Крыша Башни Привидений

Ягге закрыла сервант и откупорила наливку. Стаканов всего четверо, их шестеро, но они переглянулись с Тарарахом и молча решили поделить остатки графина между собой. Тьма с этой ночью, с этим полугодием, это не самое страшное что они делали. Смотреть на три сдвинутые койки посреди магпункта и ещё две сбоку ей сейчас просто по медицинским причинам нельзя на трезвую голову. Сарданапал всегда очень сильно отличался от себя перед детьми и перед своими, но сейчас смотреть на него было попросту страшно. Одинаково взбешённый и огорошенный он казался ниже обычного, Меди возвышалась над ним и отдавала короткие приказы привидениям, когда того требовала ситуация. Абдулла подстраховал их с младшекурсниками. Ягге дала им по стопке первым, после чего Поклёпу и Зуби. Зуби отказалась. Соловей вот-вот должен прийти, одолжить других джиннов на подмогу. Когда у него и так вылет в Магфорд через семь часов. Какой уж тут Магфорд… Ягге бросила взгляд на обложенные мокрыми простынями тела Зализиной, Валялкина и Бейбарсова, связанные раскаленной магической нитью как какая-то гротескная колбаса. Так они и считывались с энергетической точки зрения. Как куча мяса. Попавшая под жернова магии которую ни один из них так и не удосужился изучить до конца. — Где вообще Гроттер? Ус Сарданапала шевельнулся. — Гардарика зарегистрировала ее вылет за десять минут до произошедшего. — Надо найти её. — Мы пытаемся. Перстень не подаёт сигнала. А вызванный произошедшим магический шторм вызвал волнение в океане. — Так как же мы завтра вылетим в Магфорд? — Хороший вопрос, Меди. Хороший вопрос. Тарарах первым приложился к графину. — Что кровь вепря приволок некромаг это понятно-то. Зуби и Сарданапал кивнули. — Но откуда взялся локон Афродиты? Откуда, тьма всех из побери, эти недоросли берут такие артефакты?! — Это Валялкин. — заявил Поклёп. — Чушь! Он не стал бы связываться с любовной магией! — возразил Тарарах. — Я соглашусь с Тарарахом, Поклёп. Ваня не такого склада человек. — Что-то у вас все не того склада, если они темные, Медузия, а меж тем клубок всех держит одинаково. — Не надо делать из некромага и Зализиной овечек, уважаемый завуч, они оба всем изрядно помотали нервы. — Так же как и Валялкин, уважаемый доцент. И вы правы, завуч здесь я, и вот что я скажу вам. Имена Гроттер, Валялкин, Зализиной и Бейбарсова появляются в моём журнале ПОЧТИ. ОДИНАКОВО. ЧАСТО. — Я не понимаю вас, Поклёп. Вы правда верите что мальчик пожелал бы привязать к себе Гроттер против ее воли? Валялкин? — А кто вам сказал, что против ее воли, Меди? Или мы с вами в первый раз видим бездумные магические браки между малолетками? Меди смолчала. — Я своими глазами видел сотню раз, как пацан выполняет немыслимые для его возраста вещи, Медузия. Немыслимые. На одной силе воли. Даже если Валялкин и не приносил локон, но я вам как тёмный маг говорю, у этой…мерзости есть основание. И пахнет оно очень даже по-светлому. Медузия продолжала молчать. — А Зализина, как она вообще держится на светлом отделении, с ее любовью к чёрной магии? Много ли вы знаете детей, переживших одержимость богом? И снова Медузия промолчала. Ягге забрала у поникшего Тарараха графин. Зуби передумала, и Ягге отлила ей из остатков. Потом она налила воды в медную миску и бросила внутрь лавровый лист. Подержала миску сначала над койками Аббатиковой и Свеколт, и положила на стол перед всеми. Лист был невредим. Она снова взяла миску и подержала уже над совмещенными койками, после чего снова положила на стол перед учительским советом. Лавровый лист почернел со всех сторон. — Что мы знаем точно, так что это не Жанна и не Лена. Меди и Сарданапал окончательно стушевались. Поклёп был прав. У Ягге подступил очередной ком к горлу, и она закрыла лицо шалью. В дверь магпункта раздался стук, потом другой, потом послышался полусвист Соловья. Ученики разбежались прочь от двери. Тренер безмолвно вошел и закрыл за собой дверь. Зуби опрокинула свою стопку, после чего поправила очки и засучила рукава. — Я останусь с Ягге. Идите, все. Сарданапал встрепенулся. — Зуби, вы две не… — Что не, академик? А что «да»? Посмотрите сюда и скажите мне, что здесь вообще претендует на «да»? Два ее пальца указали на сломанную некромагическую трость, которую обвил со всех сторон локон и разносил ее содержимое дальше по системе. Она заставила простыню под всеми троими левитировать, чтобы перевернуть их немного на бок, и показать место где другая, залитая кровью вепря часть трости Бейбарсова уже сидела в его собственной спине, и ещё немного назад, где в ключице Зализиной сидел ещё один костяной осколок, и волос локона через него исчезал в ее груди. Бедро Валялкина было единственным местом куда Ягге смогла подлезть чтобы извлечь другой, самый большой фрагмент, не далее чем полчаса назад. Залипшие в ране нити плавили все с чем соприкасались. Соловей выматерился на татарском. — Отделить древнегреческую любовную магию от славянской некромагии, в сочетании с кровью вепря сейчас не смогут даже они сами, Сарданапал. Коллизию решит сама магия, или смерть. Все что мы сможем, это не мешать. — Но что-то же можно сделать… — Иногда лучшее что можно сделать это ничего. Они теперь… в одной лодке. Им же вместе и отгребать от скал. — Но Аббатикова и Свеколт… — Ягге. Ягге опустилась в просвет между койками и извлекла блюдце. На дне была проржавевшая почти насквозь иголка, окрасившая воду и фарфор в рыжий. При попытке достать её половина иголки отломилась и осталась в воде. — Аббатикова и Свеколт уже ничего не смогут сделать. Меди и Поклеп стали бледные как смерть. Академик отпустил руку Медузии. — Это означает… — Что некромагической связи между ними больше нет. Ягге махнула рукой на койку Валялкина, Бейбарсова и Зализиной. — А вот между ними есть. Соловей постоял, потом выдохнул и развернулся к двери. — Я составлю вам письмо что Тибидохс не будет участвовать в матче со сборной мира, академик. Тот не ответил. Медузия обернулась. — Ты уверен, Соловей? Тренер кивнул. Сарданапал оперся на неё и встал с кресла. Поцеловал руку ей руку. — К Лигуловрй матери, меня и мою терпеливость, Меди. Ты предлагала запретить любовную магию, веками, ты предсказывала что что-то такое может произойти. — Не рубите с плеча, академик. Если запретить любовную магию, как сейчас мы будем запрещать некромагию? Сарданапал посмотрел на койки с юными жизнями, которые принял под свою защиту, застонал и закрыл глаза руками.