного мрака, сконцентрированного из неприятной энергетики этого места. Горланили-таки люди здорово. Чун Юнь закончил возиться с подходящим ключом и повернулся к Син Цю, всем своим видом не внушавшего внутреннего спокойствия. Он сразу это заметил. – Мне проводить тебя? – предложил он, морщась от звякающей связки ключей и убирая ту в брюки . Син Цю томно молчал, непрерырвно смотря в один угол. – Син Цю? – ненастойчиво повторил Чун Юнь, заметив, как его взгляд приобретал обсидиановый флёр. – Пахнет...ужасно, – он вдруг выпалил с отвращением, вернув глазам осознанность, – Прости, ты звал? Чун Юнь озадаченно отвернулся к углу, куда всё недолгое время, проведённое в коридоре, смотрел Син Цю, и принюхался. Боже. И правда, вонь витала даже тошнотворная. Удивительно, но он был слишком занят, чтобы заметить это раньше. Сама причина крылась вовсе не в углу. Видимо, обуреваемый тяжёлым зловонием и  пытаясь распознать его составляющую, Син Цю сосредоточился на первом, что попало на глаза. Он зажал нос. – Пойдём отсюда. Скорее, – поторопил Чун Юнь. Син Цю последовал его примеру, преткнув нос, втягивающий в нутро эту прель, развеянную в воздухе, щепкой из двух пальцев и торопясь нагнать прошедшего чуть вдаль Чун Юня. Они быстрым шагом покинули пахучий поворот. Втиснувшись в толпу, в которой каждый брёл по танцполу атактической походкой, шатаясь от опьянения и имитируя так несуразные танцы, они неловко переглянулись и решили сцепить руки, чтобы не разбредаться и не утерять друг друга из виду. – Ты в порядке? – бросил куда-то за своё плечо Чун Юнь, так как вёл он. Син Цю еле расслышал его. – Сложно сказать, – Син Цю ускорил шаг и приблизился к затылку парня, чтобы тот мог услышать его ответ, при этом сохраняя приличную дистанцию. Хоть он изначально и прикрикнул, это не сулило о гарантии быть услышанным. – Я втянул тебя в это, прости. Могу проводить до твоего бунгало, если тебе возвращаться в одиночку, – он даже обернулся, чтобы разглядеть эмоции на лице Син Цю, сохраняя серьёзное в своём намерении выражение. – Благодарю, но не стоит, – юноша примерил вежливый тон и повёл головой, – Я вернусь не один. Насчёт того типа...попробуй найти его в списках прибывших. Таковой же у вас имеется? – Должно быть, у старших капитанов и есть, – Чун Юнь отделался кивком и аккуратно обошёл обнимающихся девушку и парня, медленно выводя их с Син Цю к столику, за которым и украл его некоторое время назад. Минуя снующих, сам Син Цю всё время  оглядывался, пока наконец не увидел свой больше не пустующий столик. Девушки опирались на ориентир из присланной им ранее фотографии, поэтому не перепутали, к какому углу бара позже должны были подойти. На лице Сян Лин застыло переживание, она по несколько раз вставала и обходила стол, заглядывая во все четыре стороны, а Ху Тао сидела напущенно строго, отбивая дробь по столу. Когда они подошли, Чун Юнь отпустил руку Син Цю. Сян Лин чуть не вскрикнула, отделавшись эмоциональным выплеском имени друга, пока Ху Тао хмыкнула, откидываясь на спину. – О, уважаемый граф, – дурное обращение она особо отчеканила, зная, как надавить на парня, – Я звонила тебе двадцать два раза. Между прочим,  в четыре раза дольше, чем было в прошлый раз. Гад! – вдруг потеряла манеры Ху Тао, делая отчаянный выпад вперёд. – Где тебя черти носили?! – Где надо, там и носили, – проигнорировав попытку озлобить, парировал Син Цю, чуть отстраняясь от объятий Сян Лин. Под собственные слова он насмешливо покосился на Чун Юня, которого ситуация застала врасплох. – О... Ху Тао проследила взгляд Син Цю. Зная, чем это может закончиться, последний просто заливисто рассмеялся и заявил, что Чун Юнь может быть свободен, за что тот ему благодарно кивнул и быстро ретировался. – Итак. Мне кажется, это я должен послушать, где же вас носили черти, – наконец присел Син Цю, манерно сцепив руки и уложив на них  точёный подбородок. Ху Тао картинно цокнула, пряча руки за затылок и соприкасаясь с диваном в угоду вальяжной позе. А искрящейся Сян Лин было что рассказать. – О, знаешь...                       

***

Задувало настоящее ветрище, и море ломало вздымающиеся волны, теряя узду контроля. Так ещё выглядят пленительные облака Кельвина-Гельмгольца. Где-то вдали передвигались более слоистые облака. Само небо налилось тяжёлым свинцом, грозясь в час пик прорезаться ливнем. Слова синоптиков по какой-то ошибке разошлись с подлинными обстоятельствами, и обещанная людям неделя жары пресеклась неблагоприятным днём, может быть, планируя продублировать расклад сегодняшних дел спустя время. Настроение у группы попадало, ведь как же так, из холода своих потёмков в такой же, но проплаченный! Син Цю же ничем не был расстроен. Хотя бы потому, что знал, что синоптики никогда не « обещают ». И очень хотел, чтобы люди тоже узнали об этом, не наговаривая попросту, но это так и оставалось его скромным желанием. Другим на счастье, трёхчасовкая вылазка состоялась, но утром, как и обычно. Они успели справиться к дню, аккурат к обеду, когда шумиха и поднялась. Намёки на её скорое явление народу погода давала уже с утра, хоть те и были небольшими. – Слово из трёх букв. Азиатский властитель... – Сян Лин от скуки решала кроссворд. Они втроём разместились в беседке из дерева, ожидая, когда скажут изменения в расписании. – Хуй, – Ху Тао зевнула, продолжая лениво раскачивать коленями. Им плохо спалось из-за разной живности, забродившей в их бунгало. Половина ночи прошла за чисткой спальных мешков. – Азиатский! – повторила Сян Лин, забыв, что даже не дала полное описание термина. – Так азиатский хуй, – шатенка пожала плечами, – В чём проблема? – Так три слова, – издеваясь, вмешался Син Цю. – Вы, полоумные, вы можете не шутить про гениталии хоть раз, – сохраняя весёлый тон, слышный из-под упрёка, рассмеялась ответственная за кроссворд, – А если серьёзно? – Хан, – спокойно ответил Син Цю, отпив из пиалы. Его ответ магически разбудил в Ху Тао остатки сил. Она иронично бросила что-то в его адрес, и в разговор тут же вступила Сян Лин, парируя и порождая тем самым между ними словесную вражду. Слава восьмому чуду света, что та была далека от хаоса Помпей. Иначе история могла повторить уже сделанный однажды ход: никто бы не спасся. Син Цю просто не слушал их. Его внимание в последнее время уводил на себя исключительно Чун Юнь. И он, паршивый чёрт в облике ангела, не мог не делать этого. Син Цю наблюдал за ним издалека. Сначала ему хотелось просто поинтересоваться о том, выявили ли в списках того типа, но он никак не мог подступиться, потому что Чун Юнь был занят примерно тем же, за чем всегда может застать его Син Цю, и это – тренировка ребят. Он учит их как теории, так и практике. Это и выработало в нём плохую привычку заводить слежку. Одним вечером он приметил у одной из яхт умилительно растрёпанного Чун Юня, увлекательно рассказывающего о парусном соперничестве своим ученикам, которые были прилично старше его и выше на две головы. – Да, Кайл, предупредительно подбираешь парус, тянешь за правильную верёвку, и начинается самое интересное. Нужно оседлать течение. Но есть кое-что более занятное. – Э, не выпасть? – Что? – Чун Юнь засмеялся, не ожидав такого ответа. Его смех моментально подхватили друге ребята. – Ты же не на Канарах, далеко в Атлантическом океане, обдумываемый диким, почти несносным ветром и пойманный тяжёлыми волнами. Я имел в виду навык подстраивания под заходы ветра. Этот образ Чун Юня ему сильно запомнился и по приятности своей напоминал поцелуй в живот. Но Син Цю заинтересовался им не потому, что попал в дурман симпатии. Видя Чун Юня таким, он подумать не мог, что в очередную слежку случайно увидит его перепады настроения и неожиданно познает его вторую сторону – закрытость, замкнутость в себе. С той встречи они ни разу так и не поговорили, потому что Чун Юнь его будто  бы избегал. Такой Чун Юнь совершенно не был похож на другого, того, с кем провёл вечер в подсобке Син Цю. На того, кто вдохновлял людей заниматься регатой. Интровертный отшельник долго не бывал среди людей. Привычный всем Чун Юнь очень скоро возвращался, но о возвращении никто и не знал, как и не знал про загадочную личность Чун Юня, потому что только бесцеремонный Син Цю обнаружил его скелетов в шкафу и с тех пор строго держал язык при себе. Каков же всё таки искренний Чун Юнь? Он ломал голову, но молчал, присматривая за ним со знакомой ему суши, пока Чун Юня обволакивала  вода, обступлённая проказой неизвестности. Син Цю вырвал из мучительных раздумий ровный голос их подошедшего менеджера. Он ужасно спешил, поэтому говорил быстро, но чётко. Его плечи нервно подёргивались. – Уважаемые, утвердилось, что выход в море завтра всё-таки состоится. Сегодня всё как обычно, вы просто наслаждаетесь волшебством сего места после гонки, – хихикнул парень, вернув очки на нос, – Послезавтра ожидается банкет, – тут девушки присвистнули и вскинули каждая по руке, выражая одобрение и радость. – И ещё одна новость: завтрашнюю регату вас будет сопровождать Хопсис, потому что старина Вик что-то сдулся. Ну, оправится, не волнуйтесь. В команде Хопсиса был Чун Юнь. Син Цю вдруг почувствовал на языке странный привкус азарта и неудержимо улыбнулся. Он наконец  станет ближе с тем, кого боится и кого хочет познать глубже.