snow prince

      Итэр не понимает, как можно быть таким. Таким идеальным, красивым и недоступным.       У Альбедо весь день и ночь расписаны до мельчайших подробностей: провести этот эксперимент, помочь Сахарозе, сходить к Тимею, послушать нытьё Кэйи, проследить за Кли, спрятаться с ней от действующего магистра Джинн и многое другое.       Альбедо весь в делах, но, даже несмотря на это, он продолжает находить для Итэра немного времени: послушать его истории путешествий, помогает залечить какие-то раны, дать перекусить. Путешественник же отплачивает тем, что каждый раз даёт себя совсем немного изучать: алхимику вроде интересно разглядывать его и искать какие-то несходства с остальными тейватскими людьми. Хоть их и не было.       Итэр не считает себя правда человеком.       Но и Альбедо не человек.       Он прекрасно это знает и помнит тот день, когда на глазах его был убит клон самим Альбедо. Итэр тогда хотел кричать, но шок не позволял. Даже если то был клон, тот всё равно был похож на Альбедо. И самое ужасное — видеть хоть и не в таких же родных глазах страх, боль и ужас. Ещё ужаснее видеть кровь, стекающую с лезвия на холодный снег и лёд.       Когда они вернулись в лагерь, Итэр четко понял, что не хочет видеть такие эмоции на лице его алхимика. Ни за что. Никогда. Лучше он сам подставится под лезвие меча, под силу, что будет медленно и мучительно убивать его, но никогда он не даст почувствовать это Альбедо. И поэтому он возжелал защитить алхимика. Напрочь забыв зачем вообще находится здесь и свою цель.       И всё же…       Альбедо чист. Он будто бы первый снег, выпавший в начале зимы.       У Альбедо светлые волосы и… Итэр не знает какой у него цвет глаз. Не голубой, но не зелёный. Вообще путешественник не разбирается в цветовой палитре. Возможно, Люмин бы сказала, что это цвет лазурного моря в отливе зелёного. Как… мятный цвет. Да, Итэр думает, что цвет глаз Альбедо мятный. Или бирюзовый. Он, конечно, не говорит это на сто процентов: не смотрел в его глаза так часто, чтобы разобраться, но ему точно подойдут эти цвета. А ещё Итэру просто стыдно пялиться на алхимика. Он не хочет, чтобы тот его считал сумасшедшим, хотя то, насколько он неловко и странно ведёт себя с ним, вполне говорит само за себя.       А ещё у Альбедо кристально чистая кожа. То есть, она невероятно белая, будто бы прозрачная. Это сводит путешественника с ума, хочется наставить на такой светлой коже свои метки, чтобы они бросались сразу же в глаза, чтобы все знали: он занят, он его, не трогай. Итэр собственник, он и не скрывает.       И Альбедо носит невероятную одежду. Он при первой встречи так и не обратил внимания на то, как одет главный алхимик Ордо Фавониуса. Всё внимание было приковано к мягким на вид волосам, невероятным глазам и красным немного искусанным губам.       А ведь у Альбедо и правда специфичная одежда: шорты, что не прикрывали колени, ботфорты и… о Архонты, то, что убило Итэра, когда он это заметил. Чулки.       Каждый раз сидя у Альбедо в лагере, он засматривался на его ноги. И видел, как через тонкую чёрную ткань показываются участки белоснежной кожи. Как настоящий снег. Хотелось бы Итэру снять всё это и любоваться, любоваться этой кожей, этим телом. Слушать голос, что вновь бы говорил про какие-то результаты исследований, либо просто болтал о чём-то, честно только он знающий.       И для путешественника Альбедо самый настоящий принц. Снежный принц. Будто бы из какой-то сказки спустился к нему, наградил своим вниманием, касаниями. Вскружил голову и упорхнул.       Итэру так хочется прикоснуться к нему, узнать температуру тела, может согреть его (по драконьему хребту гулять в шортах и чулках не лучшая идея. хотя ему ли говорить?). Ему так хочется поцеловать вечно искусанные губы, проверить чувствительность тела алхимика, заставить сорвать голос, что вечно был тих и спокоен. Хочется, чтобы тот, как и он сам, сошёл с ума. От него, Итэра. Так хочется, что внутри всё горит, становится жарко даже в такую леденящую погоду.       А Альбедо будто бы и не замечает все его попытки. Не обращает внимания на неслучайные касания, не дёргается, когда рука Итэра спускается намного ниже талии, не реагирует на тяжёлое дыхание под ухом. И честно — он ведь всё видит. Просто и поиграться, посмотреть, насколько же хватит юноши, ему интересно.       А ведь Итэра надолго не хватает.       Он смотрит на обтянутыми шортами бедра: плащ алхимик снял, оставаясь в рубашке. Глядит на порванной на левой ноге чулок и то, как выглядывает светлый участок кожи, который хочется так сильно укусить, а потом поцеловать, чтобы успокоить боль. Возможно, у Итэра сдвиг на укусы и метки, но… Его это не волнует.       Он сжимает в руках ткань штанов, тяжело дыша и глядя на парня перед ним. Слишком идеальный. Он невероятный. И путешественник даже уже и не знает, когда влюбился в него. Может при первой же встрече? В Альбедо просто невозможно не влюбиться.       Он встаёт, как настоящий старик кряхтя, и Альбедо хочет развернуться, посмотреть, что же такое с Итэром. Но только он поворачивается, как его тут же прижимают к столу, вдавливая и нависая сверху. Алхимик сглатывает: он точно не был готов к такому повороту и даже не знал, что и делать. Впервые он был настолько растерян. — Тебе говорили, что быть настолько сексуальным опасно? — шепчет чуть ли не в чужие губы, дыша горячо. Ему кажется, что он сейчас точно слетит с катушек, прижмёт Альбедо и… о Архонты, какие же в мыслях пролетают картинки. Но он останавливает себя, зная, что тому может такое не понравится, может ему уже это никак не нравится, и он хочет быстрее от него отвязаться, выгнать из лагеря и никогда не видеть.       Страшно, но он продолжает стоять на месте, прижимаясь к чужому телу. — Что? — растеряно спрашивает тот, бегая взглядом по лицу путешественника. Он приподнял руки, уложив их на чужие плечи, заставляя Итэра дрожать от ощущения прохлады: алхимик снял перчатки, работая над чем-то мелким.       Итэр молчит, говорить вновь такие стыдные вещи ему не хочется, он краснеет, смотря прямо в мятные глаза. Настолько красиво и завораживает, что его стук сердца отдаёт в ушах.       Альбедо проходится ледяными руками по шее юноши, заставляя чужое тело вздрогнуть. Он понимает, что так и не дождётся ответа. Его взгляд падает на чужие губы, и для Итэра это зелёный сигнал.       Он даже секунды не даёт на то, чтобы подумать. Он сразу же впивается поцелуем в губы алхимика, наклоняя и укладывая того на стол, нависая сверху.       Путешественник чувствует, что сейчас сойдёт с ума уже неизвестно который раз. Внутри всё сгорает дотла и возрождается как феникс. А внизу всё сворачивается в тугой узел, заставляя тереться о чужую промежность сквозь ткань. Невероятные ощущения накрывают обоих, они тянутся навстречу друг к другу; Итэр старается не потерять контроль окончательно, а Альбедо же старается начать наконец нормально дышать, обдумывая всё, что происходит.       Ему приятно. Он теряется в ощущениях, что доставляет ему Итэр. Хочется распластаться на этом столе и позволить юноше всё, что тот пожелает. Во имя эксперимента? Кому он врёт. Это нравится ему, он хочет этого, он желает ещё. Просто так.       Путешественник отстраняется первый, тяжело дыша в чужие губы. Он бы продолжил целовать его, если бы только не устали губы, если бы только они так не заболели из-за острых зубов Альбедо. Он бы продолжил. И он продолжает.       Только уже целует шею, обводя языком метку, Альбедо закидывает на это голову назад — позволяет. Позволяет оставлять и следы, которые так хотел путешественник. Даёт разрешение сделать его своим, Итэра. Чтобы больше никто не имел на него права. Ведь путешественник настоящий собственник, и это не исправить. — Подожди, — шепчет алхимик, сдерживая стоны, поднимая ноги, обнимая юношу за торс. — Что мы делаем?       Какой глупый вопрос.       Итэр хочет сказать, что они собираются потрахаться. И он бы сказал. Но оценил бы это Альбедо так хорошо? Не знает. — Я изучаю тебя, — отвечает таким же шепотом путешественник, поддевая чулки, стягивая их вниз и проведя рукой по обнаженной коже, получая невероятное удовольствие. И, о Архонты, да, он сделал это. Ему позволили.       Альбедо усмехается, притягивая его ближе и сам целует, пристав и оглаживая пресс одной рукой, заставляя Итэра покрыться мурашками. — Ты нравишься мне, — шепчет путешественник, отрываясь от пылающих губ, вновь чмокая их, а потом ещё и ещё. — Нет, — качает головой, будто бы решает что-то про себя, — Я люблю тебя, — на грани слышимости говорит и тянет алхимика на себя, приподнимая и обнимая.       Альбедо улыбается, вновь целуя чужие губы, но уже не так страстно, а с любовью и нежностью, что только была в его сердце.       И Итэру не нужен ответ.