Синее платье

— Граф Роберт из Хантингтона? — услышал он удивленный голос Марион, и сердце застучало так, что трудно стало дышать. — Да, я знаю этого рыцаря. Но что он здесь делает? Хорошо, пригласи его, пожалуйста. Служанка распахнула дверь, и Робин вошел в комнату. Марион сидела за пяльцами у окна и теперь, воткнув иглу в работу, поворачивалась к нему с легкой вежливой улыбкой. — Граф, я… Одежда знатного англичанина, плащ в руках… Только ростом выше, шире в плечах. Только вместо белокурых кудрей — черные пряди, а лицо… любимое, памятное. Зеленые глаза смотрят так нежно, и улыбка на губах робкая, но такая знакомая!.. Несбыточная мечта соединилась с реальностью, и что-то внутри не выдержало этого, погасло, словно лучина от сквозняка. Слова замерли, глаза Марион сделались огромными, отразив неверие и испуг, а в следующий момент она с тихим стоном лишилась чувств. Робин подхватил ее на руки. Больше всего ему хотелось никогда не выпускать ее из объятий, но прибежала служанка, попросила его уложить госпожу на кушетку и отойти за ширму, чтобы не смущать ее. Робин с трудом повиновался. Спустя несколько минут Марион пришла в себя. — Мари, что случилось? — тихо пробормотала она. — Вы лишились чувств, сударыня. Марион не то ахнула, не то вздохнула. — О! Ты пригласила сюда гостя и… мне показалось… — Тебе не показалось, Марион, — не выдержал Робин, выходя из-за ширмы. — Прости, что напугал тебя. — Робин!.. Она бросилась к нему, обняла, запустила пальцы в волосы, стала ощупывать лицо, грудь, плечи… Она плакала и смеялась, то и дело прижимаясь к нему, заглядывая в глаза. И это было для Робина словно возвращение к жизни: наконец-то он нашел то место, где должен быть! Наконец Марион успокоилась настолько, что смогла спросить, как так произошло, что он жив и почему она не узнала об этом раньше. И как он вообще сумел найти ее здесь?! — Управляющий прислал мне письмо, — сказала она. — Рассказал, что все ребята вернулись в Шервуд и у них новый вожак, молодой граф Хантингтон. Он носит Альбион, и Херн зовет его своим сыном. Мне… Мне эти новости не понравились. А теперь у меня просто голова идет кругом. Пожалуйста, расскажи мне все по порядку. Робин помолчал, собираясь с мыслями. — Те арбалетчики, которых шериф послал в долину, обошли холм и расстреляли меня в упор, — тихо начал он с того самого места, где оборвалась когда-то их история. Мокрые щеки Марион, к которым едва успел вернуться румянец, вновь стали белее мела. Она снова прижала ладонь ко рту, как тогда, на холме, и в ужасе затаила дыхание. — Расстреляли и — оставили. И тогда пришел Гисборн и — спас меня. Вытащил с того холма, отвез к знакомой знахарке, поручил выходить меня. — Гисборн?! — в этом возгласе было столько эмоций, что Робин невольно снова привлек Марион к себе, стараясь успокоить. — Он сам был ошарашен своим поступком и, думаю, совершенно не знал, что со мной теперь делать. Я не был его пленником, но раны долго держали меня в постели. А когда я стал вставать, то сразу решил отправиться к тебе в замок, чтобы сказать, что я жив, но… Упал с лошади, сломал ногу и… Одним словом, когда я окончательно выздоровел, в Шервуде уже был другой Робин Гуд, а ты уехала. Все считали, что во Францию. Даже ребята ничего не знали. — Ребята? Так ты вернулся в лес? — Да, — Робин невольно вздохнул. — Я прожил там около двух месяцев. Ребята были мне рады, но… — Все, кроме Хантингтона? — подсказала Марион, и когда Робин молча опустил голову, оставила эту тему. — Что было дальше? — Меня подстрелили в бою и я оказался в Ноттингеме. Ты бы видела лицо шерифа, когда он меня узнал! Да и у Гисборна физиономия была та еще! Он ведь был уверен, что я его немедленно сдам. Но я хотел во всем разобраться. Ну не верил я, что он продал меня шерифу после всех хлопот о моем выздоровлении. И оказался прав! — Но из Ноттингема ты сбежал? Ребята тебя выручили? — сама не своя от волнения поторопила Марион. — Выручили, конечно. Только организовал мой побег сэр Гай. Больше того, он нанял корабль, чтобы тот отвез меня во Францию, к тебе. А потом он меня, считай, на руках вытащил из замка, так я был слаб тогда. И — сам попал на мое место как изменник! Пришлось уже нам его спасать. — Боже мой! Боже мой, — шептала Марион, крепко ухватив Робина за руку. — Хорошо, что меня не было тогда там. Я бы этого всего просто не пережила! Ты знаешь, что в тот злополучный день все ребята, кроме нас с Мачем, оказались в плену? Они сидели в хижине на краю Уикхема. Гисборн сказал им, что ты убит и что их тоже казнят в самом скором времени. И вдруг появился кто-то… Ребята сказали, что он освободил их из плена. Кто-то, кого они, и солдаты, да и Гисборн с шерифом приняли за тебя. Но это был не ты… Когда мы пошли к озеру, чтобы выпустить стрелы в память о тебе, он тоже был там, тоже выстрелил. Мы звали его, спрашивали его имя, но он ушел. Тогда я отправилась к Херну, чтобы разобраться в этом безумии. И поняла, что он предал тебя. Милорд шериф послужил лишь орудием, но истинный виновник твоей гибели — Херн. Он мог спасти тебя, как не раз спасал раньше. Но вместо этого поменял на другого, как надоевшую игрушку. Ее голос дрожал от боли и гнева, в глазах блестели слезы. Робин хотел сказать ей, что она неправа, несправедлива, но не смог заставить себя произнести эти слова. *** Туман клубился над поляной, огромная, увенчанная рогами фигура словно плыла над землей. Альбион оттягивал руки. Это было странно, потому что волшебный клинок всегда был легок в руках того, кто владел им по праву. Всего несколько часов назад, когда Робин отдал ей его, когда она стояла в лесу и держала его перед грудью как символ гибели хозяина, он почти ничего не весил. А сейчас она опустила его и воткнула в землю, потому что держать не хватало сил. — Кто он, о Херн-Охотник? — обратилась она к рогатой фигуре. — Кто тот, кто спас сегодня моих друзей от воинов шерифа? — Человек в капюшоне, — был ответ. — Сын Херна. У Марион все внутри зашлось от невозможной, безумной надежды: — Робин? Мой Робин? — Нет. Робин из Локсли теперь свободен. У Человека в капюшоне другое имя. Марион задохнулась и оперлась рукой на меч, чтобы не упасть. В глазах потемнело. — Ты называешь смерть свободой? Ты позволил погибнуть тому, кого называл сыном, чтобы это место занял другой? Оленья голова качнулась, казалось, ее хозяин хочет что-то сказать, но Марион гневно вскинула руки и шагнула назад, оставляя меч торчать в земле. — Можешь делать все, что захочешь, о Херн. Но после такого предательства я не хочу тебя больше знать, не желаю ни помощи твоей, ни даров. *** Робин обнял Марион, привлек к себе, стал гладить по плечам и волосам, стараясь успокоить. Она что-то еще пыталась возмущенно доказывать, словно маленькая птичка, готовая насмерть сражаться не за себя, но за того, кого любит. Когда она наконец затихла, он осторожно сказал: — Не знаю, объяснил бы он, если бы ты послушала. Мне не объяснял, но я привык к его загадкам. И все равно догадался далеко не сразу. Думаю, прозревая будущее, Херн увидел, что Гисборн спасет меня, и потому позволил арбалетчикам шерифа… сделать свое дело. Гай спас мне жизнь. Это был хороший поступок, и он оказался неожиданностью для самого рыцаря, перевернул его душу. Мы с ним по-новому увидели один другого. А остальные события словно подтолкнули нас друг к другу, переплели наши судьбы. Самое главное в том, что мы оба после всего происшедшего не смогли вернуться туда, где раньше был дом: он — в Ноттингем, а я — в Шервуд. В Шервуде был другой Робин Гуд, мое предназначение ушло, я действительно был свободен. Гисборн предполагал, куда ты уехала, и нанял корабль, чтобы он отвез меня во Францию, подальше от шерифа, а я сумел вытрясти из вашего Стефана правду о том, где ты на самом деле, и предложил Гисборну поехать вместе со мной. Я хотел отыскать тебя, а ему было все равно, чем заниматься, и он стал мне помогать. Так мы оказались здесь. — Ты хочешь сказать, — широко раскрыв от удивления глаза, уточнила Марион, — что сэр Гай Гисборн теперь твой друг? Робин дернул плечом и улыбнулся немного застенчиво: — Да. Пожалуй, я могу так сказать. Он сейчас ждет меня в таверне «Гордость Эльзаса» у западных ворот. И могу поклясться, очень переживает, хоть и не признается в этом даже под страхом смерти. Ты ведь не будешь против, если я приглашу его сюда? Прошу тебя, пошли кого-нибудь за ним. Марион задумалась, чуть нахмурив тонкие брови. — Это не так просто, Робин. В этом доме все считают Гая Гисборна твоим убийцей. Врагом. Или он тоже использует здесь чужое имя? — Он? Нет. — Тогда мы поступим иначе. Она взяла свисток для вызова слуг и свистнула. В дверях появилась служанка. — Мари, скажи Розамунд, пусть поторопится с обедом. Я хочу, чтобы его подали через час. И предупреди ее, что у нас будут гости. — Хорошо, мадам. — Вели конюху оседлать Пегую и принеси мою накидку. Мари присела и исчезла за дверью. В этот момент с улицы донесся топот копыт и громкий мальчишеский крик: — Мама! Я поймал рыбу. Марион быстро подошла к окну, Робин последовал за ней и аккуратно выглянул из-за ставни. — О, как хорошо, что ты здесь, радость моя, — весело ответила она. — Очень кстати, что рыбалка оказалась успешной. Оставь рыбу на кухне и скачи к мастеру Анри, ткачу. Найди сэра Ричарда и скажи ему, пусть постарается быть дома через час. У нас гости. — Гости? — переспросил мальчишка, и лошадь затанцевала под ним, отражая его возбужденное любопытство. — А кто? — Ты все узнаешь очень скоро. Давай, скачи! — Хорошо. Я мигом. — Это же Робин, сын Бранда из Гвидиона, мой племянник! — удивленно воскликнул бывший разбойник, провожая взглядом мальчишку, который лихо мчался верхом по пустой улице. — Но как он попал сюда? И почему называет тебя мамой? — Потому что его мать, Рия, оставила его мне, когда умирала от женских хворей. После того, как узнала, что тебя больше нет на свете, — Марион повернулась от окна, положила руки на грудь мужу, заглянула в глаза. — И ты ошибаешься. Этот мальчик не твой племянник. Он твой сын. Твой и Рии. Робин криво усмехнулся и покачал головой. — Мне жаль Рию. Но она солгала тебе. Мы с ней никогда… Между нами ничего не было. Правда, она хотела и даже пыталась, но… — Ты отверг ее? — Марион слегка улыбнулась. — Она мне рассказывала. И тогда она подкараулила тебя в ночь Белтайна. Переоделась в чужое синее платье, спрятала лицо и свои светлые волосы под капюшоном, а наружу выпустила пряди черной конской гривы, которые пришила к тесьме. К тому же ночь была темна, а ты — пьян, и от эля, и от праздника… Я ничего не упустила? Робин отошел от Марион, провел руками по лицу, волосам. — Не может быть, — почти растерянно прошептал он. — Как я мог ее не узнать?! — О, она очень-очень старалась. Она упрямая и умела добиваться того, чего хочет. Это качество сын унаследовал от вас обоих. Ох и тяжело же с ним бывает! — Сын… Но, Марион, мы же видели их обоих в Уффкомбе, когда сражались с псами Люцифера! Почему она тогда не сказала правду? Ни мне, ни… тебе? Марион грустно улыбнулась. — Она хотела, но потом увидела нас вместе и — пожалела. Сказала, увидела, что мы счастливы, любим друг друга, и не стала ломать наше счастье, мешать ему. Ну а когда в Гвидеон пришла весть о твоей смерти… Она отправилась ко мне, чтобы вместе выплакаться. Перед собственным концом. И она рассказала мальчику, кто его настоящий отец. Робин резко выдохнул и сел на стул, попытался улыбнуться. — Да… Твой сюрприз, Марион, стоит всех моих вместе взятых. Она быстро подошла, села рядом, обняла и крепко прижалась. — Нет. Ничто не может сравниться с тем, что ты жив, Робин. Что ты снова со мной. В этот момент в дверь, постучав, вошла служанка. Она держала в руках плащ. — Лошадь оседлана, мадам. — Прекрасно! — она лукаво взглянула на Робина и подмигнула. — Ну, поехали за твоим новым другом?