God Of Death

Не спуская глаз с шинигами, Манджиро быстро проанализировал услышанное. Окончательный вывод его немного огорчил – в синих глазах мелькнула тень затаённой печали. – Значит, глубоко в душе Ханма хочет убить меня? – Это не его желание. У Ханмы нет никаких желаний, – равнодушно ответил Бог Смерти. – Он всего лишь сосуд, чистый лист. Человек без каких-либо стремлений. Именно я решаю, что для него будет важно. Он заметил, как парень сжал кулаки в бессильной ярости – догадался – и с огромным удовольствием перешёл к кульминации их беседы: – Во всех других мирах вместо тебя он встретил Кисаки – убийцу, что фанатично желал занять место Дракена, захватить «Тосву» и управлять всем из тени, сделав тебя своей марионеткой, – вспоминать этого забавного персонажа Жнецу было приятно, он ведь сыграл такую большую роль в его планах. – Кисаки использовал Ханму, как свой инструмент. Именно он наполнил его сердце желанием уничтожить «Тосву», и, конечно, же, тебя, Майки~ – Потому что ты этого захотел, – зло прошептал Манджиро. – Ты сделал так, чтобы Ханма стал инструментом этого самого Кисаки. Ждал кого-то, вроде него, чтобы начать творить дичь. Он – всего лишь повод, марионетка. Иначе смысл тебе, Богу Смерти, плясать под дудку какого-то полоумного человечишки? – Какой ты догадливый~ – Мразь. – Ты мне льстишь. Я всего лишь был тем, кто превращал каждую твою жизнь в сущий ад, ха-ха-ха! – запрокинув голову, Жнец широко раскрыл руки в стороны и гортанно рассмеялся. Это длилось не более минуты, а потом он вдруг успокоился и произнёс разочарованным шёпотом: – Но в этом мире всё пошло немного не по плану: Ханма встретил тебя, а не Кисаки, проиграл бой, со временем признал поражение и после этого ты завербовал его в «Тосву». Я хотел, чтобы он возненавидел тебя и однажды убил своими собственными руками, но вместо этого вы подружились. Скукотища. – Ты раз за разом убивал всех моих близких руками этого уёбка Кисаки только потому, что тебе было скучно? – вкрадчиво прошептал Майки, опустив голову. Его голос был похож на утробный рык разгневанного льва. Питаясь неуправляемой ненавистью, вокруг начала сгущаться чёрная, как мгла, аура. Жнец наблюдал за ним очень внимательно, ведь у мальчишки была такая же энергия, как у него самого – сила Смерти. Вот только он пока не умел пользоваться ею. Как бы силён Майки ни был, в отличие от него, он всё же оставался смертным. – Я думал, что шинигами не вмешиваются в жизни простых смертных. – Вмешиваются, когда им хочется повеселиться~ Например, помнишь дружка, которого я уже упоминал? Ханагаки Такемичи. Обычный, ничем непримечательный паренёк, слабый и жалкий. Он стал пешкой в моей большой игре, когда захотел спасти от смерти свою девушку – Тачибану Хинату. Я наделил его способностью путешествовать во времени и из-за этого он подумал, что сможет спасти всех, кто должен был умереть! – ехидно хихикнув, Жнец показал Сано день «смерти» Ханагаки, как того должен был сбить поезд. – Как же приятно было видеть его неудачи. Он раз за разом пытался спасти и тебя, Майки, представляешь, какой отчаянный? А ты продолжал терять всё больше и больше близких, всё глубже погружался во тьму, пока и сам не решил выпилиться~ – Ты закончил? Манджиро пулей сорвался с места и молниеносно атаковал его целой серией ядерных ударов ногами. В его душе бушевала жажда убийства, она сделала его намного сильнее. Он обезумел. Ненависть вмиг затмила рассудок, растекаясь по всему телу раскалённой лавой. Ему хотелось отомстить чудовищу за смерть каждого из своих родственников и друзей, а также за того самого Такемичи, которого тот использовал ради развлечения. «Остановись, Манджиро! – услышал он в голове строгий и встревоженный голос Шиничиро. – Такими действиями ты уничтожишь не его, а себя!» Майки проигнорировал совет старшего брата. Он не мог остановиться. Избиение того, кто разрушил все его жизни, во всех мирах, доставляло ему садистское удовольствие. Его руки были по локоть в крови – первым же делом врезал Жнецу по лицу, разбив ему очки. А тот словно и не против был стать для него боксёрской грушей – позволял избивать себя до поры до времени, никак не отвечая. Пока ему это не надоело. После этого ход боя изменился – лже-Ханма с лёгкостью остановил его хай-кик левой рукой. Схватил за лодыжку, с безумной улыбкой взглянул прямо в глаза сквозь чёлку растрёпанных в беспорядке волос и ответил на предыдущий вопрос угрожающим, не терпящим возражений тоном: – Я только начал. Впереди ещё много всего интересного~ Жнец понял, что Майки не просто так приблизился к нему – это была ловушка. Когда человек прокрутил в руке горлышко стеклянной бутылки, он услышал его мысли и восторженно крикнул: – Правильно, Майки, не сдерживайся! Стань убийцей! Переступи эту глупую черту под названием человеч-... Не успел он договорить, как ему резко вонзили в глаз острые края стекла, да с такой силой, будто хотели продырявить череп. На одном ударе Майки не остановился – повалив Жнеца на спину, он снова и снова протыкал ему лицо, пока то не превратилось в кровавое месиво. Он знал, что это была просто иллюзия, но не думал об этом, удовлетворяя свою жажду мести. Так прошла минута. Тяжело дыша от накопившейся в душе ярости, он сидел на том, чьё лицо было полностью изуродовано, весь в крови, с крепко зажатой в руке наполовину разбитой бутылкой. Майки смотрел в раздробленные глазницы шинигами и больше не слышал осуждающего голоса старшего брата. Всё стихло, как и его неудержимый гнев. Он понял, что именно этого Жнец и добивался. Лже-Ханма заставил его стать убийцей, чтобы он испытал отвращение к саму себе – пусть и ненадолго, но позволил ненависти захватить своё сердце и стал чудовищем. Как Шиничиро и говорил – он уничтожил себя, и теперь совесть сжирала его изнутри, хоть внешне и не подавал виду. – Надоело мне, Майки. Пора перейти к самой интересной части нашей встречи~ За спиной послышался стук каблуков, а затем Жнец чуть ли не пропел своим мерзким голосом: – Моя очередь~ Манджиро поздно заметил, что шинигами держал в руке оружие. Обернувшись, он с размаху получил по голове железной арматурой и ненадолго лишился чувств, не в силах подняться. Светлые волосы окрасились алым. С трудом разлепив глаза, он почти ничего не видел – всё вокруг застилала бордовая пелена. Ни один удар не способен был причинить ему такого сильного вреда. Ни один человеческий удар. Но Ханма не был человеком. – Теперь ты точно Красная Шапочка~ Жнец и не подумал остановиться – неистово бил его по голове, пока не проломил череп. Даже несмотря на страшные увечья, полуживой Майки продолжал слышать его насмешливый голос: – Забыл сказать тебе кое-что очень важное, Майки. Кошмар, преследующий тебя по пятам в каждом из миров, может повториться и в твоей реальности – Кисаки и Ханма всё ещё могут встретиться~ И даже если этого не произойдёт, у меня есть ещё очень много идей, как разрушить твою жизнь и превратить её в ад~ За спиной Жнеца в пространстве появился огромный железный крест и, всплеснув окровавленными руками, он возбуждённо продолжил: – Я буду твоими личными Дацуэ-ба и Кэнэо! Сниму с тебя кожу и повешу на этом кресте, когда ты сдохнешь~ – Кен-... чин... На грани между жизнью и смертью Манджиро прошептал имя того, кто мог бы спасти его от кошмара. Но Дракена не было рядом. Не было никого, кто мог бы спасти его. Слабый шёпот прервался, когда ему вонзили нож в сердце. Захлёбываясь кровью, Майки широко распахнул глаза. Он протягивал руку к отброшенной в сторону бутылке, но так и не смог дотянуться до неё. По телу невольно прошла дрожь. Руки и ноги онемели. – А это для того, чтобы ты точно помер, – елейно прошептал ему лже-Ханма на ушко, глубже вонзая нож в грудную клетку, проталкивая его до самой рукояти. – Видишь ли, живым ты меня на возбуждаешь~ Будь они в реальности, он бы с лёгкостью прикончил человека, умертвив бренное тело. Но во сне у него была прекрасная возможность продлить его муки – предсмертные хрипы «Непобедимого» ласкали слух лучше любой классической музыки. Захлёбываясь кровью, Майки едва нашёл в себе силы повернуть голову. Смотря прямо в горящие безумием золотые глаза, он не испытывал страха. Только задал один вопрос: – Почему ты делаешь всё это? – У нас только первое свидание, а ты уже хочешь всё знать? Не выйдет~ Давай же, сдохни уже наконец~ Жнец с удовольствием насладился последними секундами жизни Манджиро – как остекленели синие глаза и похолодела кожа, и, рывком вытащив нож, перевернул его на спину. Распластанный в луже собственной крови, с мёртвым взглядом да ещё и в наряде Красной Шапочки, хладный труп Майки был бесподобен. Он не мог оторвать от него глаз. – Красный цвет тебе к лицу, – сняв зубами перчатку на правой руке, шинигами почти нежно погладил мертвеца по щеке и соединил их губы в поцелуе; склонился так низко, что белый платок-паше в нагрудном кармане насквозь пропитался алым. Упиваясь вкусом крови Манджиро, одновременно задрал юбку сарафана, коснувшись кончиками длинных аристократичных пальцев чёрных чулок. Позже он снимет их, как и всю ненужную одежду, и в полной мере насладится своим подарком. – Сладких снов, Майки-чан~

* * *

Лёжа под одеялом, приятно истощённый, Ханма не переставал улыбаться. Хоть Майки и пропустил его день рождения двадцать седьмого октября, он вдоволь отыгрался в Хэллоуин, подарив ему себя в офигенном наряде. По всей комнате была разбросана их одежда – костюм, который ему сшили по специальному заказу прямиком к празднику нечисти, алая накидка Красной Шапочки, пышная юбка; чулки остались на Манджиро. Где-то в стороне стояла корзинка с тайяки и бутылка красного вина, которую они так и не выпили – не до того им было. Он даже пожалел, что раньше не рассказывал главе о своём дне рождения – сколько упущенных возможностей! А ещё позволил себе немного больше, когда Майки заснул, потому и был чертовски доволен. – Утром ты убьёшь меня за это, – весело шепнул ему на ушко, игриво прикусив мочку, – но это будет только утром, а сейчас ты весь мой~ Обнимая сонного Майки, как любимую подушку, он вдруг почувствовал, как тот дрожит и удивлённо раскрыл глаза. Они и раньше засыпали вместе, но он никогда ещё не видел его таким. Сано неожиданно весь сжался, словно ему было больно, вцепился рукой в простынь и, нахмурив брови, бессвязно бормотал что-то во сне. – Кошмар приснился? – с сожалением прошептал Шюджи. Положив свою руку поверх его, он уткнулся носом в пышные светлые волосы и закрыл глаза. – Не бойся, я рядом. Всё хорошо. – Такемичи... – едва слышно прозвучало в тишине. – Пожалуйста, спаси меня, Такемичи... Как гром среди ясного неба и обухом по башке – Ханма вмиг почувствовал и то, и другое. Его будто окатили ушатом ледяной воды. Он был в ступоре. Почему Майки звал во сне какого-то левого типа, имени которого он никогда не слышал, да ещё и просил спасти его? Ладно бы ещё Дракена звал, хотя это тоже было бы неприятно... Что вообще за поебень ему снилась? Следом за недоумением пришёл и гнев, а за ним и внезапная ревность. Какого хера?! Ханма с трудом подавил в себе желание тотчас разбудить спящего неспокойным сном и задать ему вопрос в лоб: «Такемичи? Кто такой, блять, Такемичи?!»