What are you afraid of?

      Чу Ваньнин был занят своими делами в павильоне Алого Лотоса. Требовалось смастерить ещё несколько ночных стражей, на столе накопилось уже достаточное количество чертежей новых деталей для очередных механизмов, упрощающих жизнь простых жителей, работавших в поле. Но Чу Ваньнин чувствовал, что всем этим он занимался только из-за одной корыстной цели - отвлечься. Все валилось из рук, рука дрожала при попытке начертания схем и иероглифов, он то набирал слишком много туши на кисть и портил бумагу пятнами, то забывался и еле водил наполовину сухой кистью по бумаге, а когда смотрел на готовую работу, уже не мог вспомнить, что же именно он хотел написать. Всю его рассеянность можно было оправдать, но, по скромному мнению самого Чу Ваньнина, нельзя было простить. Он ожидал течки как смертной казни. Каждый раз, когда приходила течка, учителю было худо: его разум попросту не мог справиться с желаниями его тела, в один миг он просто его подводил, и Чу Ваньнин мог неосознанно начать тереться о свою кровать (хотя позже ему становилось очень стыдно), он становился слишком чувствительным к запахам. Отчего учитель, конечно же, не мог выполнять свои обязанности некоторое время. Его это неимоверно раздражало, огромное количество работы постоянно откладывалось на ещё неопределенный срок, он мог бы спасти столько жизней, сохранить столько рук от твердых мозолей, продолжая усердно работать но... Запах его учеников, как взрослеющих альф, сильно изводил. От запахов некоторых альф и омег жутко хотелось чихать, будто все их естество создано из одного жгучего перца, от некоторых запахов его очень сильно тошнило, ему требовалось приложить неимоверное количество усилий лишь для того, чтобы не начать блевать прямо на месте, иначе он потеряет лицо, или, что звучало для омеги еще хуже, о нем начнет беспокоиться мадам Ван. А мадам Ван снова принесет очень горькое лекарство, от которого ему станет легче на некоторое время, но Чу Ваньнин, как самый серьезный заклинатель, всегда просчитывающий все риски, все плюсы и минусы того или иного действия, не собирался терпеть эту горечь. Да, её можно заесть чем-нибудь сладким, но горький осадок на языке всё же остается, так что... Чу Ваньнин предпочитал возводить барьер над павильоном Алого Лотоса чуть ли не за неделю перед течкой. Так уж его точно не потревожат ни посторонние запахи, ни горькие лекарства, ни тот восхитительно пахнущий альфа... От этого запаха порой подкашивались ноги, к его обладателю хотелось прижаться и стоять, внюхиваясь в его одежду, хотелось понять, настолько ли сильно пахнет его кожа, хотелось лизнуть. К сожалению, так пахнул его подрастающий ученик - Мо Жань. Природа очень жестоко шутила над Чу Ваньнином. Что ж, Чу Ваньнин как-нибудь это переживёт. И пусть запах Мо Жаня, как почти взрослого альфы, начинает отвлекать уже даже во время занятий, проводимых Ваньнином и не во время течек... Ваньнин это обязательно переживет. Мо Жань молод и красив, энергичен, он влюблён в прекрасного и нежного юношу - Ши Мея. Ши Минцзин являлся бетой, но многих альф подобное зачастую не расстраивало, особенно если бетой являлась девушка. Потомство ведь всё равно будет. Очевидно, Мо Жаня не волновал вопрос продолжения рода, раз тот так ухлёстывал за мужчиной-бетой, ну и пусть... Если бы Ши Мей мог родить тому ребенка, Ваньнину стало бы ещё сложнее жить на этом свете. По понятным причинам. Ребёнок был бы невыносимой копией отца, таким же сложным в воспитании, но если бы ребёнок родился альфой, ему бы определенно досталась бы мускулатура отца, его растрепанные волосы и очаровательные ямочки. От Ши Мея тот бы тоже взял все самое лучшее - нежность кожи и его чарующий голос. В общем... Даже хорошо, что Ши Мей не омега. Тогда бы он мог испортить себе жизнь с раннего возраста - примерно с начала пубертата - ведь если Мо Жань не выпускал бы того из постели... Пусть это и называется двойным совершенствованием, силы у Ши Мея не сильно бы и увеличились, бедный юноша так и остался бы до старости лишь тем, кто вечно рожает детей для этого неугомонного... От своих же мыслей об альфе и детях от Ши Мея Чу Ваньнин очень сильно разозлился. Видимо, течка действительно близко, раз он не может просто спокойно сидеть за работой. Будет лучше, если Ваньнин пойдет прогуляется, не стоит портить материалы, из них можно будет смастерить что-нибудь путное, когда Чу Ваньнин снова сможет нормально сконцентрироваться на работе. Через неделю, возможно. А пока что его будет ждать только отдых. Бесполезное время, когда Ваньнин не может ничего сделать, всё валится из рук, или на его тело неожиданно накатывают волны жара при мыслях о... При неприличных мыслях, которые праведный заклинатель всегда должен отгонять от себя. При мыслях, от которых Ваньнин должен воздерживаться. Но иногда так хочется просто... Ваньнин сначала плотно зажмурился, и его сознание начало вырисовывать смутные образы, но он так и не дал им превратиться во что-то конкретное, резко выдохнув и опустив голову, рассматривая пол чтобы сосредоточиться. Да что это сегодня с ним?

***

- Как думаешь, нам стоит сегодня проведать учителя? - спросил обеспокоенный Мо Жань. - И с чего бы тебе беспокоиться о нашем учителе, тем более сейчас? Знаешь же, что он периодически закрывается для медитаций в своем павильоне, а барьер никого не пропускает. - ответил Мо Жаню его двоюродный брат. Слова были легкомысленными, но в них всё же можно было уловить нотку тревоги. Пусть состояние учителя пугало его учеников, подобное не было редкостью. Возможно, очередной приступ его загадочной болезни, о которой никто не хотел распространяться, но Чу Ваньнин не был на грани смерти, а идти в павильон Поломанных Ног себе же дороже. - А с того, Мэн-Мэн, что вчера тот выглядел особенно болезненно. Мне показалось, что тётя снова собирается дать ему какое-то лекарство. - Ну и? Это дело учителя. Если он пропустит её, конечно. - А если тётя принесёт ему вместе с лекарствами сладости, то он примется за свое восстановление немного охотнее... - С чего тебе, тупой псине, так думать? Учитель очень привередлив в плане еды, ты видел, что он выбирает в зале Мэн По, он еще не на каждую сладость согласится. Правда считаешь, что его так легко подкупить? - Сюэ Мэн вернул Мо Жаню оскорбление за "Мэн-Мэна", скрестив свои руки в сияющих серебряных доспехах на груди. - Раз уж такой умный, сходи к матери, попробуй уговорить её взять тебя с собой, когда она пойдет относить ему лекарства. Она не согласится, а если и согласится, то учитель тебя сразу же выпнет, как только увидит, что ты маячишь поблизости. - Ну это мы ещё посмотрим! - ухмыльнулся Мо Жань уже больше своим мыслям, чем словам Сюэ Мэна.

***

      Мадам Ван снова перетирала какие-то недавно высушенные ею травы, готовя их для отвара Чу Ваньнину. Она знала, что он, как омега, будет достаточно сильно мучиться эту неделю течки, всё-таки насколько сильным заклинателем бы тот ни был, он не сможет противиться своему телу, как человек не может заставить себя отрастить потерянную ногу. Мо Жань крутился возле неё продолжительное время, несколько раз подавая ей необходимые инструменты или спрашивая, что ей ещё нужно принести. В последнее время он казался слишком старательным во всех вопросах, касающихся его учителя. Он попытался уговорить тётю добавить в порошок немного сахара или хотя бы сладких ягод, но мадам Ван наотрез отказывалась, ссылаясь на то, что тогда лекартво будет не настолько действенным. Мо Жаню следовало бы спросить, от чего именно учителю помогает данный отвар, но он не стал - он прожил с этим человеком всю свою прошлую жизнь. Кому, как не Этому Достопочтенному знать, что Чу Ваньнин, Бессмертный Бэйдоу, Юйхэн ночного неба, Чу Фей, его ненаглядный учитель - омега. Это было так удивительно. В прошлой жизни, когда они поженились, Мо Жань не упускал ни одной течки Чу Ваньнина, всегда вдоволь издеваясь и пользуясь учителем, что не мог совладать с желаниями свого тела, становился таким раскрепощенным в постели, а позже старался от него отгородиться, будто это не он так сладко стонал и выгибался под ним. Мо Жань всё помнил. Отчетливо и в деталях. Именно поэтому, каждый раз, когда мадам Ван готовила это лекарство для учителя, Мо Жань был как на иголках. Почему-то становилось всё равно на Ши Мея, хотя Мо Жань мог провести с ним так много времени, пока учитель там мается от течки в своем павильоне, но что-то внутри Мо Жаня всё чесалось и зудело, не давая спокойно усидеть на месте. А в этот раз особенно. Тут Мо Жаню пришла, наконец, умная мысль, и он тут же поспешил поделиться ею с тётей. - А что если я сделаю учителю засахаренные ягоды, и тётушка отнесет этот скромный подарок учителю вместе с лекарством? - Чтож, думаю, засахаренные ягоды не должны сильно повлиять на свойства отвара, главное, чтобы Юйхен съел их уже после того, как примет лекарство... У Мо Жаня глаза загорелись. Видимо, Чу Ваньнин всё-таки пропустит тетю за барьер, который в этот раз поставил значительно раньше положенного срока. - Тогда я побежал! Только, тётушка, пожалуйста, дождитесь меня! Я мигом!

***

      Юйхену с самого начала не везло. Если о раннем наступлении течки он еще знал, то о том, что ученики одного из старейшин вернулись с задания сильно ранеными, и им потребовалась помощь мадам Ван, а та, засуетившись, решила поручить лекарство Мо Жаню, надеясь, что Чу Ваньнин просто решил на всякий случай чуть раньше закрыться у себя в павильоне - нет. И он был абсолютно не готов почувствовать запах молодого альфы у себя на пороге в тот момент, когда он мог лишь с огромным усилием воли натянуть на себя маску благоразумного человека и принять лекарство от мадам Ван, которая обычно быстро уходила после проверки его меридианов. - Этот ученик приветствует учителя, тётя попросила передать вам... - Мо Жань не успел договорить, как его грубо прервали. - Почему ты здесь? - голос глухо доносился из другой комнаты, так что Мо Жань не мог увидеть перепуганного лица Чу Ваньнина, до которого с опозданием начало доходить, что его тело решило предать его в самый ненужный момент. По телу прошлось мерзкое ощущение, и у Ваньнина начала выделяться смазка. Может ощущения и не были столь мерзкими, как омега каждый раз о них отзывался, но его совесть и благочестие вопили очень громко, когда он мог с собою совладать. Понимание, что он так реагирует на запах собственного ученика жалило слишком сильно. Чу Ваньнин внутренне взмолился чтобы Мо Жань не обладал хорошим нюхом и не смог понять, что же происходит с его учителем, да ещё и в его присутствии! - У-учитель, у вас всё хорошо? - к сожалению, никто не услышал мольбы Бессмертного Бейдоу, и Мо Жань никак не мог не учуять знакомого запаха, от которого у него всегда отключались всякие мысли, а тело двигалось на автомате. Мо Жань пошел искать Чу Ваньнина. - Никуда не иди, оставь это на столе и можешь быть свободен! - Чу Ваньнин услышал медленные шаги своего ученика, приближающегося к комнате, в которой находился Ваньнин. Он отошел от двери, заметив, что неосознанно к ней прижался. - Но я всего лишь хочу помочь своему учителю... - голос Мо Жаня сделался низким и бархатным, Ваньнина, услышавшего его, с непривычки передернуло. Чем отчетливее ощущался запах Мо Жаня, тем сложнее было Ваньнину себя контролировать. Ему пришлось прикрыть свой рот рукой, потому что его тело снова обдало жаром, и по нему прошлась волна неконтролируемой дрожи, смазка постепенно начала пропитывать его нижние одежды. Вся ситуация была непозволительно смущающей, Ваньнин понимал, что должен отхлестать Мо Жаня Тяньвень за такое своеволие, но руки не слушались. Когда Мо Жань подошел к двери, между ними оставались считанные сантиметры. Можно было услышать дыхание друг друга. Ваньнин дышал прерывисто, задыхаясь от стыда страха, Мо Жань это чувствовал. Лучшим вариантом было покинуть павильон, оставив учителя наедине с его проблемами. Так вопил разум Мо Жаня. А тело двигалось согласно его желаниям. - Учитель, я вхожу. Чу Ваньнин испустил короткий вдох, подивившись неприличности всего происходящего, но лишь отступил на несколько шагов назад от двери. Какая-то неизведанная, животная его часть постоянно тянулась к этому альфе, и сколько бы его разум не бился внутри его черепа, он не мог ей противостоять. И если бы он допускал эту мысль хоть на секунду, он бы понял, что он и не хотел этого делать. Все-таки жизнь длинна, и за это время Чу Ваньнин мог совладать с собой. Только сейчас он отпустил себя. Когда их взгляды встретились, оба замерли. Ваньнин смотрел с примесью нерешительности в вечно ледяном взгляде, глаза Мо Жаня были лишь вопрошающими. Мо Жань порывисто обнял учителя, добравшись до него в три коротких шага. Ваньнин опустил глаза в пол и прерывисто вздохнул, даже не подозревая, насколько привлекательными сейчас для Мо Жаня звучали любые звуки, вырывающиеся из уст Ваньнина. Аккуратно окутав талию альфы своими рукавами, учитель сдался. Ну и пусть. Раз природа хочет соединить их, пусть так и будет. Ваньнин не станет противиться судьбе. Если та хочет, чтобы его цветок сорвал его ученик, ухлестывающий за другим мужчиной, пусть так и будет. Сил не осталось. - Учитель, посмотрите на меня. - Мо Жань приподнял подбородок Ваньнина, но учитель зажмурился и подался вперед, неумело утыкаясь тому в губы. Мо Жань ухмыльнулся в поцелуй, положил ладонь на гладкую кожу щеки, принявшись двигать губами. Для Ваньнина все ощущения были шокирующими, он забыл, как правильно дышать. Пытаясь вдохнуть, он приоткрыл рот, чем его ученик тут же решил воспользоваться, проникая языком. Он ласкал его медленно и аккуратно, боясь спугнуть. Кончики их языков столкнулись, и Мо Жань, дразня, решил погладить Чу Ваньнина. Чу был слишком неумел в поцелуях, его слюна начала стекать по подбородку, и Мо Жань вытер её своим рукавом. От горячего и влажного поцелуя колени Ваньнина стали подкашиваться, он задышал намного чаще, запах невольно усилился. Смазка уже точно пропитала его нижние штаны и начала течь по бедрам, постепенно остывая и вызывая неприятные ощущения. Хотелось плакать. Разорвав поцелуй, Мо Жань снова попросил учителя посмотреть на себя. Пересилив свои страхи, Ваньнин все же смог открыть глаза, ожидая насмешки, да чего угодно. Но на него лишь тепло смотрели тёмные глаза с фиолетовым отливом, альфа улыбался, демонстрируя ямочки. - Ч-что ты..? - Ваньнин, я не собираюсь делать ничего против твоей воли, но если ты позволишь мне, я как следует позабочусь о тебе, хорошо? Ты ведь позволишь? - Мо Вэйюй! - слова были больше похожи на плач, а учитель уткнулся в шею своему ученику, стыдливо вдыхая его запах. Видимо, Мо Жань тоже выпустил свои феромоны, иначе как еще объяснить усилившееся между ними притяжение? - Ну же, Ваньнин, скажи. - Хорошо, - робкий полувыдох. - только я... боюсь. Чтобы сказать это, Юйхэну пришлось собрать в кулак всю свою решимость и выкинуть всю свою гордость. Так тяжело было признать, что ему хочется этого альфу... Последствия могут быть ужасными, но Ваньнин твердо решил не отступать. - Учителю не стоит бояться, этот ученик хорошенько о нем позаботится