Как медленно во мне скрипит зима
«Милая сестра…»
Он начинает так каждое новое письмо. Кисть в руках уже почти не дрожит, линии иероглифов выходят увереннее, чем раньше. Тёмные пряди развевает тёплый майский ветер. Цзян Чэн дышит через раз и с печальной улыбкой, спрятанной ото всех.«Снег уже не растает. Летает над гнездовьем, как перья. Алые розы всегда вырастают чуть выше, чем простые деревья. И из окна в окне напротив видно как я, зажатый во льдах, спасаясь поджигаю корабли. Милая сестра, буквально на днях, мне снился край твоей большой земли.»
Цзян Чэну кажется, что он тонет в бесконечных снегах, зарываясь в них всё больше, стоит только открыть рот. Хочется сказать так много всего, но вылетают только грубости вместо обычного «прости», пока сердце кричит и сжимается. У него глаза сверкают яростью и гордостью. Со стороны говорят «сильный и жестокий глава», пока он сжигает все мосты к прошлому, пытаясь согреть леденеющие руки. Только никто не видит, как этот сильный и жестокий просыпается со слезами на глазах посреди ночи, увидев во сне моменты прошлого, где любимая сестра гладит по волосам, а брат задорно смеётся, убегая с охапкой лотосов от хозяина озера. У Цзян Чэна руки всегда сжаты в кулаки. Люди говорят «он всегда в ярости», а на деле просто дрожь никак унять не получается.«Милая сестра, никто не заметил, как быстро улетели птицы. Время застыло унылым столетьем, эпохой у планеты в спицах. А из земли что грела нас, как первая книга под детской подушкой, растут теперь дороги и дома.»
Иногда от несправедливости ему хочется выть, драть на себе волосы и кричать на любого, потому что никто ничего не заметил. Не заметил его слёз, стараний и разбитого сердца. Никто не заметил, как улыбка сошла с его лица, оставляя вместо себя придирчивый прищур и нахмуренные брови. Вместо А-Чэна с его надеждами остался глава клана Цзян с плетью. Иногда, глядя на лотосы, ему кажется, что время стоит на месте, что сейчас, когда вода недвижима, а цветы в спокойствии, сам он в безопасности. Что не было тех смертей и разрушения. Что вот-вот ему на плечо ляжет тёплая рука сестры, а где-то позади раздастся властный голос матери. Только вот ничего из этого не происходит, и Цзян Чэн роняет в реку солёные слёзы. Он готов убить любого, кто скажет, что время лечит. Потому что это ложь, которую придумали для себя те, кому не было больно. Время не лечит, оно оставляет шрамы, которые при любом неосторожном слове или воспоминании вскрываются, оставляя на снегу внутри кровавые следы. Мир, который он так любил, был разрушен орденом Вэнь. Его любимые цветы были затоптаны, дом превращён в груду камней, а любимые места сожжены. Сейчас там новые дороги и красивейшие творения архитектуры, но никто не вернёт ему любимый сборник сказок с засушенными там бутонами. Никто не вернёт ему семью.«Милая сестра, ты только послушай, как медленно во мне скрипит зима…»
— Дядя, почему ты плачешь?«Милая сестра, слова застывают, внезапно, при попытке ответить. Битые стёкла всегда попадают, случайно, заигравшимся детям. И где бы я ни жил, всё время падает снег, где-то внутри, где сердце продолжает свой отсчёт.»
Вопрос, на который он совсем не знает, что ответить. Слёзы лишь продолжают катиться по щекам, пока глаза маленького Цзинь Лина смотрят с испугом. У него крошечные ладошки, цепляющиеся за ткань ханьфу и носик, начинающий шмыгать, когда ответа от дяди нет, потому что тот только сильнее заходится в рыданиях, бережно прижимая племянника к себе. Цзян Чэну невероятно холодно, но в момент, когда А-Лин начинает осторожно хлопать его по плечу, становится чуть легче дышать и сердце вновь бьётся.«Милая сестра, поговори со мной, как мы любили ни о чём…»
И ничего больше не нужно. Он выводит эти строки в каждом письме, словно желание загадывает на падающую с подбородка каплю слезы. Та впитывается в пергамент, оставляя мокрую кляксу, а Цзян Чэн, видя это начинает смеяться. Он запечатывает конверт и кидает его в реку.«Милая сестра, про нас прочитают другие, перед сном, поверь мне. Алые розы всегда прорастают чуть дальше, чем простые деревья.»
