Chackmate/Шах и Мат

Боль пронизывала от кончиков пальцев до неприятного ядовитого привкуса во рту. Голова болела, а ноги будто онемели. Слабость по всему телу и пустота в мыслях - это ли чувствуешь перед смертью? Уж лучше бы нестерпимая боль и горький запах злости, чем неспособность нормально реагировать на яркий свет и голос, настолько сейчас противный и невыносимый, что хочется вырвать язык у этого человека. И почему нельзя вернуться в прошлое и не совершить тех глупых и смертельных теперь ошибок? Перед глазами мелькают силуэты, кто-то рядом держит за руку и бережно вытирает капли крови и пота с лица. А сил произнести хоть одно обидное слово, увы, не хватает. Как же так? И больно, и плохо, и радостно - всё смешалось в бредовой голове. Нет мыслей, есть только ощущения. Ощущения безысходности и реальности. Теперь... Когда уже поздно... - Отвали, - просипел Найл и, закашлявшись, выплюнул на грязный цементный пол кровь. - Ну, чего ты такой наивный? Я же ведь предостерегала тебя, а ты? - вздохнули у него над ухом. - А ты сейчас сидишь здесь и ждешь, когда он прибежит к тебе на помощь. А он ведь не прибежит, он сейчас занят другим, и его не интересует то, что его друг попал в неприятности, - девушка усмехнулась. - И зачем ты снова сюда сунулся? Ясно же было сказано, чтобы без Алекс и Лиама не возвращался. Ты ведь знаешь, чего хочет хозяин от своих зверюшек. А от таких, как ты - непослушных, тупых шавок - он просто избавляется. Если бы ты не пытался оторваться от них, то тебя бы простили. Но ты предпочёл застрелить себе подобных, чтобы остаться правильным. Или что? - она закатила глаза. - А теперь сидишь тут, глазками хлопаешь, заставляя других смотреть на тебя, и ждешь, пока хозяин тебя усыпит. - Ну, ничего... Скоро и сучек своих он утопит, как котят беспомощных. Так что не расслабляйся, - парень снова откашлялся. - А на счет информации по МИ-6, я уже всё сказал. Ты уж прости, Аби, но мне жизнь всё же дорога... Была... Но теперь всё равно. Вот честно... И нет смысла лгать о том, что Алекс до сих пор работает агентом. А Пейн уже забил на ту историю вековой давности. А Мейну, почему-то, обязательно нужно докопаться до правды. Но правда в том, что нет никого в живых, кто бы помнил это дело! Я устал... Пристрели меня, уже... Ног не чувствую и голова кружится... Хотя нет, пусть это сделает Мейн самолично... - Найл глубоко вздохнул и поморщился: пара сломанных ребер и две ножевые раны не давали спокойно дышать. Парень прикрыл глаза. Нет, вся жизнь не проносилась перед ним. Темно и пусто. Он хотел скорее покончить с этим. Покончить раз и навсегда со своими мыслями и действиями. Закрыть книгу и отложить перо - пусть кто-нибудь другой продолжит эту историю, а он свою главу написал. Найл сделал еще один глубокий вздох и открыл глаза: перед ним стоял Александр Мейн - зачинщик сего сборища тупых и беспомощных котят, которым просто нужен хозяин. Как Хоран попал сюда? Что вообще забыл здесь? Ему не хотелось вспоминать прошлое. Он просто стёр его, сжёг все страницы и развеял пепел в темноту. - Встань, - спокойно произнёс Мейн. Найл, шаря руками по стене, еле встал на ноги. Подняв голову, он увидел дуло пистолета, смотрящего прямо ему между глаз. Страшно, и хочется убежать куда подальше. Даже, может, поплакать о своей неудавшейся жизни и несбывшихся мечтах. Но, почему-то, сквозь сковывающие боль и страх Найл выдавливает из себя вялую улыбку. Он смотрит прямо в глаза Мейну. В глаза смерти... А улыбка становиться лишь шире и увереннее. Отчаяние?.. Сумасшествие?.. Нет, этого уже не узнать. Его голубые чистые глаза смотрят в пустоту, а обмякшее тело сползает по стене вниз. Застывшая улыбка освещает мертвенно-белое лицо. Крики... Их унесли птицы, пролетавшие в небе. Боль... Она ушла вместе с зашедшем за горизонт солнцем. Осталась лишь гнетущая пустота. И ничего кроме... Тишина эхом бродила по опустевшему заброшенному зданию. Ветер гонял по цементному полу осеннюю листву. Красный, желтый, зеленый - казалось, здание освещалось этими цветами осени. В разбитые окна солнце дарило свои последние лучи - обещание на лучшее завтра. Нет ничего прекраснее осени. Осень - это смерть. Следующая за ней зима - покой. Ночь укроет теплым одеялом спокойствия покинувшего этот мир. Он переродится. Не сейчас. Но для него тоже наступит весна... Этот пустой бездонный мир В моём сердце. Спасите меня! Я хочу стереть... Одинокие глаза в ловушке темноты. Кто-нибудь может взять меня за руку? Я хочу стереть... Кто-нибудь, где-нибудь Узнает о моём несчастном сердце? Это прямо передо мной, Но я всё равно не могу найти. Словно птица иволга, Я летаю вокруг, один в этой темноте, В моей одинокой ночи, с сердцем, которое несчастно.*