God Of Death

Утирая с губ кровь, Сано проводил взглядом махину, что чуть было не убила его – проехав мимо, поезд-призрак растворился во тьме, словно и не было его. Пока он приходил в себя, нахальный франт объявился снова – теперь тот важно восседал в кресле, что стояло прямо на железнодорожных путях; под сиденьем антикварной мебели был вырезан калавера – мексиканский символ Дня мёртвых. Закинув ногу на ногу, монстр невозмутимо покуривал свою чёртову кисеру и с ухмылкой поглядывал в его сторону, хитро щуря глаза. – Ты даже не запаниковал. Так неинтересно. Вот у твоего дружка была очень бурная реакция, когда его жизнь висела на волоске от смерти. Он, конечно, был жалок, слаб и неуклюж, но именно этим и повеселил меня. Один из его лучших друзей толкнул его прямиком под поезд – восхитительное было зрелище~ – Дружка? – недовольно переспросил Майки, разозлившись. Его выбесило, что мерзкий тип разглагольствовал о чьей-то жизни, как о чём-то незначительном и глупом. – Я не знаю, о ком ты говоришь. И что важнее – только что ты пытался убить меня, ублюдок. – Будто бы ты ещё не привык, Майки~ – В каком смысле? – В том, что ты умираешь во всех альтернативных вселенных! – глумливо рассмеявшись, монстр встал с кресла – оно тотчас исчезло – и повернулся к нему лицом. – Конечно же, не без моего участия~ – Ответь мне: кто ты такой, мать твою?! – зло рыкнул Сано, жалея, что мерзавец был слишком далеко от него – так бы и врезал по наглой физиономии, превратив в кровавое месиво. Ему сложно было держать себя в руках, когда кто-то разговаривал с ним так, будто был властен над его собственной жизнью. – Да, всё именно так. Я – властелин твоей жизни, а ты – тот, кто притягивает к себе Смерть, – сказал франт будничным тоном, выдыхая облачко фиолетового дыма. Подняв руку с перчаткой «Наказание», он начал с удовольствием перечислять, загибая пальцы: – Едва появившись на свет, ты свёл в могилу свою мать. Из-за тебя Казутора убил Шиничиро. Баджи умер именно по твоей вине. Изану застрелили. Всё это случилось из-за тебя, Майки! – Изана? Тот самый парень, которого Шиничиро забрал из приюта? – Да, тот самый. – Ты втираешь мне какую-то дичь. Оба моих брата живы и здоровы, живут в Маниле и часто приезжают ко мне в гости. – Майки, вся твоя жизнь – это одна сплошная дичь~ На твоих руках умерла младшая сестра. Бедняжка, даже не успела признаться Дракену в своих чувствах – скончалась по пути в больницу. Не дождался ты, когда у них родится ребёнок. – Эмма? – ошеломлённо прошептал Манджиро. Он понимал, что монстр говорил всю эту чушь только для того, чтобы сбить его с толку, что нельзя было верить ни единому его слову, но никак не ожидал услышать в списке мёртвых имя младшей сестры. Не верил, пока монстр не показал ему картину смерти Эммы: как он нёс её на спине в больницу, рассказывая историю из детства. Голова сестры была вся в крови, а её голос – тих и слаб. Она просила рассказать Кенчину о её чувствах, а затем обессиленно обмякла. Дрожа, он попросил парня по имени Такемичи накрыть его холодную сестру. По телу невольно прошла дрожь – всё выглядело слишком реально. Но такого не должно было случиться! Эмма не должна была умереть! Как же Кенчин? Что же тогда будет с ним? «Ты же был там, так какого хуя?» Он увидел лучшего друга, как тот бил его по лицу в слепой ярости, как молчаливую боксёрскую грушу, и кричал: «Эй, Майки, ты вкрай охуел, уёбок?! Ты разве не создал «Свастонов», чтобы всех защищать?! Так какого хуя арестовали Пачина?! С хуя ли Баджи мёртв?! Казутору тоже к хуям закрыли! И даже Эмме досталось!.. Даже ей...» На последних словах его голос дрогнул, глаза наполнились слёзами. Кенчин никогда бы не сказал ему всего этого, не будь на то серьёзной причины – его добила смерть любимой девушки. Он корил в случившемся не только его, но и себя. Избил и накричал больше от отчаяния, не зная, как ещё выплеснуть боль. Они оба были опустошены. Манджиро почти физически ощутил, как ему вскрыли черепную коробку и начали с энтузиазмом копаться в мозгах, заставляя поверить в реальность такого ужасного будущего. – Откуда... тебе всё это известно? После увиденного ему стоило больших трудов сохранить самообладание. Он не поддавался на провокации. Одна за другой перед его глазами мелькали смерти самых близких людей, но он убеждал себя, что всё это были галлюцинации, иллюзии, ни в коем случае не правда. Лже-Ханма ждал этого вопроса. Видя, как таяла уверенность человека, он не переставал победно улыбаться – всё-таки смог задеть тонкие струны его души. Хоть Сано и понимал, что ему самым наглым образом промывали мозги, всё же был немного взволнован – именно этого монстр и добивался. Ему были прекрасно известны слабые стороны «Непобедимого»; знал, куда бить. Не по нему, нет. По его близким, конечно же. – Я и есть Смерть, Майки. Жнец нисколько не удивился, когда парень одарил его скептичным взглядом. Манджиро никак не смог бы скрыть от него свои мысли: сомневался, но понимал, что в его словах была доля правды. Иначе как ещё объяснить все эти чёртовы флешбеки, жуткую ауру и трюк с поездом? Он никогда не отрицал существование чего-то паранормального. – Шинигами. Бог Смерти. Предпочтительнее – Жнец. Я – твой проводник в загробный мир, в царство мёртвых. Он вспомнил, что Ханму прозвали Богом Смерти из Кабукичё. Если то, что говорил франт, было правдой, получается, Ханма – это и не человек вовсе. Вот почему он был таким непробиваемым и мог отражать удары Майки. Кинетическое зрение? Да как же. Глаза шинигами. – Ханма – это моя человеческая оболочка, с очень высоким болевым порогом: никто из людей не способен нанести ему серьёзный урон. Только ты можешь пробить эту защиту, потому что ты тоже не человек, Майки. Ты – призрак. Непобедимый и неприкасаемый призрак, чья душа никогда не найдёт себе покоя в мире живых. – Что это за место? – Сон. – Почему ты появился именно сейчас? – Потому что ты сблизился кое с кем, и теперь можешь видеть меня в его душе, – сказал Жнец с хитрой ухмылкой. Они оба понимали, что именно он имел в виду. – Сейчас ты находишься внутри его сознания.