Смерть единства - Ересь Фулгрима

«Я омрачил красоту дома моего отца. Исчезли великие проявления искусства, мраморные герои и расписные фрески. Заменены орудийные башни, артиллерия, колючая проволока и укрепленные бункеры. Хорус говорит мне, что все может быть восстановлено, как только буря пройдет, но я не уверен. Даже если великолепие Дворца было полностью восстановлено, мы потеряли то, что никогда не сможет быть воспроизведено. Пертурабо видит это, знает это и предусмотрел для этого все обстоятельства. Некоторые из них были показаны мне в самом высоком доверии. Мне приятно знать, что независимо от того, что произойдет в ближайшие несколько месяцев, у Империума будет мой брат Железный Король, чтобы обновить его, залечить раны, которые нападают на него, и построить барьеры, чтобы не допустить легионы безумия. Я могу быть строителем, но он архитектор. Архитектор. Я подозреваю, что не переживу финальную битву. Я не знаю почему, потому что у меня нет дара Сангвиния или проклятия Конрада. Это чувство, подозрение, которое преследует меня в моменты бодрствования, но я не буду уклоняться от него. Если это означает выживание Империума, то я с радостью отдам свою жизнь за своего отца.» -Отрывок из личных трудов Рогала Дорна, примарха Имперских Кулаков Происхождение- Немногие легионы пользовались таким уважением и уважением во время Великого крестового похода, как Имперские Кулаки. Благородный по характеру, справедливый по действию и образец Имперского идеала, Седьмой Легион затвердел как одна из великих мантий, на которых был построен Империум Человека. По всей ширине и ширине контролируемой Империей галактики были сделаны мраморные статуи Седьмого сына Императора и восхвалялись. Позже, их защита Империума во время Ереси и их участие в строительстве Железных клеток после Чистки укрепили их положение как одного из стоических защитников Царства Императора. Все это произошло из-за природы их прародителя: Рогала Дорна. Когда Губительные силы рассеяли примархов по всей галактике, примарх, носящий простое имя Седьмой, приземлился на Ледяном мире под названием Инвит, на краю Сегментума Темпестус, недалеко от границы, которая вела в Сегментум Солар. Ничего не известно о первых нескольких месяцах прибытия примарха, поскольку он жил в арктических пустошах, где даже местные жители считали жизнь невозможной, но к тому времени, когда его нашел бродячий отряд охотников-собирателей, примарх был почти полностью взрослым. Люди, которые обнаружили его, были поражены и быстро привели его к главе своей касты, Адальберту из Дома Дорн, патриарху одной из крупнейших каст на планете. Молодой примарх произвел впечатление на патриарха Инвитцев, пересказав те первые месяцы выживания в пустошах и изучив основы человеческого общения за неделю, которая потребовалась, чтобы прибыть в главную цитадель касты, демонстрируя развитый интеллект и то, что примарх был выносливым выжившим. Патриарх касты взял его под свое крыло, назвав Рогалом из Дома Дорн. Рогал учился быстро, освоив язык инвитов, вариант низкого готика, всего за несколько дней. Оттуда Седьмой учился у дорнского патриарха, которого он с любовью называл «дедушкой», лидерству, тактике боя, дипломатии и праву. Через несколько месяцев Рогал стал командующим кастовой армией, а после нескольких легко выигранных сражений против соперничающих каст стал командующим дорнийскими войсками. Через несколько лет после усыновления Рогала Адальберт был на смертном одре. Патриарх был старым и слабым человеком в течение многих лет, и его здоровье больше не могло выдержать, несмотря на усилия лучших доступных врачей. Как его предсмертное желание и отсутствие истиннорожденных детей, Адальберт сделал Рогала своим официальным наследником и следующим патриархом. Рогал стоял рядом со своим дедом, когда тот скончался. Выдержки, взятые из участников патриарха, отмечают, что обычно стоический и, казалось бы, холодный примарх плакал в первый и единственный раз. Церемония похорон Адальберта Дорна была проведена со всеми почестями, и костер был подожжен его приемным внуком. Бледно-голубые лепестки цветов поймали ветер и упали среди процессии. Женщины и дети бросали лепестки, их слезы остывали на щеках. Люди в мрачном черном окружили гроб. На вершине лежал Адальберт Дорн, патриарх самой могущественной касты на Инвите. Во главе похоронной колонны, одетый в черные доспехи и отороченную мехом мантию, шел Рогал из Дома Дорна. Лицо было похоже на расколотый гранит, глаза цвета лазурного камня и волосы шокирующей белизны инвитской зимы. Рогал шагнул по хрустящему снегу, глядя прямо перед собой. В конце пути был большой костер из железного дерева, залитый маслом, по бокам которого лежал уголь. Он стоял перед ним, несущие гроб, чтобы похоронить его деда. Воин передал ему факел и отступил назад. Рогал не любил речей, но он знал, что должен что-то сказать. -Адальберт однажды сказал мне, — начал он громким и ясным голосом, который легко услышали все тысячи присутствующих, — что характер человека можно определить по потере. Никто не говорил, все слушали его. Шарканье ног по хрустящему снегу было единственным звуком, который можно было услышать. Даже рыдания прекратились. «Он сказал мне, что будут времена борьбы, боли. Они не должны уклоняться, но обнимать как старого друга. Если человек может принять боль, борьбу, потерю, то он становится еще сильнее. Потеря не сломит человека, она сформирует его». Рогал шагнул вперед, зажигая костер факелом. Масло быстро загорелось, и пламя начало лизать железное дерево, медленно продвигаясь к трупу Адальберта. «Великий человек ушел, но его наследие будет жить далеко после его смерти. В будущее! Толпы позади него выкрикивали слова. «В будущее! В будущее! В будущее!» все это время Рогал смотрел, как пламя пожирает его деда. Он ткнул пальцем в отороченную мехом мантию, одно из немногих владений Адальберта, которое сохранил Рогал. Крики стихли, и костер догорел. Прошло не так много времени, прежде чем воины вошли в почерневший костер, пламя остыло, и благоговейно подняли пепел и кости Адальберта, чтобы навсегда похоронить его с честью в склепах Дорна. Позади Рогала, теперь последнего Дорна, раздалось шарканье, которому вторили десятки тысяч. Он повернулся и увидел, что все его люди, от самого хрупкого старейшины до самого младшего ребенка, стоят на коленях, склонив головы. Дорн знал, что это был их способ впервые признать его патриархом. Это было унизительно, и он знал, что не может подвести своих людей. Шагая вперед, обходя своих подданных, одна и та же мысль продолжала эхом звучать в его голове. Он не мог потерпеть неудачу, он не потерпит неудачу, чего бы это ни стоило. Под руководством Рогала Из Дома Дорна быстро победил как военных, так и дипломатических своих врагов, заключил прочные союзы с другими могущественными кастами и неуклонно улучшал свое положение на Инвит. С каждым новым городом, введенным в лоно и интегрированной промышленной инфраструктурой, империя Дорна становилась все сильнее. В течение десяти лет после прибытия в Ледяной мир, всего через пять лет после смерти Адальберта, Дорн объединил весь мир под своим мудрым и справедливым правлением. После объединения Инвит пришло исследование пустоты. Используя недавно построенные звездолеты, построенные на отремонтированных верфях по всей планете, эти корабли путешествовали в близлежащие звездные системы. В течение следующих двух десятилетий Империя Дорна быстро расширялась и быстро основывала колонии по всему Кластеру Инвитов. Несколько миров уже щеголяли человеческим населением, и почти все они были введены в империю практически без кровопролития. По мере того, как империя росла, так же как и открытие археотех из Темного века технологий. Величайшим из этих открытий был «Голиаф» военный корабль, обнаруженный брошенным в ореоле Системы Инвит. Этот военный корабль, названный Фалангой, был звездолетом, который впоследствии стал самым большим известным кораблем, управляемым человеком, в имперской истории, подвиг, который он все еще сохраняет по сей день. Вскоре после объединения Скопления Инвита под единым правлением Империя Дорна вступила в контакт с Империумом Людей. Огромный флот, возглавляемый императорским Буцефалом, прибыл в Инвит. Многие в ледяном мире думали, что это вторжение, но Дорн знал обратное. Он почувствовал приближение психического импульса своего отца и приказал своим флотам и армиям отступить. Император встретил Рогала Дорна на борту «Фаланги» и обнял Его Седьмого Сына. Императора сопровождали Легио Кустодес, десятки миллионов солдат армии и весь Седьмой легион. В тот момент, когда Император спустился со своего шаттла, Дорн поклялся в верности Императору и в результате получил VII. Перед ним стояли двадцать тысяч легионеров в серых доспехах. Они были его сыновьями и смотрели на него со стоицизмом и уважением. Дорн прошел среди них, приветствуя офицеров и знакомясь с теми, кто будет находиться под его командованием. Рядом с ним шел Повелитель Человечества. Длинные черные волосы и золотые глаза Императора резко контрастировали с чертами лица самого Дорна, но не было никаких сомнений, что существо, идущее рядом с ним, создало его. -Сколько еще ты нашел? он спросил. -Ты седьмой. Дорн искоса посмотрел на императора. «Интересный шанс, на это». «Действительно». Они еще несколько мгновений шли молча. Головы склонялись, когда они проходили, руки били по нагрудникам в салюте, несколько отрядов Кустодиев патрулировали ряды. -Ты знаешь, как ты их назовешь? — спросил Император. Дорн знал. Да, он знал. Он знал, так как читал журналы кампании Неслыханной войны и Чистки Нептуна. Император возглавил VII в битве, а затем похвалил VII, назвав их «Мои Имперские Кулаки», которые обеспечили победу Империуму на обоих театрах. Название было неофициальным, но легионеры носили его с гордостью, подобно тому, как называл себя Третий легион. Он не мог забрать это, да и не хотел. Они были Кулаками Империума, а он-телом. -Мне не нужно давать им имя, потому что у них уже есть имя, — Дорн активировал вокс Легиона, — Пусть будет известно, что мои сыновья отныне будут официально известны как Имперские Кулаки. Приветствия вырвались из недавно названного Седьмого Легиона, сохранение их титула, подаренного Императором, теперь ратифицировано их прародителем, заставляя их обычное каменное поведение треснуть в открытое празднование. Дорн поднял перчатку, и его сыновья последовали его примеру. Император молча смотрел и одобрительно кивал. Дорн был впечатлен боевым рекордом своих Имперских Кулаков, и после нескольких месяцев накопления имперских технологий, тактики и своего Легиона, Дорн был готов уйти. Возглавляемые Фалангой, новоиспеченные Имперские Кулаки снова отправились на войну. Великий крестовый поход- Дорн был одним из первых найденных примархов, и в результате Имперские Кулаки имеют длинный и славный список наград. Таков был успех VII в Великом крестовом походе, что только IX, XIII, XVI и XVII превзошли их в мирах, приведенных к согласию. На протяжении большей части Крестового похода Имперские Кулаки в основном сражались как стратегический резерв, перемещаясь с одной стороны галактики на другую, всегда затыкая дыры в имперской обороне, замедляя или полностью останавливая вторжения ксеносов и действуя как несгибаемый барьер, который бросал вызов империям и был основной причиной, по которой Империум был в состояниитак успешно расширяйтесь с той скоростью, с которой это произошло. Их близость к осадной войне, особенно к фортификации и окопам, возможно, началась в первые годы существования Легиона на Терре, но, без сомнения, была прочно закреплена во время кампании Каспиан Гэп, сражавшейся на пятьдесят четвертом году Великого Крестового похода на краю Сегментума Солар. Орочий ВАААААГХ! , возглавляемый Варбос Хургзган Желтозуб, атаковал плохо защищенный Каспианский разрыв численностью, оцениваемой в несколько сотен миллионов. Брешь вела прямо в относительно незащищенное имперское сердце, и только наземные и морские подразделения Имперской армии стояли на пути вместе с горсткой контингентов Астартес. Почти весь Легионес Астартес был либо вне позиции, либо в разгаре подчинения и не мог укрепить Разрыв каким-либо значимым образом в течение нескольких месяцев, если не дольше. Только Имперские Кулаки были поблизости в любом значительном количестве, по оценкам, около сорока одной тысячи. Дорн принял командование театром, включив различные другие активы Легиона в свой боевой порядок. Имперская Армия, Механикум, Вольные Торговцы и многие другие были собраны вместе для защиты. Орки Желтозуба вырвались из своих домашних систем, как вирус, и быстро захватили полдюжины миров. Чтобы задержать их, Дорн повел свои отряды пустоты в тактику «бей и беги», которая парализовала способность орков продвигаться с любой значимой скоростью. Это дало имперцам несколько недель времени. Несмотря на его проницательный военный ум и огневую мощь Фаланги. В конце концов орки смогли напасть на оставшиеся тринадцать миров Разрыва. Вместо того, чтобы катиться через эти ранее беззащитные миры, ксеносы приземлились и столкнулись с укрепленными городами, огневыми точками и обширными окопами, укомплектованными легионерами VII. Примарх использовал силы союзного легиона, чтобы продолжить тактику «бей и беги», в то время как он, его флагман и десять тысяч Имперских Кулаков перемещались с планеты на планету, действуя как силы быстрого реагирования, побеждая орков и отступая на следующее поле битвы. Это вращение через Разрыв укрепило Имперскую решимость и имело решающее значение для выживания театра, потому что если один мир падет, то путь во внутренний Сегментум Солар будет разорван. За это время Дорн использовал свои союзные силы с максимальной эффективностью, гарантируя, что их сильные стороны будут использованы. Три роты Лунных Волков во главе с капитаном Кейшеном использовали легендарную атаку своего Легиона наконечником копья, чтобы уничтожить нескольких высокопоставленных военачальников орков на Дассосе, вызвав в результате междоусобицу. Несколько сотен Космических Волков были использованы в качестве ударных войск для имперских контратак на лунах Тайвона. Целая Великая рота Четырнадцатого легиона уничтожила склады боеприпасов и топлива армии орков, атаковавшей крепость Имперского Кулака на Рохее. Это нападение, совершенное в часы сумерек, которые придавали вес XIV избранным именам для себя, позволило VII гарнизону под командованием капитана Ромуальда полностью уничтожить орков в последующем ночном наступлении. Семь отрядов Тысячи Сынов сражались рядом с Имперскими Кулаками на Океанском мире Паша, нанося значительный варп-урон инопланетному врагу, позволяя имперским силам выдержать осаду, пока Дорн не прибыл, чтобы освободить их. В течение пяти месяцев это продолжалось, и потери с обеих сторон росли. Но, как всегда с большинством зверей расы орков, они были нетерпеливы и с пеной у рта убивали своего великого врага: Дорна. В результате Варбос Желтозуб повел весь свой флот против Фаланги и его сопровождение в так называемой битве при Черной Звезде. Битва в пустоте продлится несколько дней, и флот ксеносов понесет тяжелые потери, но их можно будет заменить гораздо легче, чем имперцев. Дорн, зная, что битва на истощение в конечном итоге положит конец VII как Легиону, подтолкнул Варбос к борту своего флагмана. Желтозуб, жаждущий противостоять тому, кто так долго бросал ему вызов, заглотил наживку, и флагман VII стал полем битвы, в котором каждый коридор, перекресток, стыковочный отсек, грузовой отсек и жилой блок стали смертельной ловушкой для захватчиков. К тому времени, когда Желтозуб вышел из бойни на мост Фаланги, Дорн был готов. Обладающий усиленным боевым щитом и сильно модифицированным цепным мечом Зубы Шторма Примарх Имперского Кулака столкнулся лицом к лицу с Боевым Боссом. Когда эти двое столкнулись, их солдаты продолжали убивать друг друга по всему военному кораблю, а космодесантники медленно побеждали благодаря своей тактике и подготовке. Хотя Варбос был в два раза выше Дорна, мускулистый и воняющий смертью, Дорн был примархом, генетически созданным Мастером Человечества и созданным убивать, побеждать и никогда не сдаваться. Таким образом, вывод никогда не вызывал сомнений. Дорн убил Хургзгана Желтозуба, отрубив большую голову зверя от плеч и показав ее всем через видеозахват. Впоследствии флот орков распался из-за того, что лейтенанты Желтозуба яростно пытались стать новым Боевым Боссом, а недавно прибывшие подкрепления Имперского Кулака помогли уничтожить разрозненных ксеносов. Через месяц после битвы при Черной Звезде прибыло подкрепление во главе с Императором Хорусом и Жиллиманом с более чем половиной Лунных Волков и Ультрамаринов. Все трое были впечатлены тем, что сделал Дорн. С небольшим количеством войск и фактически без посторонней помощи он уничтожил ВААААГХ! менее чем наполовину сохранил свою прежнюю силу, сохранил все тринадцать миров, на которых он построил крепости, и отбил миры, потерянные в первом акте кампании. Именно Жиллиман дал прозвище «Несгибаемый» своему брату-инвитянину, почитая Дорна, и все четверо планировали следующий этап. Оборона Каспиенской щели уничтожила Седьмой легион, который сократился до менее чем десяти тысяч, не считая отрядов, которые были в других частях галактики. Но Дорн не отступит от войны, пока орки не будут уничтожены. Поэтому он сопровождал своих братьев и отца в продвижении к домашним системам Желтозуба, убивая орков миллионами. Когда имперский флот прибыл в столицу покойного Варбосса, Дорн и пять тысяч его Кулаков первыми совершили падение планеты, установив периметр для высадки остальных имперцев. В течение недели планета была сожжена дотла, и все ксеносы были уничтожены. Кампания Каспиенской щели вынудила Седьмой легион временно уйти из активных боевых зон Крестового похода, но они были далеки от бездействия. Пополнение рядов и укрепление слабых мест в Империуме были их основной обязанностью в течение нескольких лет. К тому времени, когда VII восстановился достаточно, чтобы принять участие в операциях на фронте, существовало более сотни миров с гарнизонами Имперского Кулака, и они стали одними из самых ранних Миров-крепостей. Хотя VII преуспели в осадных работах и фортификации, это не означало, что они были слабы в других местах. Планетарные нападения и городские войны быстро стали специальностями VII под их прародителем, добавив к их уже грозному резюме. Победы и характер Рогала Дорна продолжат завоевывать ему сердце большинства Империума и дружбу многих его братьев. Почти все примархи уважали Дорна, и многие из них считались друзьями. Хорошо задокументировано, что Дорн был близок к Хорусу, Сангвинию, Жиллиману, Вулкану и уважал Льва и Фулгрима, но самыми интересными были отношения с Пертурабо. Когда Пертурабо был представлен Империуму, у него было мало друзей за пределами Хоруса и Магнуса, меньше всего Дорн. Оба рассматривали друг друга в негативном свете в течение многих десятилетий, но, к счастью для Империума, это никогда не становилось жестоким. Оба будут клинически и холодно критиковать друг друга, но их сходство, как в специальности Легиона, так и в характере, заставило их в целом хорошо относиться друг к другу. Нередко рота Имперских Кулаков сражалась бок о бок с Железными Воинами практически без потерь, обеспечив Империуму множество побед. С годами здоровое соперничество между ними продолжалось до Совета Акре, который состоялся в 150-м году Великого крестового похода. Там примархи обсуждали, как Империум должен продолжать расширяться с нынешней скоростью и поддерживать молодую галактическую империю. Недовольство свирепствовало на большей части Империума и нуждалось в гарнизоне Легиона, чтобы Империум не рухнул под собственным весом. Пока примархи спорили, Пертурабо взял слово и вызвался, что IV будет выполнять обязанности, которые никто не хотел брать на себя. Это удивило многих примархов, поскольку добровольное выполнение такой обязанности сделало бы гарнизонные силы связанными с уже уступчивыми мирами и вдали от славы, которую можно заработать на границах Крестового похода. Самоотверженная жертва Пертурабо позволила Дорну впервые по-настоящему понять своего брата. Дорн поднялся со своего трона, извинился перед Железным Королем за любые обиды, которые он, возможно, совершил против него, и попросил прощения. Пертурабо был на мгновение ошеломлен, но после тщательного обдумывания поблагодарил Дорна и извинился в ответ. В качестве еще одного знака исправления их отношений Дорн предложил гарнизону треть беспокойных миров, чтобы позволить Четвертому Легиону достаточно развертываемых активов, чтобы все еще оставаться на переднем крае Крестового похода, предложение, которое Пертурабо принял. Затем два брата впервые обнялись, и соперничество закончилось в тот же день и породило тесное братство. Сотрудничество между IV и VII, которое раньше всегда воспринималось как конкуренция, резко возросло по мере того, как два Легиона работали вместе на благо Империума. Несмотря на то, что оба Легиона имели значительное количество своих Астартес, строящих и укомплектовывающих крепости по всей галактике, оба продолжали приводить тысячи миров к согласию. Преторианец Терры- Когда Великий крестовый поход достиг своего апогея, император призвал к массированной кампании против контролируемого орками сектора Улланор. Улланор контролировался Урлакком Ургом и был самой большой и мощной империей орков, с которой когда-либо сталкивался Империум с момента начала Крестового похода. Если бы угрозу Улланора оставили в покое, она действовала бы как кинжал, чтобы вонзиться в сторону Империума, но если бы ей противостояли и уничтожали, это ускорило бы конец Великого Крестового похода. Император знал, что это будет решающая битва, которая решит будущее Его Империума, и призвал шестерых Своих сыновей и их легионы помочь Ему в этом начинании. Лунные волки, Кровавые Ангелы, Белые Шрамы, ультрамарины, Пожиратели миров и Имперские Кулаки собрались в огромный военный флот. Около четырех миллиардов солдат Имперской армии и восемь тысяч военных кораблей армии были добавлены к огромной военной мощи Уланорского Крестового Похода. Когда операция началась, ультрамарины и Пожиратели миров атаковали пограничные системы сектора, захватив несколько и привлекая внимание большинства орд зеленокожих Урга. Белые Шрамы ушли глубоко в тыл врага, сея хаос и уводя миллионы орков из резерва. Когда путь открылся, Император повел VII, IX и XVI непосредственно в Улланор. В то время как Император, Хорус и Сангвиний возглавляли удар по крепости Урга, Имперские Кулаки создали укрепленную зону высадки, позволяя подкреплениям и поставкам непрерывно проходить через нее. Орки несколько раз атаковали зону высадки VII, но под умелым руководством Дорна каждая атака была отброшена с тяжелыми потерями для ксеносов. Когда Хорус Луперкаль убил Урлакка Урга в единоборстве, сопротивление инопланетян растаяло. Десятки миллионов бежали из Улланора, многие были убиты имперским флотом Фаланги, когда они эвакуировались из атмосферы. Победа была одержана, и будущее Империума, казалось бы, обеспечено. За этим последовал Триумф, отмечающий более двухсот лет крестового похода и жертвы, которые были принесены в процессе. По завершении Триумфа император возвел Гора в ранг Магистра войны и объявил, что покидает Великий крестовый поход и возвращается на Терру. Не только это, но он хотел, чтобы Рогал Дорн, которого он быстро назвал Преторианцем, и Имперские Кулаки вернулись с ним. Император объяснил, что то, что Он собирается сделать на Терре, укрепит господство Империума над звездами навсегда и что Он хочет, чтобы родной мир Человечества был должным образом и впечатляюще защищен как отражение этого превосходства. Дорн, зная, что Хорус приведет Великий Крестовый поход к его неизбежному победоносному завершению, и зная, что никакой реальной угрозы не осталось, чтобы конкурировать с Империумом, согласился и начал отзывать большую часть VII на рандеву в Соле. Преторианец знал, что он был лучшим строителем крепости между ним и Пертурабо, но что Пертурабо был лучшим мастером осады, который знал, как использовать каждую трещину и трещину, независимо от того, насколько мизерной была потенциальная слабость. Чтобы сделать Императорский дворец еще более неприступным, чем предполагалось, Дорн попросил Железного Короля Олимпии предоставить ему связь, которая предложила бы беспристрастную критику и конструктивное понимание. Пертурабо подчинился, и кузнец войны Барабас Дантиох сопровождал Седьмой легион, когда он направлялся в Систему Сол. В качестве прощального подарка Пертурабо создал для Дорна оружие образцового мастерства, которое мог выковать только примарх. Это был длинный меч, который будет известен как Преторианский меч и станет символом должности, которая надолго переживет его. Терра. Тронный Мир. Имперская столица. Место рождения человечества. У него было много имен, но только одно действительно имело значение для Рогала Дорна. Главная. Он смотрел на родной мир Человечества, видя обширные ульи, сохранившиеся океаны, меньшие, чем они были когда-то тысячелетия назад, и Императорский дворец, видимый с орбиты. Сзади раздалось движение, мягкое, насколько это возможно в силовой броне, но легко слышимое для примарха. Дорн повернулся и увидел Архама, Мастера Хускарлов, стоящего по стойке смирно. Дорн махнул ему рукой и повернулся, чтобы посмотреть на Терру, армада VII приближалась все ближе. -Да? -Странно возвращаться, — заметил Архам. Дорн хмыкнул. «Это так. Прошло несколько десятилетий с тех пор, как я был здесь в последний раз. Он не сильно изменился. Архам подошел к отцу. Оба стояли молча. «С тех пор, как Император нашел меня и представил Империуму, я считаю Терру своим домом». Архам взглянул на него. «Инвит всегда будет моим первым домом, но Терра, это мой истинный дом. Я был создан здесь. Вполне уместно, что в конце всего этого я вернусь. «Конечно, мы не будем здесь долго, мой лорд. Десятилетие, не больше. Укрепите Дворец, затем Терру, а затем мы сможем вернуться в… — Хускарл замолчал. «Теперь ты понимаешь, не так ли? Скорее всего, Крестового Похода тоже не будет. Эпоха уступок, войн, резни и завоеваний заканчивается. Век науки, разума, логики, мира и единства почти настал после всех этих лет. Какая польза от Легиона на военной основе на краю космоса? Я гарантирую, что мой отец хочет, чтобы я был Его Преторианцем на все времена, чтобы помочь гарантировать, что бьющееся сердце Империума работает без изъяна. «Сигизмунд думает, что в далеком будущем всегда будет война». «Я уверен, что он прав, до некоторой степени. Восстания, второстепенные виды ксеносов и многое другое будут преследовать нас по пятам вечно. Если случайно материализуется угроза и будет угрожать Тронному миру, Седьмой Легион будет там, чтобы защитить дом нашего вида. Кто бы ни пришел сюда, каковы бы ни были его намерения, мы охраняем ворота. Фаланга достигла своего окончательного положения вблизи орбиты. -Пойдем, Архам, — сказал Дорн, поворачиваясь к двери, его кроваво-красный плащ покрывал желтую и черную эмаль брони, — у нас есть работа. Прибытие Дорна с десятками тысяч легионеров в Систему Сол было отпраздновано терранскими массами, и преторианец быстро занял свой пост, начав постепенное, но незаметное укрепление Имперского дворца по всему континенту. Это продолжалось в течение почти двух лет, и все больше и больше Имперских Кулаков начали прибывать на Сол, поскольку их действия по соблюдению подходили к концу, в то время как тысячи других Имперских Кулаков все еще были разбросаны по Империуму в различных гарнизонных обязанностях. Все шло хорошо, Крестовый поход достиг своей заключительной стадии при Хорусе, и работа Императора не ослабевала. Затем мечта человечества начала разваливаться. Психическая атака напала на Терру, убив десятки тысяч псайкеров и несколько миллионов других людей, и заставив бесчисленное множество других стать невменяемыми. Астропатический Хор был уничтожен, и любой секретный проект, который проводил Император, был под угрозой и вынужден быть приостановлен. Когда безумные культы, возглавляемые псайкерами, вызвали беспорядки по всему подземью Терры, последовали более мрачные новости. Хорус был ранен на Давине и был доставлен на Терру паникующими легионерами XVI. Император призвал Мортариона на помощь и приказал Шестому легиону арестовать Магнуса. В это время Пертурабо прибудет на Терру, обеспокоенный Магистром Войны. Пока Хорус исцелялся, до Терры дошли катастрофические новости: Волки Фенриса почти уничтожили Тысячу Сынов, а Повелители Ночи вступили в кровавый загул в Сегментуме Темпестус, убивая миллиарды. Император приказал подчинить Керза, и Дорн, действуя как Его преторианец, приказал Имперской Армаде во главе с Сангвинием вернуть Ночного Призрака на Терру в цепях и уничтожить его садистского VIII. Вскоре последовала сокрушительная резня в Зоне Высадки на Белланоре IV и вознесение Фулгрима в качестве Военного Командира Восьми Легионов Предателей. Эра Великого Крестового Похода погибла в огне предательства, чтобы никогда не возродиться, и теперь эра Ереси Фулгрима царила безраздельно. Ересь- Одним из первых действий, предпринятых Дорном, было расширение полномочий Седьмого легиона на Соле. Первоначально задуманные как защитники стен Дворца и, в свою очередь, самой Терры, Имперские Кулаки имели мало власти за пределами атмосферы Тронного мира. Это изменилось сразу после того, как сообщения о резне на Дропсайте достигли недавно созданного Астропатического Хора. С одобрения Императора сфера действия VII теперь охватывала всю Систему Соль. Межзвездная торговля, оборона и управление Солнечными колониями, орбитальное движение по всем планетарным телам и военная мощь Сола-все это попало под контроль Седьмого Легиона. Чтобы еще больше укрепить это обширное расширение полномочий, Дорн получил горячее одобрение и непреклонную поддержку Хоруса, Мортариона и Пертурабо. Вскоре после резни примархи собрались на совет. Хорус будет руководить имперскими военными усилиями. Пертурабо вернется на Олимпию, чтобы подавить там восстание, а затем продолжит задерживать наступление предателей, Мортарион будет выслеживать культы ведьм в подбрюшье Терры, пока его Легион очищается от возможных предателей, в то время как Дорн укрепит Тронную систему. Перед отъездом Пертурабо оставил пятнадцать тысяч Железных воинов, чтобы помочь преторианцу. Пять тысяч отправятся на Терру под командованием Дантиоха, продолжая улучшать и консультировать укрепление Тронного мира. Десять тысяч под командованием Кузнеца войны Эразма Голга присоединились к капитану Камба-Диасу, чтобы помочь верным Трону силам Механикум на Марсе после того, как Темный Механикум Адепта Луки Хрома начал свое внезапное наступление, возглавляемое тысячами Железных Рук, которые были на Марсе до Ереси и действовали по приказу Горгоны, чтобы продлить войну на Марсе до прибытия Фулгрима. Начальная фаза Раскола Марса благоприятствовала предателям, пока верный Механикум не смог реорганизоваться и контратаковать. Подкрепление легиона как от IV, так и от VII способствовать прочно склонило чашу весов в пользу лоялистов. После хаоса первых месяцев начала Ереси положение на Соле начало стабилизироваться. Затем наступила Ночь Тихих Ножей. Ночь Тихих Ножей пронеслась по Солнечной системе, нанеся серьезный ущерб инфраструктуре, а также жизненно важной тактической и стратегической информации, украденной шпионами Военного командира. Последовавшие за этим репрессии были направлены Имперскими Кулаками при содействии реформированного Официо Ассасинорум, и через несколько дней Система Сол была снова защищена. Дорн, Хорус и Малкадор все надеялись, что буря прошла до неизбежного прибытия Фулгрима, но они ошибались. Солярная война- После хаоса первого года началась Солярная война, длившаяся пять с половиной лет. В этом конфликте были проверены защитные способности Седьмого Легиона. Беспорядки, массовые протесты, саботаж и восстания преследовали Систему Сол. Считается, что за это время VII подавил несколько сотен таких событий, уничтожив их корень и стебель. На гало Солнечной системы прибыли флоты предателей, состоящие из ветхих и испорченных звездолетов, их вокс-системы ревели безумием, а экипаж состоял из сумасшедших и мутировавших людей. Эти флоты никогда не проходили мимо Плутона и Первой сферы обороны VII, которой командовал первый капитан Сигизмунд. Потери для Империума были легкими, но они были вынуждены всегда быть начеку, чтобы следующий флот предателей мог прибыть во главе с Фулгримом. По мере приближения предателей к Терре Военный командир приказал Альфа-Легиону начать внезапную атаку в масштабах всей системы с целью дестабилизации контроля Седьмого Легиона над Солнцем, саботажа оборонительных сетей, верфей, складов снабжения, усиления страха среди гражданского населения и снижения боевого духа. Фулгрим хотел, чтобы система чувствовала себя уязвимой в надежде, что когда он прибудет, ситуация будет хрупкой и сделает финальную битву намного проще для него. Эта атака началась с того, что оперативники Двадцатого Легиона уничтожили десятки грузовых кораблей на орбите Терры, трюмы которых были полны взрывчатых веществ и летучих материалов. Последовавший за этим огненный шторм поджег большие участки нескольких терранских ульев, убив миллионы. В последовавшей панике сотни военных офицеров и гражданских администраторов были убиты Опречниной Фулгрима, работавшей в тандеме с XX. Восстания произошли одновременно на большинстве лун Юпитера, Нептуна, Урана и Сатурна. Сотни миллионов погибли в первые часы операции, и анархия правила Солнечными колониями в течение нескольких дней, пока команды реагирования Имперского Кулака не смогли подавить восстания, поддерживаемые предателями. Несмотря на уязвимость Солнечной системы в те несколько дней, ни одна сила вторжения Легиона Предателей не прибыла, чтобы воспользоваться этим преимуществом. Дорн и Хорус пришли к выводу, что операция была уловкой для Альфа-легиона, чтобы отвлечь Воителя и Преторианца, чтобы позволить им легко атаковать Проксиму Центавра или Бета-Гармонь, где были обнаружены вокс-эхо Легиона Предателей. Если бы один из миров пал, безопасность Тронной системы оказалась бы под угрозой, поскольку оба считались мирами врат в Колыбель Человечества. Воитель повел своих сыновей по траектории к Проксиме Центавра, в то время как Дорн направился к Бета-Гармону. Шпионы-предатели внутри Сола сообщили своему Альфа-Легиону об уходе двух примархов и значительных активах Легиона, включая флагманы обоих Легионов плюс сотни боевых кораблей Солнечного сопровождения и капитальных военных кораблей. За ореолом Солнечной системы находилась огромная боевая группа, которая лежала в засаде в течение многих месяцев, отправленная Альфарием и Фулгримом в качестве прелюдии к главному предателю армаде. Этот Альфа-легион насчитывал сотни, хотя многие из них были кораблями Имперской армии, которые будут действовать как металлические щиты для судов Легиона, и спирали через пустоту пустоты между звездными системами, ожидая приказа, который, как они знали, придет. На мостике Альфы царила тихая суета. Офицеры станции выкрикивали информацию, крепостные выполняли приказы туда-сюда, а он наблюдал за всем этим. Сидя на троне капитана, он был одет в доспехи Легиона, без украшений, за исключением Гидры на левой панели и выгравированной Гидры на шлеме. Длинное, необычное черное копье лежало на его коленях, его бледные лезвия были похожи на цвет только что налитого молока. Двери мостика с шипением открылись, и из лифта вышел легионер. Легионер, некий астартес по имени первый капитан Инго Печ, прошел мимо лернейской стражи и склонил голову в знак уважения к сидящему человеку. -Все готово, милорд. «Отлично. Как продвигается операция на Соле? «По последним данным-взрыв: идет, как и ожидалось. Система в беспорядке и кровоточит от тысячи порезов. Хорус и Дорн проглотили наживку. Хорус-Проксиме, Дорн-Бета-Гармону» Его взгляд заострился на Первом капитане. «Они оба? Правда? Печ кивнул. «Я ожидал бы этого от Хоруса. Проксима вполне лояльна к нему лично; они почти поклоняются ему там, несмотря на Имперскую Правду. Если бы на такой мир напали, и он не был бы там, чтобы защитить его, это не соответствовало бы эго и самооценке моего брата. В его глазах это было личное оскорбление, чтобы осмелиться атаковать систему. Это слабость, и на такие слабости можно охотиться. Но Рогал… Я не ожидал этого, не с уходом Хоруса. Я думал, что он гораздо умнее, но, похоже, даже Бдительный делает ошибки. -Ты думаешь, они что-то готовят? Он на мгновение задумался, но отбросил эту мысль. Ловушки, дезориентация, секретность, ложь, — он улыбнулся, — не являются почетными в сознании Рогала. В этом отношении он почти так же плох, как Робаут. Нет, Рогал увидел угрозу и пошел ей навстречу. Жаль, что наши агенты в VII не были достаточно близко к Рогалу, чтобы я знал, как он отреагировал, когда понял, что это была уловка… ну, его каменный фасад треснул бы от ярости, я полагаю. Редкий момент, который мне грустно пропустить. Тем не менее, -улыбка исчезла, стратегии и контрстратегии приходили и шли через его разум, — дважды и трижды проверяйте все переменные и непредвиденные обстоятельства и обновляйте операцию, если это необходимо, основываясь на последних данных. Будь осторожен, Инго. -Как ты хочешь, так и будет, лорд Альфарий. Альфарий наблюдал, как его Первый капитан покинул зал и перевел взгляд на гололит перед ним, показывающий, как далеко флот был от пояса Койпера и его прогнозируемое время прибытия, запланированное вскоре после того, как ударные группы легионеров повредили сенсоры имперцев, ослепив их. У него заболела голова, и он закрыл глаза. Он увидел себя стоящим на коленях перед змеевидным троном, принимающим чашу с малиновой жидкостью, пахнущей медью, и говорящим восседающей на троне фигуре: «Как прикажете, милорд. Все для Легиона.' Его глаза резко открылись, изображение исчезло, и его приемная личность вновь проявила себя. — Скоро, очень скоро, и тогда мы увидим, кто из нас сильнее, Рогал. Скоро мы увидим, кто выйдет победителем. Альфа-легион атаковал Плутон, как с недавно прибывших военных кораблей, так и с агентов, внедренных в гарнизон Плутона. Сигизмунд умело руководил военными кораблями Первой Сферы, но Черный Рыцарь был сильно превосходен числом и застигнут врасплох перпендикулярным углом входа XX в солнечную плоскость системы. Попытки связаться с капитаном Хальбрехтом и его Второй Сферой, базирующейся вблизи Юпитера, потерпели неудачу, запечатав судьбу Первого Капитана и его братьев до изолированной смерти. Менее чем за час флот Сферы сократился вдвое, и легионеры-предатели начали высадку на сам Плутон. Нагруженные ракетами спутники планеты Харон и Керберос подверглись нападению, и защитники плохо справлялись с более многочисленными нападавшими. На луне Гидра Альфарий телепортировался внутрь Луны, соединившись со скрытыми отрядами космических десантников, которые отключили защиту Луны, и начал атаку, которая возникла изнутри. Альфарий и его ударная команда быстро захватили маленькую Луну, заставив замолчать ее астропатов и отрезав связь с Террой. Если бы Плутон и его спутники упали, то Солнечная система потеряла бы свой внешний форпост, и тяжелое оружие, установленное на них, могло бы быть обращено против любой имперской контратаки, которая прибудет слишком поздно и в результате понесет тяжелые потери. Альфа-Легион почти выиграл день, когда на них внезапно напали сзади. Два больших флота лоялистов, один во главе с Мстительным Духом Хоруса, а другой-Фалангой Дорна, прибыли незамеченными во вражеский арьергард, обойдя вокруг различных гравитационных колодцев в пределах Солнца и прибыли на Плутон на малой мощности. Военные корабли Воителя и Преторианца ворвались в удивленный Альфа-легион, уничтожив десятки в первых залпах. Корабли XX были заблокированы от любых близлежащих точек Мандевилла и были вынуждены войти в систему… только для того, чтобы быть встреченными эскадрами Второй Сферы Халбрехта. Хальбрехт с сожалением проигнорировал призыв Сигизмунда о помощи, поскольку он был под секретным приказом своего примарха переместить свою боевую группу, не уведомляя никого другого, и поддерживать вокс-тишину, пока не получит сигнал от преторианца, что он немедленно сделал, когда Фаланга выпустила свою первую волну торпед. Зажатые между клещами лоялистов, военные корабли Альфа-легиона быстро уничтожались. На поверхность Гидры высадился Дорн со своими хускарлами, намереваясь выследить своего брата. Он быстро нашел Альфария в комнате Астропатов, и два примарха сражались, в то время как их телохранители рвали друг друга. Альфарий был примархом, созданным Императором полубогом, и чье имя шептали в страхе по всему Империуму, а подвиг оружия считался легендарным, но он ничто по сравнению с холодной яростью и боевой дисциплиной Рогала Дорна. Преторианец и Повелитель Змей сражались недолго, оба получили ранения, пока Дорн не смог проникнуть внутрь охраны Альфария, отрезать ему руки преторианским Мечом, а затем пронзить грудь Последнего Примарха. Битва за Плутон закончилась победой Империи. Большой флот предателей был почти полностью уничтожен, Первая Сфера осталась нетронутой, а Примарх-предатель был убит. Хорус и Дорн начали интенсивное общесистемное расследование и чистку подозреваемых оперативников Альфа-Легиона и Опречнины, что сделало чистку, последовавшую за Ночью Тихих Ножей, незначительной по сравнению с ней. В качестве дополнительной меры предосторожности все легионеры под их командованием были подвергнуты генному тестированию, чтобы убедиться, что в рядах больше не прячутся XX Астартес. Солнечная война закончилась. Комната была охлаждена до холода, стерилизована, в ней находилось четыре человека. Трое стояли, а один неподвижно лежал на плите, воняющей дезинфицирующим средством. Рогал Дорн, преторианец Терры, стоял над обнаженным трупом. Он уставился на мускулистое тело, на большую рану от меча-ужасную выемку в центре груди, покрытую крошечными бледными сморщенными шрамами. Засохшую кровь смыли, хирургическим пинцетом выковыряли кусочки керамита и кости. — Оставьте нас, — сказал он примасу-апотекарию Харену Дицу, тот отсалютовал и удалился, двери закрылись за ним с шипением. Дорн сложил руки на груди. -Сходство поразительное, — заметил Хорус. Мастер войны бросил на металлическую плиту папку с подробным описанием медицинской информации и вскрытия трупа. -Косметическая хирургия, структурные изменения костей и, — Хорус постучал по документам, — его кровь течет по венам претендента. Дорн кивнул. «Это распространено среди XX, это искусственное сходство с их отцом. Но это, — он указал на тело, -доходит до крайности. Кровь Альфария адаптировала функции еще больше. Не похоже, но точно, по крайней мере, на короткое время. «Тогда сангвинический сдвиг должен был пройти. Захваченные журналы кораблей держали флот в глубоком космосе больше года. -Альфарий, должно быть, дал несколько флаконов крови легионеру и держал его в стазисе большую часть этого путешествия, — прокомментировал Примарх Семи. «И все же я думал, что это он. Во время битвы я думал, что это действительно он. Движение, стиль боя, словесный обмен, все напоминало о нем». Хорус поднял подбородок. «Кровь нашего брата дала ему память, а также интуицию». Они уставились на фальшивого Альфария. Хорус наклонился, поднял черное копье с двумя лезвиями и осмотрел его. -Это подделка? «Больше похоже на копию. На первый взгляд кажется, что это Бледное Копье, но при ближайшем рассмотрении видно, что оно было создано человеком. С таким уровнем внимания, вложенным в него, Альфарий, должно быть, построил его. Хорус нахмурился и положил его. «Что он получил от всего этого?» Преторианец пожал плечами. «Я не уверен. Несомненно, это был план внутри плана внутри плана. Для Фулгрима было бы разумно заказать эту атаку. Это причинило нам боль. Миллионы погибших, наша безопасность ослаблена, производство замедлилось до ползания, и мы оба потеряли много сыновей». «Он на нашем пороге, но мы оправимся». «Мы будем. Чистка Солара от своих агентов, ворота будут восстановлены, а стены будут укомплектованы. Мы будем готовы. Дорн повернулся к брату. «Мы выстоим». Спустя несколько недель после завершения Солнечной войны, остальная часть Легиона Сынов Гора во главе с тремя офицерами Морниваля прибыла с линии фронта, будучи отозвана Воителем. По пятам за ними шли Железные воины во главе с Пертурабо. Оба легиона сражались годами, поражая фланги Военного командира и замедляя его движение к Тронному миру, понеся при этом тяжелые потери. IV и XVI прервали свои обязательства, чтобы поспешить на Терру, поскольку Фулгрим больше не мог быть остановлен и поэтому нуждался в укреплении Тронного мира. Сыновья Гора сосредоточились на Терре и Луне, в то время как Пертурабо помогал Дорну ремонтировать Сферы и осуществлять заключительные этапы укрепления по всей Солнечной системе. Три легиона теперь стояли наготове, но многие на Тронном мире задавались вопросом, будет ли этого достаточно. Последующие месяцы были самыми мирными в Солнечной системе с начала Ереси. Легионы лоялистов восстанавливали то, что было повреждено во время Солнечной войны, пополняя запасы боеприпасов, ремонтируя броню, оружие и корабли, пополняя ряды вновь введенными боевыми братьями, но это было недолго. Шел седьмой год гражданской войны, и дальнобойные авгурские массивы на Плутоне обнаружили массивную варп-сигнатуру: Архи-Предатель и его орды прибыли. Затишье закончилось, пришла буря. Осада Терры- В течение тридцати дней Легионы Предателей сражались через Пять Сфер обороны, возведенных Имперскими Кулаками и Железными Воинами. Вторая битва за Плутон закончилась тем, что Сыны Фулгрима подняли флаг с изображением Кемосианского Феникса над горящими останками командного центра. Одна за другой Солнечные колонии падали на военную машину Предателя, поскольку миллиарды погибли, сопротивляясь Фулгриму, но они не могли остановить прилив, только задержать его. Над Марсом, как только превосходство пустоты было обеспечено, компании Железной Руки развернулись на поверхности Красной планеты, освободив последние несколько кузниц Темных Механикумов, которые пережили Раскол. Под руководством Ферруса Мануса Десятый легион эвакуировал как можно больше материалов, оружия и поврежденных варпом машин, чтобы пополнить свои силы для последней и самой критической фазы битвы: осады. Луна была потеряна в течение нескольких дней после того, как лакеи военного командира приземлились на нее. Когда луна Терры была защищена, силы Военного командира начали вторгаться в сам Тронный мир. После обеспечения безопасности нескольких крупных космодромов рядом с Дворцом, самое главное Львиные Врата и Космопорт Врат Вечности, осада началась всерьез. В течение нескольких недель Сыновья Хоруса, Железные воины и Имперские Кулаки доблестно защищали Императорский дворец от всех предателей, брошенных на них, демонов, отвратительных Разумов и многого другого. Несмотря на все их усилия, лоялистов медленно оттесняли назад. Врата Сатумина пали на двадцать третий день, а Конечные Врата-на пятьдесят седьмой. Осадные орудия Мануса и вызванные демоны бесконечно атаковали Стену Вечности, создавая трещины в ее почти неразрушимом материале. Еще один предатель пал перед его мечом. Он двигался как сдерживаемый шторм, размахивая и пикируя, ныряя и блокируя, парируя и нанося удары. Сын Фулгрима, Несущий Слово, Тысячный сын и многие другие были убиты его мечом. Не только легионер, но и боевой робот, Скитарии Темных Механикум и демоны. -Первый капитан, за вами! — крикнул один из его Храмовников. Сигизмунд повернулся, держа клинок наготове. Астартес Черного Легиона, его тело истекало ядовитой зелено-черной жижей из щелей в бронированных пластинах, бросился на него, крича безумие через решетку динамика шлема. Храмовник попытался перехватить чудовище Космического десантника, но был убит сзади Повелителем Ночи. «Я Его чемпион. Император, будь со мной сейчас. Дай моей руке силу и защити меня Своей праведностью, — пробормотал он, затягивая цепи на запястьях, которые привязывали к нему его меч. Извергающий чуму предатель размахнулся мерцающим молниеносным когтем, легко отклоненным Сигизмундом, и он шагнул в пределах досягаемости рук, скользнув мечом вниз по руке предателя, извиваясь и пронзая легионера через живот, когда тот извивался. Из раны хлынула грязная черно-желтая кровь, окрасив камень под ней. Легионер упал на колени, гнилые внутренности и кровь жизни вытекли на пол Императорского дворца. Предатель начал подниматься, удивляя Сигизмунда своей стойкостью, но первый капитан Седьмого Легиона сделал один сильный взмах клинком, отрезав ему обе ноги. Легионер упал на землю. Коррумпированный бывший Гвардеец Смерти извивался на полу, все еще заявляя о безумии из разрушенного горла. Сигизмунд вытащил из-за пояса зажигательную гранату, активировал ее и бросил в предателя Черного Легиона. Сигизмунд не ожидал криков, но он ожидал рева неповиновения или гнева. Ничего. Предатель упал на землю, горя, его плоть и кровь оставляли густой запах. Даже через фильтры шлема Сигизмунда стошнило. Отступив, он убил двух Железных Рук, которые объединились против раненого тамплиера. Легионер кивнул в знак благодарности и вернулся к жестокой схватке, которая доминировала в отдаленном коридоре, ведущем во Внутренний дворец. Три легиона лоялистов отступали постепенно, но нуждались в ротах, чтобы задержать предателей, пока большинство верных Астартес не отступят к следующему оборонительному бастиону. Сигизмунд и его компания сопровождали каждый блок, как и Ранн и его штурмовой отряд. Каждая битва стоила им солдат, но каждая выигрывала время и считалась стоящей. Сигизмунд развернулся от цепного топора Пожирателя миров, перевернул свой меч и пронзил XII легионера сзади. Сын Фулгрима бросился на него, демонстрируя шевроны сержанта. Кемосианец был опытным, как и многие из выводка Фулгрима. Стойка, быстрое парирование, финты-все говорило о том, кто пережил бесчисленные дуэли. Он продержался меньше пятнадцати секунд против Чемпиона Императора. Взмахнув клинком, чтобы удалить большую часть запекшейся крови, он увидел, как несколько отрядов Пожирателей миров вышли из заваленного обломками коридора и присоединились к битве, склонив чашу весов в пользу повстанцев. Сигизмунд чуть было не приказал отступить, но увидел капитана в синей и белой боевой пластине, несущего высокие рога шлема, которые теперь носили некоторые в Легионах предателей. Астартес поднял тяжелый цепной топор, более подходящий для примарха, чем космодесантник, затмевая по размеру и силе более распространенную форму, которая валялась на земле и поднималась Астартес с обеих сторон. Но не эти незначительные детали сообщили Сигизмунду о том, кто именно шагнул к нему. Нет, это была спокойная походка, как будто битва, бушующая вокруг, не имела никакого значения. Это движение и цепи, обернутые вокруг запястий ходока, с маленьким черным крестом, свисающим с них, сказали Сигизмунду, кто именно подошел к нему. -Сигизмунд, — раздался голос, гортанный и покрытый шрамами от бесконечной войны, -это было давно. Сигизмунд поднял клинок перед собой, увидев свое желто-черное отражение в зеркальной поверхности. Он сражался несколько дней без остановки, и за все это время он почти не чувствовал усталости. Но когда капитан космического десанта приблизился к нему, он почувствовал потерю и вес последних нескольких месяцев. Он будет сражаться со своим кузеном, своим близким товарищем, но он не знал, выйдет ли он живым. Но он не мог отступить, потому что он был Чемпионом Императора, и Его избранный воин никогда не уклонялся от долга. -Так и есть, Кхарн. Он занял оборонительную позицию; активное силовое поле его силового меча испускало аромат озона, заполняя фильтры. -Хочешь дуэль? В ответ зажужжал цепной топор Кхарна. Когда надежда начала угасать, а потери росли, прибыла Гвардия Ворона. Коракс и его ветеранские роты обошли линии предателей и вошли во Внутренний дворец, укрепляя осажденных лоялистов внутри. Остальная часть XIX распространилась по всей Терре, препятствуя способности Военного командира поддерживать осаду. С потоком Гвардии Ворона, укрепляющей оборону, осада продолжала затягиваться. Несмотря на своевременное прибытие Девятнадцатого легиона, предатели по-прежнему значительно превосходили лоялистов численностью. Под руководством Горгоны трещины в Стене Вечности стали больше, и в конечном итоге большая трещина теперь вела во Внутренний дворец. Предатели штурмовали это отверстие, но были встречены Хорусом Луперкалем, Пертурабо и Корвусом Кораксом, их сыновьями и тысячами имперских Кулаков. Три примарха сдерживали нападение, Хорус изгнал Кровожадного Ка’бандху, пока расщелина не была закрыта бульдозером. Дорн, командовавший обороной планеты из Тронного зала, был доволен. Это займет неделю, минимум, пока предатели снова не смогут прорваться. По мере того, как осада продвигалась вперед, Дорн знал, что верные Легионы, несомненно, приближаются, но он понятия не имел, когда они прибудут, и был полон решимости сопротивляться как можно дольше. Когда начался девяносто пятый день осады, защита Внутреннего дворца катастрофически потерпела неудачу. Клаксоны завыли, и панические сообщения хлынули на преторианца: Фулгрим телепортировался с ударной силой глубоко во Дворце и направлялся в Тронный зал. Он обнажил преторианский меч, жестом приказав своим хускарлам следовать за ним. Двери Тронного зала открылись. Триста Хранителей стояли наготове снаружи. Капитан-генерал Константин Вальдор приветствовал его. -Разве ты не должен быть рядом с Ним? Спросил Дорн, сжимая рукоять Меча. Вальдор проверил свое Копье-хранителя. «Император пришел к выводу, что если мы будем рядом с вами, то никто не сможет пройти мимо нас, чтобы добраться до Святилища Империалис. Поэтому мы защищаем Его. То есть, если вы поддержите нас, милорд. Дорн хмыкнул. — Ты знаешь ответ на этот вопрос, Константин. Вальдор наклонил голову в ответ, мрачная, понимающая улыбка играла на его обветренных чертах. Из коридора доносились выстрелы и взрывы. По воксу передавались боевые донесения и отрывочные приказы. Дорн расстегнул свой малиновый плащ, позволив ему упасть на пол, так как он только мешал. Зарешеченные ворота в коридоре сорвало с петель. Из дыры, проделанной мельтой, вывалились сотни одетых в пурпур и золото Астартес, многие из них с силовыми копьями и пурпурными плащами Гвардии Феникса, плохой копией золотых и красных Хранителей, которым они подражали. Фулгрим был во главе их, его искусственные доспехи были покрыты кровью верных трону легионеров. Военный командир поднял Огненный клинок в насмешливом салюте: «Брат!» Дорн приготовил свой клинок, его сыновья сцепили свои штормовые щиты Шаблон бдения и нацелили свои болтеры. Никаких речей, никакой подготовки к битве, только долг. «Имперские кулаки, защитите Тронный зал, убейте врага. За императора! Пристройка взорвалась огнем болтов и электрическим гулом силового оружия. Хускарлы Имперского кулака и Хранители Императора сражались со страйкфорсом Фулгрима, в то время как преторианцы сражались с финикийцами. В их поединке Фулгрим попытался склонить Дорна к искушениям и силе Хаоса, но Непреклонный ни разу не отступил от своей глубокой преданности отцу. Дорн был военным гением и сильным бойцом, но против Фулгрима, наделенного силой Хаоса, его просто превзошли. Дорн смог ранить Архи-Предателя, но в процессе был убит Огненным Клинком. Рогал Дорн, Бдительный, Стоический Сын, преторианец Терры, погиб, защищая ворота, ведущие в Святилище Империалис. Сразу же после этого Император вышел из Своего Тронного зала и сразился с Архи-Предателем, убив его после ожесточенной титанической дуэли, но в результате смертельно раненный. Контуженные Сыновья Фулгрима телепортировали тело своего отца обратно в Прайд Чемоса, а Третий Легион эвакуировал Терру, обеспечив другим Легионам Предателей кровавое отступление среди массового замешательства. Остальные три примарха прибыли и были в ужасе от смерти Дорна и погребения Императора, но никто не чувствовал потерю преторианца так остро, как Пертурабо. Осада была выиграна, и, в свою очередь, Ересь в целом, но все знали, что многое было навсегда потеряно. Пост-Ересь- Когда Легионы Предателей бежали с Терры, Империум собрал свои силы для великой контратаки. В год Антракта лояльные примархи и их Легионы реорганизовали и сосредоточили свои накопленные силы в Соле. Каждый из девяти примархов посетил своего отца в Тронном зале, и все они посетили место упокоения Рогала Дорна, первого, кто лег в Гробницу примархов на Терре. Колокола тяжело звонили, звук шумел и эхом разносился по всей Терре, когда все население планеты оплакивало Рогала Дорна, Первого преторианца Императора. Шкатулка Бдительного щеголяла Аквилой по бокам, но черный кулак VII был украшен в центре. Падшего примарха несли его братья. Хорус, Вулкан, Жиллиман и Сангвиний несли шкатулку с легкостью, но их лица были опечалены. Обычный человек не увидит этого, но Архам знал, что они оплакивают своего брата внутри. Позади них шел Леман Русс, одетый в лучшие волчьи шкуры и починенный боевой доспех; Лев Эль’Джонсон в черных доспехах, длинные светлые волосы тщательно расчесаны, а рука сжимает эфес Львиного Меча, Мортарион, используя свое упорство жнеца почти как трость, клочья воздуха, зараженного Барбарусом, просочились наружу из его маски ребризера; Корвус Коракс, казалось, скользил по керамитовому шоссе, мантия, покрывающая его доспехи, была сделана из тщательно выщипанных вороновых перьев. Позади примархов маршировали десять тысяч избранных Имперских Кулаков, где торжественно маршировали Архам и другие офицеры VII. За ними последовали тысяча легионеров из каждого из девяти других легионов, а затем сотни тысяч сухопутных солдат и моряков. Над головой пролетала эскадрилья за эскадрильей истребителей, каждый из десяти истребителей поднимался и уходил, сигнализируя о потере, понесенной Человечеством. Со слезами на глазах, одетые в черный траур, смотрели миллионы и миллионы землян. Взрослые мужчины беззастенчиво плакали, их жены и дети добавляли к какофонии шока и печали. Дорн был первым примархом, погибшим в Ереси, и единственным верным, и это все еще было ударом по массам. Потерять такое существо означало показать, что даже полубоги могут умереть, а Император, погребенный на Золотом троне, показал, что даже богоподобные фигуры могут истекать кровью. Вселенная больше не имела смысла, который когда-то имела. Были сомнения в будущем, и это справедливо. Большая часть Терры была каким-то образом повреждена во время осады, и ремонт только начался, в основном с расчистки бесчисленных тонн щебня и груды трупов. Во главе всего этого стоял Пертурабо, недавно возведенный на вакантный пост преторианца. Второй преторианец шагал, как несокрушимая сила природы, высоко подняв Меч преторианца, возглавляя процессию к Гробнице примархов, спроектированной Железным Королем. Процессия началась у разрушенных остатков ворот Сатумина и шла более шести часов к Гробнице, глубоко внутри Дворца. Архам чувствовал, как чувство вины давит на него, когда он шел вместе со своими братьями. Он был Мастером Хускарлов, командиром телохранителей Дорна, и он потерпел неудачу! Почему его отец умер, а он остался жив? Он пожалел, что не умер во время Осады, потому что тогда ему не придется постоянно чувствовать дыру, оставленную смертью примарха. Процессия достигла Гробницы, мраморные ступени вели к пристройке с колоннами, открытой для окружающей среды. Колонна, уходившая далеко за горизонт, была остановлена, и только примархи и офицеры Седьмого легиона шли по этим ступеням. Остальные последуют за ним, но они будут первыми. Там был помост, и гроб был положен. Она была закрыта, потому что смертные никогда не должны были видеть примарха в таком состоянии. Все остальные потомки Императора ранее выражали свое личное уважение в частном порядке; это была всего лишь церемониальная формальность. Когда гроб был поставлен, примархи двинулись за ним, чтобы посмотреть на вход, Архам почувствовал необходимость встать рядом со своим прародителем. Он и шесть других оставшихся Хускарлов встали рядом с ним. Лев недовольно нахмурился, но Пертурабо кивнул, видя их намерения. Последовал момент почтительного молчания. Железный преторианец положил руку на гроб, на мгновение склонил голову, а затем поднял ее. -Впусти их, — приказал он. Приказ был передан тем, кто находился снаружи, и так началось прибытие тех, кто хотел выразить свое уважение тому, кого благосклонно помнили как самого благородного из всех. Когда первая волна боевых братьев Имперского кулака поднялась по ступеням, Архам обнаружил, что у него все еще есть долг. Возможно, Дорн умер, но его тело нужно будет охранять. Это был его способ искупления и признания всем, кто видел его, что он никогда не покинет сторону своего отца. Семь Хускарлов, последние из их ордена, стояли на страже примарха, тогда, сейчас и всегда. Когда началась Великая чистка, Седьмой легион действовал как стратегический резерв для Империума, укрепляя уязвимые фланги и ослабленные аванпосты. Это не означает, что VII был выстроен в сторону, далеко от него, поскольку хроники отмечают, что сотни сражений велись Имперскими Кулаками во время Зачистки, начиная от незначительных стычек в захолустных звездных системах и заканчивая большими наступательными движениями, которые толкали против Синдиката Хаотика на доменах, удерживаемых предателями. Примечательными действиями были Экстерминатус Кемоса и Чогориса, среди множества бесчисленных других. После завершения чистки Седьмой легион распался на шесть глав в соответствии с арендаторами Кодекса Астартес, хотя Черные тамплиеры, основанные бывшим первым капитаном Сигизмундом, были заметно против Кодекса и шли по линии одобрения и порицания в течение многих лет. В последующие столетия Имперские Кулаки и их Преемники помогали строить и гарнизонировать первую волну миров-крепостей Железной клетки вместе со своими любимыми кузенами Железными Воинами и их потомками. В восьмом веке M31 Первый крестовый поход мести был начат военным командиром Тайбериусом Сакаэроном. Крестовый поход Возмездия бил по Железной клетке, окружающей Око Ужаса, ища слабые места и отверстия, которых было немного. В тех, которые были найдены и использованы космодесантниками Хаоса, Ордена, укомплектовывающие Клетку, отказали Заклятому Врагу в возможности закрепиться в самом Империуме. Когда гамбит Военного командира начал выдыхаться, Сакаэрон закончил его, сделав Крестовый поход эффективной ничьей, поскольку ни один из них не смог обеспечить много критических или стратегических побед. Обе стороны использовали Первый крестовый поход возмездия в качестве испытательного полигона, и методы, опробованные в Первом, будут повторены и применены с более эффективным эффектом тысячелетия спустя. Несмотря на то, что Империум выдержал Крестовый поход Возмездия, ужасные новости достигли Астартес Имперских Кулаков: преторианец Пертурабо был мертв, убит Демоном-примархом Феррусом Манусом на Олимпии во время Второй железной войны. Когда ударная волна смерти еще одного Верного Примарха распространилась по Империуму, как лесной пожар, Железные Воины и Имперские Кулаки собрались на совет и согласились, что протекторат Тронной Системы должен перейти к ним самим. При поддержке выживших примархов, в частности Льва, Сангвиния и Хоруса, Высшие Лорды Терры согласились, что дальнейшая защита Солнечной системы должна перейти к генным линиям двух преторианских примархов. С тех пор две родословные защищали и контролировали Систему Сол, а Ордена служили столетний срок службы, который чередовался между двумя генными линиями. Эта цепь не прерывалась вплоть до хаотического Правления Крови, пережив такие великие бедствия, как Война Зверя, Обезглавливание, пятилетнее Междуцарствие Новой Терры, Катаклизм и медленное и неуклонное исчезновение оставшихся примархов. Система, просуществовавшая более четырех тысяч лет, теперь была разрушена стремлением одного человека к власти. Мастер Администратума и Экклезиарх Имперского Вероучения Гога Вандира контролировал и манипулировал Верховными лордами, чтобы использовать свое вето в первый и единственный раз против нового избранного Преторианского совета Преторианского ордена: Несущих Войну Императора. Это помешало Несущим Войну исполнить свой долг в Соле, и отношения между Адептус Астартес и имперским правительством стали напряженными. Это было на пике могущества Вандира, и тиран еще не мог быть наказан, поскольку текущая политическая ситуация в Империуме была в лучшем случае слабой, а Шестой крестовый поход возмездия, часто называемый Столетним крестовым походом, находился на завершающей стадии и, естественно, был в центре внимания Орденов космического десанта. Однако правлению Вандира не суждено было длиться вечно. После того, как орды Сакаэрона были отброшены назад к Оку и граница снова была защищена, Вандир становился все более жаждущим власти и безумным. Теперь целые сектора клялись в верности Вандиру, который заменил Императора, Экклезиархия начала трещать по швам, а сердце Империума поддерживало Экклезиарха из слепой веры, в то время как большинство других звездных систем только на словах служили Вандиру, чтобы избежать священного крестового похода и гражданской войны в масштабах Империи.Ересь казалась неизбежной. К счастью для Империума, в мире Диммамар харизматичный и лояльный Императору Себастьян Тор начал осуждать тиранию Вандира. Триллионы стекались к нему, и в течение нескольких лет Тор собрал огромные силы Имперского флота, гвардии и других вспомогательных подразделений. Вандир отправил армаду тамплиеров Братерис, которая впоследствии была потеряна со всеми руками в том, что быстро стало известно как Буря Гнева Императора. Намереваясь свергнуть Вандира и, казалось бы, благословленный Императором, Адептус Астартес начали клясться в своей поддержке Тору. Несколько месяцев спустя начался Земной крестовый поход, в котором Дворец Экклезиархии был осажден Астартес во главе с Имперскими Кулаками и Железными воинами. Осада длилась всего несколько дней, так как тамплиеры и ополченцы Frateris были всем, что стояло на пути между сторонниками Трона и лакеями Вандира. Сражаясь бок о бок космодесантники были полностью женской организацией, известной как Дочери Императора. Дочери происходили из мира Сан-Леор, и Вандир попытался склонить их на свою сторону, но Дочери отказались, видя ложь и манипуляции коррумпированного Верховного Лорда. Позже Вандир вернулся в мир только для того, чтобы найти его часовни и аббатства пустыми, Дочери эвакуировались, так как знали, что теперь они стали целями и врагами Экклезиарха. Дочери в конце концов оказались на Диммамаре и поклялись в верности Себастьяну Тору, видя в нем Святой Свет Императора. Таким образом, у Тора был хорошо обученный, хорошо оснащенный и горячо преданный религиозный телохранитель. После того, как последние баррикады были разрушены, Тор сверг Вандира перед Верховными лордами и предал его суду перед божественным полутрупом Самого Императора. Никто не говорит о том, что произошло, но когда собравшиеся командиры Орденов космического десанта, лидеры Дочерей и Тор вышли из частной аудиенции Мастера Человечества, Вандира нигде не было видно, предположительно казненного перед Императором как форма божественного гнева Адептус Кустодес. С окончанием Царствования Крови Несущие Войну Императора начали свое вековое протекторат, и цикл продолжился еще раз, оставаясь непрерывным с тех пор. При Торе было проведено много реформ, в частности, Верховный Лорд Терры не мог занимать несколько должностей, как Вандир, и создание Священного Синода на Офелии VII, а также расформирование Братства тамплиеров и милиции, заменив их адептами Сороритас, которые будут действовать как внутренние смотрители Имперской империи.Вера и искоренение церковной коррупции, где бы они ее ни нашли. Сейчас 41-е тысячелетие, и Империум знает только войну. Окруженный со всех сторон мириадами ксеносов, еретиков и демонов, Империум изо всех сил пытается выжить. Карантин Тиранидов, стратегическая изоляция и сдерживание некронов, первые столкновения с несколькими империями орков, охота на флоты рабов Темных эльдар, гарнизоны пограничных зон между Империумом и различными видами ксеносов, такими как Тау, быстро истощили большую часть имперской войнымашина и ее огромные резервы. А поскольку скоро начнется Одиннадцатый крестовый поход возмездия, Империум оказался в затруднительном положении, невиданном со времен Ереси десять тысяч лет назад. Несмотря на тяжелую ситуацию, Имперские кулаки остаются такими же бдительными, как и в первые годы Великого крестового похода. Все сыны Дорна знают о жестокой буре, которая приближается, и никто не вздрагивает от нее, вместо этого они готовы защищать Царство Императора в его самый темный час. Организация- В отличие от Орденов, рот или батальонов большинства других Легионов Астартес, роты Имперских Кулаков обычно насчитывали не более двухсот легионеров, и нередко были меньше этого. Эта небольшая по размеру компания позволила легко распространить VII по всему Империуму, помогая продвигаться по быстрому завоеванию галактики, и во время Ереси десятки жизненно важных миров были размещены и защищены сынами Дорна, действуя как шипы на стороне Архи-Предателя. После Ереси Фулгрима и Великой чистки Имперские Кулаки без колебаний приняли Кодекс Астартес, хотя Черные тамплиеры и их потомки лишь на словах давали самую минимальную поддержку магнум опус Жиллимана, особенно с точки зрения выделенной Кодексом рабочей силы. Тем не менее, Имперские кулаки считаются соответствующими Кодексу главами и выставляют десять рот по пятьсот космических десантников в каждой. Примечательной единицей, которая больше не существует, являются хускарлы Дорна. Когда-то легендарные телохранители Седьмого Примарха, выжившие из этого подразделения были очень немногочисленны после Ереси и поклялись вечной клятвой охранять труп своего прародителя до самой смерти. Это продолжалось несколько веков, пока один за другим они не начали отмирать или исчезать, обычно без следа. С тех пор как была введена Преторианская система, какой бы Орден ни стал новыми защитниками Терры, у него всегда будет отряд чести, охраняющий вход в Гробницу Примархов, всегда почтительно почитающий и обеспечивающий фактического телохранителя, поскольку Гробница считается святым местом Имперским Культом, и многие религиозные фанатики пытаются штурмовать ее.здание, чтобы взглянуть на запертые в стазисе шкатулки, в которых хранятся несколько примархов или принадлежащие им предметы. В терранском подполье ходят упорные слухи, что остается один Хускарл, который защищает от теней и устраняет угрозы, обычно агентов Хаоса или культы ведьм, прежде чем они могут стать угрозой для текущей повседневной почетной гвардии Гробницы. Инквизиция и несколько Преторианских орденов исследовали этот вопрос, но еще не нашли убедительных доказательств того, что такой Астартес существует. Тем не менее, титул упомянутого космического десантника, который, по слухам, называется преторианцем Дорна, испуганно бормочется преступный мир Тронного мира. Вербовка- У Имперских Кулаков есть два официальных первичных мира вербовки: Инвит и Терра, хотя многие Кулаки, как прошлые, так и настоящие, были завербованы по всей галактике, отобранные их силой воли и сильным характером. Несмотря на наличие двух родных миров, Имперские Кулаки организованы в основном как флотский орден, причем каждая боевая баржа обладает знаниями и оборудованием, необходимыми для превращения непроверенных Претендентов в готовых к развертыванию боевых братьев. По оценкам, три четверти Ордена в любое время набираются из миров, отличных от Терра или Инвит. Уникальная философия Имперских кулаков о том, каких молодых парней они вербуют и почему, лучше всего объясняется Рогалом Дорном, когда он прокомментировал в первые годы командования VII: «Мне нужны рекруты, а не вассалы». Это означает, что каждого легионера, а затем и боевого брата Ордена, сначала просят присоединиться добровольно, с испытаниями и трудностями, с которыми столкнутся Претенденты, четко изложенными и объясненными им. Те, кто говорит «нет», навсегда попадают в черный список и никогда не будут завербованы, но те, кто говорит «да», зная, что их ждет, относятся с уважением и начинают процесс становления космодесантником. Родной Мир- Родной мир ордена Импрских Кулаков-это на самом деле два мира: Инвит и Терра. Несмотря на то, что Дорн вырос и пришел к власти на Инвите, Седьмой Примарх считал Терру своим истинным домом, и это отношение было передано его сыновьям. Хотя у них есть два мира, которые можно назвать домом, Орден остается флотом на практике, посещая каждый мир только каждые несколько десятилетий, чтобы восполнить потери или провести техническое обслуживание и ремонт своих военных кораблей. Даже во время Великого крестового похода и Ереси Имперские Кулаки базировались на флоте, и как таковые щеголяли самым большим флотом Легионес Астартес, несмотря на то, что их численность никогда не превышала ста пяти тысяч на их высоте до резни в Зоне Высадки. Современные Имперские Кулаки все еще выставляют один из крупнейших военных флотов из всех Орденов Астартес в Империуме, все еще возглавляемый Фалангой. Верования- В отличие от большинства своих братьев, таких как Лоргар, Жиллиман или Пертурабо, Имперские Кулаки в значительной степени избегали создания мини-империи внутри Империума, не включая Кластер Инвит. В то время как они гарнизонировали бесчисленные миры, это рассматривалось как временное, и на немногих, где они остались в качестве постоянных защитников, они редко правят планетой напрямую, вместо этого работая рука об руку с местным планетарным правительством. Генное семя- Генное семя Имперских Кулаков стабильно и чисто, хотя ему не хватает Суссан мембраны и железы Бетчера. Эти два органа либо исчезли до открытия Дорна, либо никогда не были включены в генетическое наследие Седьмого Примарха; исторические записи на эту тему скудны. Другой вопрос, по-видимому, переплетенный с сынами Дорна, — это фокус достижения дисциплины через боль, следовательно, побеждая ее. Эта одержимость была начата Дорном, использующим оригинальную Перчатку Боли в последние годы Великого крестового похода и впредь до его смерти. Впоследствии многие астартес линии Бдительного участвуют в использовании Перчатки Боли, чтобы сосредоточить свой разум и преодолеть боль, показывая себя ее хозяевами, а не ее слугами. Боевой клич- Обычные боевые кличи: «В память Примарха!» и «Во славу Дорна и Императора!», но наиболее часто используются, естественно, «За Императора!»