Clarity

Чонгук был хорошим студентом. Он прилежно посещал все пары, честно учил и сдавал экзамены не меньше, чем на восемьдесят баллов. Чонгук никогда не пускал все на самотек, потому что знал, что от этого зависит его будущее. Он подрабатывал в семейном кафе, но определенно не хотел провести там всю жизнь. У Чонгука была цель, и он шел к ней достаточно легко и уверенно. До тех пор, пока в их университет не пришел новый молодой преподаватель. Чону нравилось преподавание мистера Ли, — мужчины в возрасте шестидесяти лет с низким хриплым голосом и странными шутками прошлого века — но он не мог отрицать того, что был безмерно рад подобной замене. Ким Тэхён был высоким мужчиной со всегда стильно и аккуратно уложенными светло-русыми волосами, кофейными глазами и потрясающим басистым голосом с легкой сексуальной хрипотцой. Чонгук пропал, как только вошел в аудиторию с пятиминутным опозданием и тут же получил выговор. Мистер Ким оказался достаточно строгим преподавателем, и Чонгука не должен был возбуждать этот факт. Не должен. Но его узкие брюки становились слишком тесными, и это могло стать проблемой. И то, что рубашки Чонгука стали больше расстегнутыми, чем наоборот, вовсе не связано с Тэхёном, который на него даже не смотрел. Преподаватель лишь раз задержался взглядом на виднеющейся из выреза татуировке и продолжил делать вид, что никакого пялящегося на него студента в его аудиториях не бывает. Это сильно било по самолюбию, но Чон не собирался сдаваться так просто. Да, он собирался заполучить этого мужчину себе, даже если тот любил дыни больше, чем бананы. — Не могу поверить, что слушаю все это, — пробормотал сидящий рядом Юнги. — Как я теперь, по-твоему, должен есть фрукты? — Крутые парни не едят фрукты, — отмахнулся от друга Чонгук, продолжая мечтать о своем (в будущем так оно и будет) преподавателе. Юнги, на самом деле, уже привык выслушивать баллады о прекрасных глазах, милой улыбке и чудесной округлой заднице. Они знакомы со средней школы, когда Чонгук был робким мальчишкой с широко распахнутыми наивными глазами, а Юнги нелюдимым и слишком стеснительным, чтобы с кем-то заговорить. Ребята встретились как-то на заднем дворе школы, где Юнги обычно проводил обед, сидя в тени раскидистого дерева. А Чонгук тогда очень глупо пытался сбежать от девушки, которая собиралась предложить ему встречаться. Об этом Чону рассказал Хосок, случайно подслушавший разговор девчонок. Чонгук не умел мягко отказывать. Он начинал заикаться и нести полную чушь. А признаться в своих иных предпочтениях у него еще не хватало смелости. Поэтому он выбрал бегство и вскоре оказался в компании молчаливого бледнолицего парня. Они просидели так до конца перемены, а потом Юнги просто встал и ушел, забрав блокнот и чувство умиротворения. Всезнающий Хосок на следующий же день поведал Чонгуку об этом парне, и в обеденное время Чон уже вновь сидел под деревом и молчал рядом с незнакомцем, который спустя несколько минут без слов предложил ему один из своих сэндвичей. Их дружба была странной для многих. По большей части парни наслаждались тишиной рядом друг с другом и лишь иногда перекидывались парой фраз. Чонгук постепенно осознал, что Юнги был просто слишком стеснительным, поэтому незамедлительно познакомил его с громким неугомонным Хосоком. Спустя пару лет Юнги раскрепостился. Он все так же чаще молчал, чем говорил, но теперь его черные волосы носили идеальную укладку, темные глаза иногда были подведены черным карандашом, а на плечах довольно часто присутствовала кожаная байкерская куртка. Юнги начал курить и научил этому Хосока, из-за чего они с Чонгуком однажды сильно поссорились. Но Юнги, казалось, был привязан к младшему канатом. Он извинился первым и с тех пор старался все свое свободное время уделять Чонгуку. Когда в университете узнали о сексуальной ориентации Гука, Мин пришел в их съемную квартиру со сбитыми костяшками, синяками и в разодранной футболке. И на следующий день никто не смел даже косо смотреть на Чонгука, который будто бы расцвел за одну ночь. На самом деле, он просто чувствовал себя свободным, отпустив то, что ему приходилось скрывать от общественности. Этот груз больше не давил на него, и Чонгук понял, что хочет просто быть самим собой. Носить странные вещи, которые ему нравились. Красить ногти и украшать пальцы огромным количеством колец. Он позволил своим волосам расти, больше не подстригая их коротко. На его теле расцветали совершенно бессмысленные татуировки, но Чонгука это не волновало. Ему нравилось. Остальное не имело значения. Чон, наконец, стал свободным. И это действовало, несмотря на то, что для многих он выглядел как фрик. Люди тянулись к нему, завидовали и восхищались. Но Юнги знал, что Чонгук все тот же добрый мальчишка, который порой стеснялся говорить о своих чувствах. И Мин ощущал необходимость защищать своего друга, желающего помочь каждому, кто в этом нуждался. — Ты же в курсе, что мы с Хосоком считаем эту идею потрясающе дерьмовой, да? — Юнги крутил в пальцах пачку сигарет и иногда подбрасывал ее в воздух. В аудитории все уже были на своих местах — опаздывать на пару к профессору Киму чревато последствиями. Преподаватель закрывал дверь на ключ, как только заканчивался перерыв, и был в этом абсолютно непреклонен. — Зато он точно обратит на меня внимание, — Чонгук был решителен как никогда, но это не вселяло в его друга уверенность. — Гук, какой-то самоуверенный мужик не стоит твоей успеваемости, — Юнги с сомнением смотрел на друга. Тот специально провалил предыдущий тест, и сегодня был любимый день для Тэхёна — оглашение результатов и сравнение каждого облажавшегося с никчемным болваном. — Юнги, мне правда нужно напоминать случай, когда ты специально упал с мотоцикла и сломал себе руку, чтобы попасть к тому охеренному травматологу? — Чонгук взглянул на чуть смущенного этим упоминанием друга и довольно хмыкнул. — Я сегодня еле втиснул свои бедра в эти джинсы, потому что это даже не мой размер. Он обязан обратить на меня внимание. Юнги собирался ответить, что за столом ног Чонгука даже не видно, но разговор пришлось прекратить, так как дверь аудитории негромко хлопнула за спиной Тэхёна. Раздался щелчок замка, и преподаватель медленно прошел к своему столу, приковывая к себе взгляды — привлекательным его считал не только Чонгук. — Мне стоит каждый раз упоминать, как я в вас разочарован или лучше заказать баннер для двери с подобной надписью? — Тэхён говорил неторопливо, но жестко и холодно. В его глазах плескалось недовольство, и преподаватель тут же встал перед первым рядом, где сидел Чонгук. — Мистер Чон, потрудитесь объяснить, в связи с чем вы так внезапно отупели? Гук, совершенно сбитый с толку таким прямым обращением к нему, не нашелся, что сказать, и просто смотрел на Тэхёна, будто тот только что предложил ему сплясать макарену на подоконнике. В аудитории было поразительно тихо, и только Юнги недовольно фыркнул в сторону, потому что его друг вел себя как идиот. — Что ж, раз уж у вас нет даже оправданий в свою пользу, я попрошу вас задержаться на перерыве, — Тэхён развернулся на пятках и вернулся к своему столу. Мужчина еще минут пятнадцать говорил о неспособности студентов запомнить простейшие вещи, а Чонгук все это время пытался вспомнить, как нужно дышать. Потому что Ким Тэхён попросил его остаться с ним наедине. И нет, Чонгук не думал о том, что так начинается большинство порно-роликов. Совершенно не думал. — Прекрати быть таким тошнотворно счастливым, — тихо пробормотал Юнги, слегка склонившись к другу. — Не воображай себе многого. Он наверняка будет полчаса унижать тебя и оскорблять. Это не тот случай, когда можно надеяться на лучшее, приятель. Чонгук ответил ему хмурым взглядом, после чего продолжил наблюдать за Тэхёном. Все это время он был похож на маньяка, но преподавателя это, кажется, абсолютно не волновало. Либо он мастерски делал вид, будто не чувствовал этого прожигающего взгляда, что было наиболее вероятно. Таким образом, академический час пролетел довольно быстро. Только не для Юнги, который чувствовал эту странную сексуальную ауру вокруг своего друга, и теперь ему было довольно неловко. — Я так понимаю, мне тебя не ждать? — Мин неуверенно застыл возле стола, испытывая желание остаться и проследить, что Чонгука не обидят. Но друг выглядел неприлично довольно, и едва сдерживался, чтобы не выгнать копошащихся студентов самому. — Нет, я надеюсь задержаться здесь больше, чем на час, — Чонгук ухмыльнулся, выглядя при этом невероятно самодовольным, но Юнги прекрасно видел, что тот буквально весь на нервах и сильно переживал, оставаясь с Кимом наедине. Чонгук мог произвести впечатление заядлого сердцееда, но на самом деле он весьма неловко делал первые шаги. А если Тэхён чего-то и ждал, то только этого. — Будь осторожен. И, бога ради, не шути, — Юнги покинул аудиторию последним, плотно закрыв за собой дверь, и теперь Чонгук в полной мере ощутил, насколько сильно он волновался. Его ладони неприятно вспотели, а полное игнорирование Тэхёна только подливало масла в огонь. Ким будто и вовсе забыл, что попросил студента остаться, и теперь что-то увлеченно писал в тетради, не обращая внимания на ерзающего на стуле Чонгука. — Эм-м… — неуверенно подал голос Чон. — Так что я здесь делаю? Тэхён медленно поднял голову, секундой позже оторвав взгляд от тетради, чтобы посмотреть на нервничающего студента. От этого Чонгуку не стало лучше ни на грамм, так что он шумно вздохнул и зажал ладони между коленями. Ему было жутко неудобно в этих до неприличия тесных джинсах, но он все еще был уверен, что оно того стоило. — Я все еще жду ответ на свой вопрос, — ровно произнес Тэхён, и у Чонгука по спине побежали мурашки. Потому что он просто не мог перестать думать о том, что они одни в аудитории, и сейчас студентов в здании стало в разы меньше, так как время близилось к четырем часам дня. — Я не отупел, просто у меня не было времени подготовиться, — Чонгук принялся крутить кольца на своих пальцах и не мог не заметить, как этот жест привлек чужое внимание на целых четыре секунды. И да, для Чонгука это был своеобразный рекорд, так что он решил добиться своего преподавателя, начав со своих длинных пальцев. Чонгук взял ручку со стола и начал медленно поглаживать ее будто бы задумчиво и неосознанно, цепляя коротким накрашенным в черный ногтем чуть погрызанный колпачок. Тэхён вновь опустил взгляд на его руки и задержался там на еще несколько безумно долгих секунд. — И чем же вы были так заняты, что не смогли подготовиться к тесту, о котором я предупредил за неделю? — Тэхён поднялся из-за своего стола, обошел его и облокотился на край своими идеальными бедрами, при этом скрестив на груди руки. Чонгук почувствовал, как у него пересыхает во рту, а ладони начинают чесаться от желания сжать упругие ягодицы Кима и притянуть к себе, зарыться лицом в рубашку на животе и вдохнуть чужой запах так глубоко, что стало бы больно в груди. Но Тэхён собирался его отчитать и ждал ответа, а Чонгук, кажется, забыл, как говорить, и не мог избавиться от навязчивых картинок в своей голове. — Мне назначить вам дополнительные занятия, чтобы у вас было фиксированное время для подготовки? Как в начальной школе будете заниматься под присмотром, м? — Тэхён сделал два шага вперед и уперся руками на стол, практически нависнув над парнем. А у Чона в голове билось только судорожное: «Дадада!» И, черт возьми, он по-прежнему молчал. — Если вы продолжите игнорировать меня, ваши баллы не станут выше никаким магическим образом, — Тэхён был раздражен и недоволен поведением студента, и того это отрезвило в одну секунду. Правда, ход мыслей все равно не изменился, поэтому, когда Чонгук открыл рот, он буквально услышал глухой звук пинка, которым его выпроваживают из университета. — Вообще-то, это вы вечно меня игнорируете. На минуту в аудитории повисла тишина, в течение которой Чон успел несколько раз проклясть свой язык, а Тэхён продолжал стоять над ним с нечитаемым выражением лица. И это совсем не добавляло оптимизма. — То, что я не пялюсь на вашу выставленную напоказ грудь и неприлично длинные ноги, вовсе не значит, что я вас не замечаю, мистер Чон. Не считаю нужным напоминать, что с утра вы приходите не в бордель, — Тэхён наклонился чуть вперед и практически вырвал несчастную ручку из чужих рук, словно она была гранатой, а парень неумело игрался с чекой. — Вы знаете правила поведения в учебных заведениях? Сказать, что Чонгук удивился, — не сказать ничего. Он некоторое время в шоке рассматривал свою ручку в большой ладони преподавателя и очень сильно старался не думать, что совсем недавно он нервно грыз колпачок. Это превращалось в настоящее помешательство. — А вы знаете, что однажды вас точно арестуют на улице за преступную сексуальность? — Чонгук был похож на безумца. Он нес откровенную чушь, и его глаза подозрительно блестели, но все потому, что Ким действительно был так красив. Чонгук просто не находил в себе сил сдерживать эти глупые порывы, когда они впервые остались наедине. — Это самая ужасная фраза для флирта, которую я слышал в своей жизни, — Тэхён усмехнулся и сел на край стола, позволив Чонгуку вблизи рассмотреть бедро, обтянутое черными джинсами. — Вы правда думали зацепить этим меня? Гук, зависнув на несколько секунд на рассматривании соблазнительного бедра прямо у себя под носом, вскинул голову и активно ею замотал, и черные кудри мягко спружинили о его щеки. — Я собирался сделать это, соблазнив вас своим телом, но все мои попытки оказались напрасны. Вы даже ни разу не посмотрели на меня, — в его голосе отразилась легкая обида. Чонгук действительно очень старался, каждый день перед выходом проводя по часу перед зеркалом. И каждый раз он приходил домой полностью расстроенный. — Профессиональная этика не позволяет мне пялиться на своих студентов. Но вы и правда думали, что ваши ноги можно не заметить? Они длиннее автомагистрали, — Тэхён слегка склонил голову, словно желая заглянуть под стол и убедиться в своих словах. — Будь это так, их было бы неудобно закидывать на плечи, — уже куда более уверенно произнес Чонгук. Он был в полном восторге, потому что Тэхён легко поддержал эту игру, и теперь у студента порхали бабочки в животе. — Думаю, я бы непременно справился с вашими ногами, — Тэхён задумчиво возвел глаза к потолку. — В подростковом возрасте я часто ходил с отцом на охоту. Так что, в случае чего, я знаю, как связывать брыкающиеся оленьи ножки. Чонгук громко сглотнул, и Тэхён проследил взглядом, как дернулся его кадык. Чону становилось жарко, хотя они просто разговаривали, но он не мог остановить картины в своей голове, где Тэхён причудливыми узлами веревок украшает его конечности. Они некоторое время смотрели друг на друга — Чонгук едва сдерживая порыв повалить преподавателя на стол, а Тэхён с тонкой ухмылкой, которую хотелось зацеловать до потери сознания от нехватки воздуха. — Думаю, я все же назначу вам дополнительные занятия. Раз уж вы начали флирт с заезженной фразы, пойдем путем типичных эротических фильмов, — Тэхён говорил так спокойно, будто рассказывал рецепт приготовления курицы. — Послезавтра в семь вечера я буду ждать вас у себя. Адрес скину сообщением, — он наклонился ниже, зависнув в паре дюймов от лица замершего студента. — И я советую вам хорошо подготовиться к занятию. Тэхён стремительно отстранился, встал с края стола и прошел к своему месту, чтобы забрать блокнот и чехол с ноутбуком. Он кинул пронзительный взгляд на Чона и вышел за дверь. Чонгук судорожно вдохнул и немного сполз по стулу, запрокинув голову назад. В штанах было тесно, а в голове путались мысли, и он бесконечное количество раз повторял себе под нос последнюю фразу преподавателя. Да, Чонгук подготовится к занятию. Он обязательно подойдет к делу основательно, и тогда будет очередь Тэхёна терять голову.