Крыша Башни Привидений

Тане удалось покинуть Зал почти незаметно. Лишь едва-едва на неё обратил внимание Ягун, должно быть считав по старой привычке, да джинн Абдулла до самой двери вёл ее одним глазом. Все это неважно. У него обида на академика за свою «поэму», у ее однокурсников — вечеринка по случаю окончания Школы. Никто не обратит внимания на ее отсутствие. Таня сняла заклятие с двери и перешагнула через ковер-бездну, после чего поставила ещё два, на отвод и на смену места. Если она кому-то будет нужна — искать ее будут в подвалах с нежитью. Едва искра ушла в дверную ручку, Таня наконец почувствовала комок в горле, слёзы на щеках. Она потеряет больше времени на то чтобы успокоиться, чем на то что нужно сделать. То… То что она больше НЕ МОЖЕТ НЕ СДЕЛАТЬ. Ванька… Ванька как переминался с ноги на ногу возле Ягуна и Лотковой, когда она вошла в Зал, так и будет переминаться ещё полчаса. Лишь после этого он пойдёт за ней… Скажет что-то чисто ваньковское, она и понять не успеет когда согласится, и когда станет ненавидеть себя ещё больше. Платье на четыре пальца выше колена, подарок неизвестного лежало на ее коже, как согретая человеческим теплом змея. Таня стащила его через голову и влезла обратно в свитер и джинсы. Она не будет сейчас с этим разбираться. Она не даст ему шанса. Она никому его не даст. Слёзы наконец подсохли, и руки стали проворнее. Одна сумка, вторая. Книги ей были дороги, все случилось настолько быстро что у неё нет времени обдумывать свои учебные планы, поэтому Таня шарахнула Гробынин сундучок черномагическим заклинанием Всебития замков, и достала суконный мешок который та выменяла у охраны Невидимок ещё в прошлом семестре. В первый вечер он прошёл испытание скелетом Дырь Тониано, доброй половиной гардероба Лотковой, и сейчас он спокойно скушал все до единого из Таниных учебников, рабочие тетради за два года и футляр от контрабаса. Подобные артефакты отечественного производства славились своей любовью делиться добром своих хозяев с другими артефактами, но на имя Самой Доброй Тети наверно стоит положиться, понадеялась Таня. Футляр она сможет призвать откуда угодно, спасибо родовой магии. А продумывать остальное у неё сейчас нет сил. Все ее имущество теперь лежало перед ней в троих небольших сумках, и поперёк лежавшим контрабасом. Ее удивило насколько маленьким оказался ее след в этом месте. Татьяна Леопольдовна, заочный держатель сил самой могущественной темной волшебницы в мире, победительница Чумы-дель-Торт не оставила после себя ничего, кроме пары бумажек в мусорке да одолженной у младшекурсника ручки. Разрушения после Таниных злоключений отчего-то не считывались как её отпечаток, они были чем-то от другой, внешней Тани, которая только и делала всю жизнь что боролась с силами зла. Эту Таню все знали и если и не любили, то и не подкрадывались из-за спины, припоминая чёрное зеркало, или смотря на трещины в стенах школы. Эта Таня теперь смотрела на неё сзади, как Атлант смотрит вслед убегающему на урок младшекурснику. Эта Таня смотрела на неё из глаз Ваньки и наверно пыталась что-то втолковать о природе Истинного Света. У этой Тани были глаза позеленевшей бронзовой статуи, как памятники Светлым Стражам. И эта Таня вот-вот заберёт у неё не только имя, но и голос, и эйдос, и отошлёт прямиком наверх, в Высшие Сферы. Ванька будет рад. Ванька пройдёт с ней всю жизнь, до самого порога Эдемских Ворот. Пока ее собственные глаза не станут позеленевшей бронзой. Наверно все считают ее незрелой, глупой, наверно после сегодняшней ночи Гробыня на лбу напишет ей «хорошая девочка». А она понятия не имеет хорошая она или плохая. Она понятия не имеет в какую сторону хочет идти, неважно что ты уже стоишь перед выбором. И если это не является достаточной причиной чтобы попросить передышку, времени с собой, ДА, ОНА ИМЕЕТ В ВИДУ БУКВАЛЬНО СБЕЖАТЬ то, одна эта мысль опять выдавила из Тани слёзы. То такой Свет и гроша ломаного не стоит. На пальце зашевелился перстень, Таню удивило почему он на темное заклинание-то не среагировал. Она чертыхнулась и пробубнила ещё одно, черномагическое левитационное чтобы не тащить сумки. Поклеп должен был поставить блокирующие заклятия на все балконы в личных комнатах учеников, по крайней мере после одиннадцати вечера, он же не самоубийца, связываться с ненакрашенной женской половиной курса. А потом ещё и с Милюлей. Должен был. А может и побоялся. Таня только на лестнице поняла, что даже не проверила собственный балкон. Непохоже на неё. Ноги сами тянули ее наверх, выше, к Башне Привидений. Это казалось странно-уместно. Заклятие смены места слетело и отрикошетило Тане по мозгам. Ей чудом удалось удержать концентрацию и не уронить все сумки. Ее саму кто-то заклял. И тянул все это время наверх, на крышу Башни Привидений. Сумки пришлось опустить потому что последнее рисковало действительно сорвать Таню с петель. Ей и так казалось что она совершает самую большую ошибку в своей жизни, что, если все эти чувства это тоже чьё-то заклятие? И сейчас она очнётся, все станет хорошо и понятно и Ванька перестанет внушать ей смутный, виноватый страх? Объявит все ее чувства ненастоящими и даст новые, правильные? Смутно напоминает легенду о греческой богине и смертном что ей рассказал библиотечный джинн. Таня машинально сунула свободную руку в карман джинс. Локон был там, таинственно переместившись из кармана платья. Ещё одна штука желающая переделать ее чувства. Таня что было силы запустила локон вверх по ступенькам. Пусть летит к Древниру и тому кто зовёт ее на крышу. Почувствовав отречение, артефакт впервые за их с Таней знакомство взял, и погас. Неизвестно стоит ли ещё на нем мое имя, подумалось ей, но магическое чутьё предупреждавшее об опасности сейчас молчало. Руководствуясь своими странными правилами сделки локон отпускал ее на волю. Ей пришлось подняться ещё на один пролёт, чтобы не тащиться с контрабасом вниз зазря. Ничего не произошло когда Таня прошла в сантиметре от свертка с волосами. Подходящая для взлёта площадка оказалась совсем рядом с лестницей, и Таня сложила свой багаж на камни. Ожидавший ее сверху вряд ли сможет что-то увидеть, а даже если и сможет, сделать что-то будет уже поздно. Она ограничилась Плетутсом пока не подлетела к Гардарике, а потом все равно остановилась. Ей нужно было узнать, кто звал ее наверх. Кто подсунул ей локон и пытался проклясть. Она приказала сумкам ждать у семи радуг, а сама под покровом туч поднялась к самому куполу и зависла над Башней Привидений. Снизу, сквозь серые облака было ничего не различить, пришлось протереть глаза перстнем прежде чем стало что-то видно. На крыше стоял покрытый клетчатой скатертью столик с одинокой свечкой на нем. На шпиле, собирая лунный луч на трость, стоял Бейбарсов, со взъерошенными волосами, но в идеально сидящие костюме. У Тани что-то очень нежное защемило в сердце. Это было так… она не знала подходящего слова. Ей только вспоминалась старые телепередачи о Франции с такими же столиками и девушками в платьях, они всегда стояли напротив Эйфелевой башни, и всегда их ждал какой-то молодой человек в костюме. Жаль только что она уже не в платье. А ее чутье все напряглось, как кошка. Только некромаг додумается назначать свидание у обрыва на пронизывающем ветру. Только Глебу наплевать на ее мнение настолько, что он будет вызывать ее как личного духа с помощью своей трости. Ему ничего не стоило бы найти и подкинуть ей локон. Ничего не стоило бы наложить на неё проклятье, тьма знает по какой причине, чтобы потом его снял Шурасик. Мало ли что происходит в библиотеке. Мало ли на что способен некромаг. Она забыла одеть куртку. Ветер мотнул контрабас вбок и выдул из Тани остатки тепла, выдул всю надежду и сомнения. Было в некромагах, и в Глебе лично что-то в чем она не знала что у неё есть нужда, пока они не появились. Ей самой и в голову не приходило, насколько крепко они ассоциировались для неё с монстрами, смертельной опасностью и разрушением мира. А после того как они приземлились у моста, начали ходить с ними на занятия, за самой Чумой-дель-Торт в Таниной голове вдруг вырос такой же живой человек, из плоти и крови. Монстры из детства отступили назад и остались где-то на полях ее тетрадей за первый и второй курс, окрасив на прощание воздух легким привкусом печали, как из старых снов разум изгоняет все плохое и бережёт только хорошее. Ей хотелось бы узнать их получше, облечь ее прошлое плотью и кровью реальности и не таить больше за душой опаски и предубеждений. Жаль только, что Глеба все это совсем не интересовало. И даже оправдывая его порывом нежных чувств нельзя было не заметить между артефактами, заклинаниями воздействия, всей этой постановкой, насколько ему вообще плевать на всех кроме него самого. Она надеялась на все самое лучшее для девочек, но с ним больше не хотела иметь ничего общего. Она приподняла смычок и нацелила его к семи радугам. Магический взгляд нагрел ей щеку. Бейбарсов смотрел наверх, почти точно на место где зависла Таня. Нет, он точно знал на что смотрит. Ещё минуту они смеряли друг друга взглядами, каждый со своего края. Наверное, это воздействие некромагических глаз, но казалось будто расстояние между ними сокращается. А может, это та самая взрывная смесь что возникала между ними. Но Таня твёрдо ощущала что никуда не сдвинулась. Иллюзия развеялась и теперь не было видно куда Глеб смотрит. Может он вовсе и не на неё смотрел. Да это уже и неважно. Таня отвернулась обратно к своим сумкам под куполом радуги. Тьма, надо было ещё и дырок от бублика у Склепши спереть, уж лучше бы весь этот скарб несли купидончики чем она через Тихий Океан. — Грааль-Гардарика.