God Of Death

За окном занимался рассвет, а Бог Смерти за всю ночь так и не сомкнул глаз – курил и пил кофе с трёх часов ночи: приблизительно в такое время Майки перестал бредить во сне, прося о помощи кого угодно – особенно долбаного Такемичи, – но только не его. Как бы Ханма не пытался абстрагироваться от этого – не мог, поэтому просто сидел у растеленного футона и ждал, когда Сано заснёт мирным сном. Его всё не покидало ощущение, что он что-то сделал не так. «Может быть, мы сильно поторопились? – задумался Шюджи, затянувшись новой дозой никотина. На маленькой кухне в воздухе клубились облака сигаретного дыма. На столике рядом с ним стояла чашка с остывшим кофе и лоток яиц. В рисоварке тихо готовился рис, на скороводе жарились овощи с кусочками курицы и томатной пастой. – Не надо было ничего делать – теперь ему кошмары снятся». Они с Майки и раньше засыпали вместе, причём по инициативе самого Сано и вопреки осуждениям бдительного Дракена, которому потом приходилось будить их обоих: главарь «Тосвы» в наглую наваливался на него сверху, использовал как подушку-дакимакуру и почти мгновенно засыпал. И что ему было делать? Сначала возмущался, но не сильно. Потом привык. Но кроме этого между ними ничего никогда не было. До вчерашнего вечера. «Я не хочу думать, что это было ошибкой, – совсем загрустил Ханма, пересыпая готовый рис в скороводу, тщательно перемешивая и жаря до готовности. Он и сам не хотел торопить события, но вчера между ними как будто искра пролетела, а потом всё вокруг загорелось и начался пожар, который они оба не смогли потушить. – Мне казалось, что всё было взаимно, но, возможно, я ошибся? Поэтому он начал звать во сне какого-то левого типа и просить его о спасении? От меня?» Дабы хоть как-то отвлечься от тревожных мыслей он увлёкся готовкой – хотел сделать рисовый омлет, пока Майки не проснулся. «Может, хоть это поднимет ему настроение? Моё так точно в заднице – не успокоюсь, пока не узнаю за этого Такемичи, блять, – от злости Шюджи чуть не разлил взбитые с молоком яйца. Вылил смесь на вторую разогретую сковороду, чтобы получился такой себе блинчик, а потом насыпал сверху начинку – жареный рис с курицей и овощами. – Если у них что-то было, я выбью ему все зубы нахуй, и Майки тоже достанется. Какого чёрта? Он привязал меня к себе, чтобы потом кинуть? Почему тогда сразу так не сделал?» Приготовив омурайсу, Шюджи осторожно завернул края и переложил его на тарелку. В лучшем расположении духа нарисовал бы кетчупом сердечко, но в итоге просто полил сверху полосочками. Украсить это простое блюдо могла только одна вещица, которую, порывшись в шкафчиках, он так и не нашёл. «Блин, где они?! Их же была целая упаковка! – Ханма сразу же очнулся и вернулся в суровую реальность, как только понял, что у него не осталось ни одной шпажки с флажками. Быстро затушив сигарету в пепельнице, он помчался в коридор, к своей куртке. Пошарился в карманах – пусто! – Закончились, наверное...» На секунду Бог Смерти явственно представил себе злорадствующего Дракена, который точно никогда бы такого не допустил, и, что страшнее – расстроенное лицо Майки. Не будет флажка на омлете – даже не взглянёт на него и ещё больше обидится! Все старания пойдут по пизде! «Ну, уж нет, я так просто не сдамся». Они же сейчас были в Кабукичё – одном из самых популярных кварталов Синдзюку. Он обязательно найдёт чёртовы шпажки с флажками! – Майки. Эй, Майки. Тихо позвав спящего просто для проверки, Ханма убедился, что тот всё ещё крепко спал, быстро натянул штаны и сандалии, и пулей выскочил из квартиры, которая досталась ему от одного покойного дедули. Родителей своих он никогда не знал, за ним всегда присматривали только пожилые люди – давали пищу и кров. С тринадцати лет его прозвали Богом Смерти из Кабукичё, потому что он мог побить каждого, кто стоял у него на пути. Ханма даже особо не задумывался, почему его назвали именно так – ему было пофиг. Он не испытывал кайфа, когда избивал слабаков, а найти достойного соперника было не так-то просто, да и влом. Вот и жил он, не понимая, зачем, пока перед ним не появился сам «Непобедимый Майки» – тогда ещё двенадцатилетний шкет, с чупа-чупсом во рту и пронзительным взглядом тёмных глаз, которого все называли монстром; аура у него была соответствующая – сильная, но не подавляющая. После того, как они смахнулись, он вдруг уверенно сказал: «Бог Смерти из Кабукичё, Ханма Шюджи, когда-то ты станешь моим», удивив этим стоящего рядом Дракена, а потом спокойно развернулся и ушёл. Ханма тогда не отнёсся к его словам серьёзно, хотя и оценил высокий боевой потенциал противника. Спустя три года они с Майки снова встретились – во время решающего сражения «Мёбиусов» против «Тосвы» Сано разбил его в пух и прах, и, как обещал, присвоил себе. В тот дождливый день он склонился над ним и самодовольно заявил: «Я же сказал, что всё так и будет. Теперь ты принадлежишь мне», на что лидер «Мёбиусов» только вяло огрызнулся – улыбаясь избитыми в кровь губами, сказал: «Да пошёл ты». Так у него и появился смысл жизни – капризный и своенравный, но до ужаса сильный и мудрый, словно его душе было не пятнадцать, а несколько сотен лет. Настоящий лидер, за которым готовы были пойти многие, и не из чувства страха – больше из-за глубокого уважения. Первый человек, которого он когда-то всем сердцем желал убить. И эта навязчивая мысль почему-то до сих пор не покидала его: порой он представлял, как своими собственными руками вонзит ему нож в сердце, или задушит до предсмертных хрипов, или столкнёт с крыши, когда они будут одни. Его тёмная сторона жаждала поквитаться с «Непобедимым» за все «унижения», хотя он не чувствовал себя униженным – проиграл в честном поединке, потому и присоединился к банде Майки. Ему было всё равно, куда идти и что делать. Он решил попробовать что-то новенькое, а в итоге чуть ли не обрёл своего соулмейта. Ранним утром в Кабукичё было не так шумно и весело, как ночью, но также оживлённо, а самое главное работали круглосуточные магазины; при свете дня детали прошедшего Хэллоуина смотрелись больше комично, нежели страшно. Там чёртовых шпажек в флажками Ханма тоже не нашёл – разобрали. Проходя по улице, он вдруг набрёл на цветочный магазинчик – продавец сразу же побледнел, как только увидел его. И вроде ничего особенного – раньше ему даже нравилось, когда на него так реагировали, но отчего-то стало неприятно. – Чего уставился? – Х-ханма-сан, в-вам нужен букет? – заикаясь, молодой парень низко опустил голову и отошёл в сторонку, пропуская его в магазин. – П-пожалуйста, заходите... «Я его когда-то бил? Не помню, – мельком подумал Шюджи. Он не запоминал лица тех, кого когда-то оставлял без зубов. – Наверное, бил, раз он так дрожит. Надо бы уточнить этот момент». – Расслабься – бить не буду. У меня сегодня не то настроение. – С-спасибо вам! – парнишка согнулся в благодарном поклоне, но всё равно было видно, что продолжал побаиваться его. – И цветы мне не нужны. Мне бы шпажку с флажком. Ну, знаешь, какие в детских обедах бывают. – У меня жена такие сыну сама делает из зубочисток! Я могу принести вам! Пожалуйста, подождите немного, никуда не уходите! – внезапно загорелся незнакомец и пулей помчался к себе в квартиру, которая была в том же доме. Ханма и сам офигел от такой прыти. Он ведь просто так спросил, даже не рассчитывая на какой-то результат. «Надо его запомнить. Он может быть полезен – вот, проблемку мою решил. Может, и цветок у него взять? – глядя на красивые букеты, он всё же сомневался. – Не чересчур ли это? Ещё подумает, что я ему в любви хочу признаться и ещё больше разозлится». – Вот, держите, пожалуйста! – продавец мигом вернулся обратно, да ещё и не с пустыми руками – Шюджи удовлетворённо улыбнулся, когда увидел у него в руках то, что ему было нужно. – Осталось только три, но если вам нужно больше, я попрошу жену прямо сейчас сделать ещё! – Не надо. Этого достаточно. «Повезло так повезло, – мысленно ликовал Бог Смерти. – Всё-таки я везунчик – без них можно было бы вообще не возвращаться». – А, знаешь, я передумал – мне нужен цветок. Один. – Самые свежие розы, только сегодня получил! – быстро спохватился паренёк, показывая ему действительно очень красивые розовые розы. – Подрежь мне одну, чтобы в стакан поместилась. И шипы убери. «Какой я романтик~ Майки будет в восторге, – со смешком подумал Ханма. – Или засунет мне эту розу в одно место, как я ему вчера, пока он спал... Наверное, так будет честно». – Я сделал всё, как вы сказали, Ханма-сан, – не прошло и минуты, как флорист протянул ему красивую пышную розочку, с подрезанным наискось стебелем – как раз того размера, какой ему и был нужен. – Сколько? – рассматривая цветок, Шюджи был так доволен, что готов был даже заплатить несчастному, а тот едва сознание не потерял от ужаса – испуганно распахнул глаза и быстро протараторил: – Для вас бесплатно! – Ладно, но я не забуду, что ты мне помог. Если когда-то бил тебя, ты извини – я теперь совсем другой человек. Командир резервного отряда «Тосвы», если точнее. Репутация там, все дела, понимаешь? – Х-Ханма-сан, вы меня никогда не били, но я много слышал о вас, поэтому испугался... «Теперь понятно, почему его лицо мне незнакомо. Да и зубы все на месте. Повезло ему, что он не попался мне на глаза раньше». – Лидер «Тосвы» – это же сам «Непобедимый Майки», да? Ходят слухи, что он – монстр... – Не все слухи бывают правдивы, но это другой случай, – загадочно протянул Ханма. Вовремя продавец напомнил ему о Майки – пора бы домой возвращаться, пока кое-кто не проснулся. – Наш глава действительно не человек~ «Этим он мне и нравится». – Бывай. И спасибо за помощь. Парнишка что-то ещё кричал ему в духе «Всегда пожалуйста!», но он его уже не слышал – со всех ног помчался к себе. К его приходу Майки всё ещё дрых. За это время Ханма украсил омлет самой важной деталькой и поставил всё на поднос, вместе со стаканом с розой. Когда всё было готово, пришло время будить спящего. «Хоть бы с ноги не врезал», – всё, о чём думал Шюджи, тихо опускаясь на футон и глядя растрёпанного Сано, сжимающего во сне край одеяла. Рядом лежали те самые чёрные чулки, которые и были его подарком ему на день рождения – всё остальное он получил бонусом. Теперь же, вместо платья Красной Шапочки, на Майки была его футболка. Почему-то он выглядел таким беззащитным – хотелось просто обнять его и защитить от всех кошмаров, а не будить. Но он сам попросил его сделать это – говорил, что хотел бы вернуться к себе домой на рассвете, чтобы его родственники не переживали. Ханма и сам бы дрых без задних ног, если бы не беспокойная ночь. – Майки, просыпайся, уже утро. Ты просил разбудить тебя. Будить главаря «Свастонов» позволено было только Дракену ещё и потому, что он был единственным, кто мог это сделать. Ханма не раз видел, как Майки потом обижался на него из-за этого. Спросонья он вообще всегда был не в духе. – Майки, проснись, – Шюджи всё же рискнул – легонько потормошил его за плечо, но эффекта не было никакого. Он тоже не собирался сдаваться – наклонился и начал игриво шептать ему на ухо: – С добрым утром, Красная Шапочка~ Не проснёшься – я тебя съем~ От последних слов эффект был – Сано что-то недовольно промычал и нахмурился, задрожали пушистые ресницы. Не прошло и минуты, как он раскрыл глаза, постоянно сонно моргая, привыкая к солнечному свету, а затем медленно сел на футоне. Только было Ханма обрадовался, что ему удалось разбудить его без последствий, как он обратил внимание на одну деталь – лицо Майки, полностью скрытое за пышными, растрёпанными в беспорядке волосами, абсолютно ничего не выражало, никаких эмоций. Это было немного странно – обычно спросонья Манджиро долго зевал и сонно потирал глаза, просыпаясь постепенно, час за часом, и всё время порывался вернуться обратно, в тёплую постельку. А тут вдруг так быстро поднялся, словно на автомате, будто вообще не спал, и как-то пугающе затих. «Интересно, он почувствовал, что я вчера сделал или нет? – Шюджи всё мучил один и тот же вопрос. Реакция Майки была очень неоднозначной. – Если почувствовал, значит, сейчас дуется? А если нет, то что тогда? Хмурый он какой-то....» Максимально неловкая ситуация: ещё вчера вечером они весело развлекались, красуясь друг перед другом своими костюмами, и в целом между ними царила романтичная, даже интимная атмосфера, а наутро оба не могли и слова сказать, словно и не было ничего. – Я тут тебе омлетик приготовил. Флажок прилагается, – Ханма первый нарушил тишину и подтянул поднос поближе, надеясь, что молчаливого Сано хотя бы еда заинтересует, раз уж он с ним говорить не хотел. А потом, когда он поест и немного подобреет, можно будет и спросить, что за херня ему снилась и почему он даже не сказал ему «Доброе утро». Майки отреагировал совсем не так, как он ожидал – молча выбрался из-под одеяла, оставаясь всё таким же хмурым, с сжатыми в тонкую полоску, немного припухшими от поцелуев, губами, и в гробовой тишине надел его домашние штаны. У Ханмы с детства был дар считывать цвет ауры любого человека. Сано, не показывающий ему свои глаза, стоящий спиной, был весь напряжён, горел тревожным красным цветом. Кроваво-красным. Убрав волосы с лица, «Непобедимый» резко развернулся, и, не взглянув на стаканчик с розочкой и даже наплевав на флажок на омлете, снёс поднос одним ударом – оный пролетел в миллиметрах от головы Ханмы и, впечатавшись в стену, разлетелся в щепки. Омурайсу бесформенной жижей валялся на полу, а вся посуда превратилась в битые осколки. «Похоже, всё-таки почувствовал», – только и успел подумать Бог Смерти, прежде чем его самого схватили за ворот футболки, и, рывком вытащив с постели, припёрли к той же самой стене, лишь чудом не наступив на кусочки стекла. После этого их глаза наконец-то встретились и Ханма невольно опешил – взгляд Майки потемнел от злости, был полон ненависти. Он смотрел на него так, словно видел перед собой злейшего врага, которого желал уничтожить, убить, стереть с лица земли. На мгновение Шюджи даже показалось, что он будто смотрел сквозь него. – Ты злишься из-за вчерашнего? Тогда я заслужил, да, – даже в такой патовой ситуации он пытался шутить и улыбаться. Майки держал его за горло железной хваткой и всё также пугающе смотрел будто не на него, а на кого-то другого – на своего врага. Он даже не ответил ему – только пронзительно смотрел прямо в глаза, выворачивая душу наизнанку. – Но я всё сделал аккуратно, чтобы ничего там тебе не повредить... Завтрак приготовил... Майки, может, мир? – Что ты, блять, несёшь? – холодно отрезал Сано, усиливая хватку. – Что ты сделал? – Закончил начатое, пока ты спал... – Ханме тяжеловато было разговаривать, когда он его душил. – Ты же из-за этого злишься, разве нет? Знаешь, у меня тоже теперь есть повод для злости. Кто такой, блять, Такемичи? – Откуда ты знаешь о Такемичи? «Он ещё и не хотел рассказывать мне об этом парне?!» – Ты бормотал его имя во сне, – разозлившись, Шюджи схватил его за руки и силой заставил расцепить пальцы. – Кто этот уёбок? – Кто такой Кисаки? – безэмоционально парировал Майки. – Первый раз слышу, – зло огрызнулся Ханма. – Не знаю я, кто это. Какого хера происходит, Майки? Тебя как подменили. Если не хотел того, что было вчера, зачем вообще остался? Чтобы утром вылить на меня всё это дерьмо?! Вот и вали к своему Такемичи! – Ответь мне только на один вопрос: ты когда-то хотел убить меня? На мгновение они оба замерли, или только Ханме так показалось. Повисла тишина. Майки всё также цепко смотрел ему в глаза, словно уже заранее знал ответ на свой вопрос, а он не мог и слова вымолвить – две зияющие чёрные воронки беспощадно затягивали его прямиком в бездну, без шанса на спасение. Почему Сано вообще спросил его об этом? Они снова вернулись к началу, где между ними не было ничего, кроме вражды? А как же все те годы, когда он был нужен ему? Неужели всё это было иллюзией? Шюджи запутался. Он не хотел лгать Майки, но и правду сказать не мог – вместо этого молча отвёл взгляд и понурил голову. Его снова захлестнуло давнее чувство – навязчивая мысль уничтожить «Непобедимого» набатом звучала в голове, но он старался приглушить её. Ему это больше не нужно. Его чувства к Майки изменились, но тёмная сторона твердила: «Убей». Именно это Манджиро и увидел в его глазах. Он сразу всё понял – отпустил его, повернулся спиной и жестоко подвёл черту, сказав: – Забудь то, что было вчера. Это было ошибкой. В его голосе не было ни тени колебания. Не дожидаясь ответа, Сано босыми ногами прошёл мимо растеленного футона, даже и взгляда не бросив на него, оцепеневшего от шока, и направился в коридор. Надел его сандалии и молча покинул однокомнатную квартирку, где ещё вчера, в Хэллоуин, дарил ему себя в качестве подарка на прошедший день рождения. А сегодня сказал, что всё это было ошибкой. Что именно «всё»? Их поцелуи – ошибка? Слова, которые они вчера говорили друг другу – ошибка? Само их сближение – ошибка? Ханма окончательно растерялся. Его злость улетучилась в одно мгновение, словно и не было её, когда Манджиро просто развернулся и ушёл. Отчаяние сдавило грудь. Плевать уже было на левого пацана, если он собирался уйти как ни в чём не бывало. На всё плевать, но только не на него. Не могло всё закончится так. – Майки, стой! – он пулей ринулся за ним – выскочил на крыльцо босиком как раз в тот момент, когда Сано оседлал его байк с леопардовым дизайном и завёл мотор. – Я ничего не понимаю! Объясни, что происходит! Почему ты называешь это всё ошибкой?! Ты действительно так думаешь или заставляешь себя?! Во всех его криках звучало неприкрытое отчаяние. Он совершенно ничего не понимал, не узнавал в этом Майки того, кто вчера сам пришёл к нему домой и предложил интересно провести время. Манджиро никогда не разговаривал с ним так холодно и жёстко, словно с незнакомцем. Что же его изменило? Чёртов сон? Он был всему виной? – Это из-за кошмара? Из-за него ты так изменился? Расскажи мне, что тебе приснилось. Давай поговорим-... Майки не стал слушать – так ни разу и не взглянув в его сторону, молча убрал подножку, повернул ручку газа и уехал, оставив все важные вопросы без ответов, а самого его – с разбитым вдребезги сердцем. Он не мог поверить своим глазам. Снова один. Снова всё утратило смысл. «Не уезжай вот так просто... Не оставляй меня одного». Сев на порожек, Ханма зарылся пальцами в растрёпанные волосы и силой оттянул корни, чтобы боль хоть немного отрезвила его мысли. Но тщетно – он не мог перестать думать о последних словах Сано. В одночасье всё, что было между ними, рухнуло, рассеялось, будто мираж. Он отказывался верить в это: ещё вчера – всю душу нараспашку, а сегодня – холод и безразличие. Как такое возможно? Майки словно проснулся другим человеком, которого он никогда не знал.