Мазохисткая любовь

Старый добрый «Люпин» встречает, кажется, долгожданного гостя с распростёртыми объятиями. Дазай никогда не забудет это место, потому что именно в нем была сделана последняя фотография. Но сегодня цель напиться по другому поводу. В том же баре, уже изрядно в хлам, он встречает... Чую. Который, как позже оказалось, кому-то проспорил и теперь обязан пол вечера травится "дешёвым бухлом из санины, вместо нормального красного вина". Интереса ради, он подсел к Дазаю, все же, они не виделись с последнего сотруднического задания ПМ и ВДА. Осаму, как его увидел, мгновенно переключился с ебучих цветов, что уже лезли из порезов под бинтами, больно колясь, на шутки а-ля "опустился до пьянки алкашеской деревенщины" и низкий рост. Позже, уже проплевавшись мерзким пойлом, но все таки опьянев на достаточный уровень до того, как начать нести излишне эмоциональный бред Накахара высказывает всё: и то, какой Дазай ебанат, хуйло, педрила, ебарь с суицидальными наклонностями, кретин, что бросил портовую мафию, сука которая взорвала его машину, и ещё много–много чего, даже дошло до оскорблений Мори… Осаму уже и не думал. Просто сидел и смотрел на чуть ли не первую любовь в своей жизни, позже сменившеюся на того, из-за которого он когда-то зарастёт мимозами. А потом кое-как сказал "пока" Чуе и на шатающихся ходулях, под матерные выкрики рыжей псины побрел домой, за 3 километра отсюда. Позже, Чуя понял, что ещё никогда не видел человека, который смог напиться до полубессознательного состояния абсолютно молча. Мысль "сука, да почему же я такой еблан" появилась где-то утром, около 10, когда вместе с похмельем пришла тварь, чье имя "ебучие-нахуй-цветы-блядь-ебаный-Куникида-как-же-я-вас-всех-ненавижу-пойду-вскроюсь-надеюсь-получится". А по-другому – Ханахаки. Осаму почти никогда не курил. Бывали отдельные случаи, но в повседневной жизни - никогда. Но то, насколько быстро болезнь прогрессировала за эти ебаные 6 дней – уже нихуя не отдельный случай. Сигареты, вроде, помогали убить цветы, чтобы они оседали в лёгких, и теперь Дазай каждый раз не откашливал кучу мимоз и кров... Не помогает. Но зато курение вошло ещё в одну вредную привычку, как у Доста грызть ногти, а у Чуи выпендриваться. Дазай пользовался теми самыми форумами для пенсионеров, чтобы правильно дышать. Чтобы на задании вместо того, чтобы спасти напарника или хотя бы самого себя, он не упал в приступе кашля растениями. Вот Куникида удивится то. Ахуеет прям. И непонятно от чего: от того, что Дазай, в какой то мере, инвалид, или от того, что он теперь на работе вместо своего постоянного выебывания учится дышать по форуму за 2013 год. Вроде помогает. Вроде. На задания Дазай соглашается только те, на которых нет Куникиды. Доппо это, конечно, заметил, но не придавал сильного значения – может опять этот дебил что-то замыслил, а пытаться выведать на чистую воду его планы - себе дороже. А Осаму тем временем мастерски прячет цветы под бинтами, как когда-то первое время прятал от Мори порезы. Хотя, конечно, прятать порезы, и прятать сраные цветы - совершенно разные вещи. Теперь бинтов стало в несколько раз больше, потому что неаккуратные очертания растений слишком выделяются под тонким слоев бинтов. Суицидник пробовал их срезать – но только затупливал ножницы. Цветы не разрезались полностью, а следующий день ужасно болели и чесались, прорастая вновь. И бинты становились кровавыми, потому что и крови становилось больше. Дазай больше не предпринимал попыток самоубийства. Он ждал, ждал того момента, когда в его темной, двухкомнатной квартирке, уже полностью в мемозах, красной жидкости и мусоре, который ему было лень убирать, он будет лежать в собственной крови. Крови, которая будет течь от о всюду. Из запястьей, на которых не будет бинтов, которые он сорвёт в порыве боли; из горла, что будет расдирать кашель; из груди, через которую прорастут ветки мимозы. А потом его найдут какие-нибудь члены агенства, как он когда-то нашёл мать, что влюбилась в любовника, но умерла, оставив несчастного мужа и 6-летнего сынишку. Тогда он не знал, что заражение Ханахаки передается через касание крови. Теперь знает. Дазаю хочется ценить то время, пока он может смотреть на Куникиду. Пока может трогать его. Пока может взаимодействовать с ним, потому что потом этого не будет. Но Ханахаки, видимо, решила добить навоиспеченного курильщика: действовать прогрессивнее она начинает тогда, когда Осаму взаимодействует с любимым человеком. Заебись? Да вообще убейся. Захотелось покашлять. Но он держится. Но задание есть задание. И если сам директор уже говорит: «Вы сраные напарники, так блядь работайте в паре, мы детективное агенство, а не стриптиз клуб, где каждый сам выбирает», суициднику остаётся только принять свою судьбу. Пишет записку с незамысловатым текстом, вроде: «Я умер, прости», и оставляет её на холодильнике, надевает лучшее пальто и уходит в направлении секретной организации, с вечно бросающим на него взгляд, Куникидой под ручкой. Захотелось покашлять. Но он держится. Они оба истекают кровью, но на врагах эта кровь уже остыла. Они оба стоят в большом, темном зале, который освещается только не самой мощной лампой, которую притащил мужик, чья способность была основана на свете. Дазай думает, что сейчас шикарный момент умереть. Да, прямо на глазах Куникиды. А что такого? Он значит тут страдает, выплевывая каждую бусинку цвета, пашет как чёрт в ебучем агентстве, а блондин этого даже не замечает! Ну, тогда пусть хоть сейчас увидит. Захотелось покашлять. И он кашляет. Осаму падает на колени, и под удивленный взгляд и ещё не спрошенный вопрос напарника, начинает кашлять кровью. Выхаркивая цветы из глотки. Они режут горло. Запястья начинают зудеть куда сильнее. В лёгких катастрофически не хватает воздуха. Желудок разжигает, кажется, собственной подкатывающей рвотой. Шатен хочет сунуть два пальца в рот, но, во первых, знает что это бесполезно, во вторых, просто не может: он уже даже кашлять устал, какие нахрен стошнить? За Куникиду он не волнуется: тот просто стоит и смотрит на это, чутка отшатнулись, и даже слово сказать не может. Наверняка, этот дебил думает на чужую неизвестную способность. Но именно он виноват в этой ситуации. А, хотя нет. Осаму его недооценил. Когда бинты стали уже рваться, а из глаз почти потекли слезы, тот отреагировал: – Дазай!! – Сильные руки обхватили тело суицидника, слегка придерживая. От таких действий по телу прошлись мурашки. – Да отойди же ты от меня!.. - из последних сил хрипит Дазай. Нет, видимо, Доппо все-таки идиот. – Нам.. нужно дойти до агентства.. - дрогнувшим голосом, чуть ли не срываясь на крик, говорит блондин. – Там.. Есано сан, она, наверное, знае-! – Ты идиот, Куникида! - оказалось, что заполненный цветами рот ещё может говорить. Ну да, пооскорблять Куникиду у него силы всегда найдутся. – Это Ханахаки. Есано-сан только руками разведет! - Вдруг, на лице старшего появилась грустная улыбка. Дазай сперва даже не понял, чему он улыбается, но потом... – Ха-ха, ну и кто она?.- Куникида       беспросветный, бесповоротный балбес. Ладно, чего уж там теперь терять. – Это не она. Это ты. – У обоих сердце ёкнуло и забилось быстрее, но вот только одному это было свойственно, потому что с недавних пор он инвалид, а второй не объяснит свою идиотскую, по факту, улыбку. Осаму хотел что-то сказать, но сил не было. Он свалился в свою лужу крови на бок, уже ожидая, как его любовь его пнет со всей силы. Захотелось покашлять. Но он уже не может. Последнее, что он услышал, были перепуганные голоса агенства и задумчиво-сердитое: "Я.. я не знаю, что это и как это убрать, может, это скрытая способность тех мужчин?" - оба знали, что это пиздец какая ложь. Дазаю даже обидно не было – афишируют свои отношения потом. Да, то, что Куникида не убил, а отнес его в агенство, уже считается ответным признанием в любви. Если этот идиот действительно не думает, что он сказал это от вражеской атаки. -- Куникида выгребает цветы из дома Осаму, потому что тот уже смотреть на них не может. А старшему просто неприятно. Куникида готовит обед, потому что Осаму совершенно не умеет готовить. А ему в радость. Куникида тайком выкидывает все веревки и излишне острые ножи из дома Осаму. А ему это, кстати, уже и не так нужно. Порезы уже скоро заживут. Когда Чуя узнает о браке Дазая и Куникиды, он давиться вином. И думает, что лучше бы умер от того пойла тогда.