What are you afraid of?

Просыпался Ваньнин медленно и неохотно. Он хотел обернуться и снова попасть в объятия, но вскоре понял, что в комнате никого нет. Неожиданно стало неуютно. Он начал принюхиваться. Окно было открыто, через него проникал свежий утренний воздух и запах цветов с деревьев хайтана. Чистая, выстиранная одежда лежала рядом с кроватью, простыни были свежими. Сам Ваньнин немного пах альфой, но его тело было чистым. Казалось, что всё произошедшее было сном, но в комнате Ваньнина никогда не было так чисто, а оставшийся на его теле запах говорил обратное. Слёзы потекли по его лицу, он не мог даже зарыться носом в простыни, чтобы почувствовать альфу. Его нигде не было. Ваньнина бросили. Чу Ваньнин лёг на бок и зарылся носом в свои колени, так он мог чувствовать хотя бы какой-то запах, который вчера его окружал плотным облаком. Глаза феникса покраснели, а нос разбух, из груди постепенно начинали вырываться рыдания. Его просто взяли и бросили! Хотя чего ещё можно было ожидать от молодого альфы? Конечно, он предпочтет молодого, красивого Ши Мея, а не страшного, старого, со скверным характером Ваньнина. Стыдные фантазии были лишь фантазиями, Ваньнину не стоило себя ими тешить, как бы хорошо ни было вчера ощущать то, на что Ваньнин раньше никогда не надеялся. Всё было очевидно ещё с самого начала! Старое увядшее дерево будто снова зацвело, глубже впиваясь в землю иссохшими корнями, теперь наполненными чистой и живительной влагой, но теперь в саду вновь наступила засуха. За рыданиями и самобичеванием Ваньнин провёл достаточно времени, чтобы уснуть. Он почувствовал, как кто-то пересекает барьер, а позже краем уха уловил, как открываются двери. На то, чтобы встать, сил не осталось. Мо Жань прокрался к кровати, думая, что Чу Ваньнин ещё спит. Он оставил еду на столике, а сам присел на край кровати и коротко поцеловал Ваньнина в щеку. Он начал гладить его по спине, стараясь разбудить, но Ваньнин всё не поднимал голову. - Баобей, просыпайся, нужно хорошенько позавтракать и восстановить силы, - вкрадчивый нежный голос заставил Ваньнина снова начать ронять слезы. Что ему тянуться к этим каплям, орошающим листву, если ему никогда не напиться сполна? Он отвернулся и уткнулся лицом в подушку. - Ну же, я знаю, что ты уже не спишь. Баобей? - Уходи. - угрюмый голос прозвучал словно гром среди ясного неба. Больше Чу Ваньнин не мог из себя выдавить, иначе Мо Жань точно поймет, что тот плачет. - А? Ваньнин, что случилось? В ответ последовала оглушающая тишина, и Мо Жань прилег на кровать, обняв Ваньнина. - Ваньнин, у тебя что-нибудь болит? "Конечно что-то болит! Это моя душа, каждый раз, когда ты ко мне прикасаешься!" - хотелось сказать Чу Ваньнину, но он понял, насколько драматично это звучит и решил не говорить вообще ничего. Зачем стараться, если Мо Жань всё равно от него скоро уйдёт чтобы провести время с Ши Меем? - Ну же, баобей, только не говори, что ты не голоден. Посмотри на меня, м? Пожалуйста? Ваньнин не хотел смотреть на бесстыжее лицо своего ученика, но что-то заставило его повернуться. Тут же захотелось отвернуться обратно - лицо Мо Жаня было переполнено заботой и беспокойством. - И что ты хочешь? - спросил Ваньнин, всё же отводя взгляд. - Чтобы баобей плотно покушал. - Мо Жань начал прямо таки сиять, когда Ваньнин всё же решил выйти на диалог. - И с чего ты решил начать заботиться? - Ну, учитель вчера очень охотно... - Замолчи! - Но тогда я не смогу ничего объяснить! - Мо Жань немного подождал, на случай если Ваньнин и сейчас не захочет его слушать, однако ничего не последовало. - Я подумал, что учитель захотел бы принять меня как своего альфу... - И с чего бы мне это делать?! То, что мы провели вместе эту ночь ещё ничего не значит! Стоило сразу отгородить Мо Жаня от себя. Этот молодой человек ещё настрадается, если вступит в отношения с ним. Его ждёт нежный Ши Мей, а он возится тут... со всякими. В душе Ваньнина был клубок смутных чувств, который тот никак не желал распутывать, нити состояли из его нервов, а Мо Жань тянул за них, слово играющий зелёный щенок. Ну и что, что Чу Ваньнину больно? Как будто это первый раз, когда сердце выпрыгивает из груди, и Чу Ваньнину хочется задохнуться. - То есть учитель Чу часто проводит ночи с незнакомыми альфами? - голос Мо Жаня звучал опасно, Чу Ваньнин же решил, что сможет с ним справиться. Главное отправить его куда подальше и всё. - Да! - Ваньнин долго и не моргая смотрел альфе в глаза. Он думал, что в его взгляде чувствуется вызов, однако он сквозил только болью. Мо Жань тяжело вздохнул. Это не первый раз, когда учитель так защищается. Он обнял Чу Ваньнина со спины и перехватил поперек живота, прикладывая ладонь к тому месту, которое у омег увеличивается при беременности в первую очередь. - И зачем вы врёте? - усталый шёпот на ухо. - Если бы вы регулярно с кем-то спали, думаете, вы бы так волновались? И ещё, Ваньнин... Здесь может находиться наш ребёнок, мы ведь не использовали никакой защиты. Ты уверен, что хочешь меня оттолкнуть? - Да почему ты со мной всё ещё возишься?! - повысил голос Чу, пытаясь выбраться. - Потому что я люблю тебя, - прошептал Мо Жань, нежно целуя родинку за ухом Ваньнина. - Учитель ведь тоже меня любит? Мо Жань был далеко не так уверен в своих чувствах, насколько он выражался, но желание успокить омегу почему-то заставило сказать его это. Слова непроизвольно вырвались из его рта, не успев пройти через голову. Он ведь столько лет пытался привлечь внимание Ши Мея, боясь лишний раз тронуть того за руку, а теперь так спокойно спал с этим омегой, обнимал его, трогал и говорил ему подобное? У них мог появиться ребёнок, и Мо Жаня даже отрывки этих мыслей приводили в смутное смятение и восторг. Посему Мо Жань решил и дальше не думать, раз уж всё так сложилось. Большая часть необдуманных решений в этой, новой его жизни, добавляла всё больше неизвестных теперь ему исходов. Что если теперь он..? Чу Ваньнин замер на секунду, но так и не прекратил попыток сопротивляться. - Почему? Я страшный. - Ваньнин самый очаровательный человек из всех. - И старый. - он никак не мог угомониться. - Ты выглядишь даже моложе меня, да и разница в возрасте у нас не такая уж и большая. - теперь Мо Жань не мог остановиться, не мог себя удержать от желания убедить своего учителя в том, насколько он хорош. Это начало превращаться в азартную игру. Когда Ваньнин сдастся? Ему непременно нужно было получить этого омегу на всю жизнь. - У меня скверный характер. - предпринял последнюю попытку Ваньнин. - Ты очень добрый и бескорыстный человек. На самом деле ты очень тонкокожий, и за холодностью ты пытаешься это скрыть. Ну так что, Ваньнин? Неужели ты продолжишь мне врать, что не любишь меня в ответ? Если бы Мо Жань просто раскрыл его, он бы ещё мог как-то защититься, но Мо будто бы повзрослел за одну ночь и теперь смотрел в самую суть - у Ваньнина не было ни единого шанса отвертеться. Мо Жань сказал, что любит его... Чу снова захотел заплакать. Чёртова течка и чёртов Мо Жань! Неужели он не мог начать выводить его в тот момент, когда Ваньнин менее уязвим? - Ваньнин, не отталкивай меня, - Мо Жань вертел его тело в руках так, как ему хочется. Чу Ваньнин оказался у него на коленях и был втянут в поцелуй. - Ну же, обнимешь своего мужа? - Ты не..! - А? Почему тогда баобей сохранил тот мешочек со свадьбы? - Мо Жань обворожительно улыбнулся, Чу Ваньнину стали видны его ямочки. - Почему ты рылся в моих вещах? - Я решил постирать одежду, всё-таки после вчерашнего она была изрядно запачкана, как вдруг увидел, что из груды вещей выпал наш мешочек с нашими волосами. Ваньнин злится на этого мужа? Чу Ваньнин хотел отвернуться, но с одной стороны от него стояла еда, как доказательство заботы Мо Жаня, а с другой стороны находился сам Мо Жань и улыбался, ожидая реакции Ваньнина. Ваньнин не нашел ничего лучше, кроме как заткнуть неугомонного ученика поцелуем. Как бы резок ни был Ваньнин, этот поцелуй разительно отличался ото всех предыдущих, подаренных ему Мо Жанем прошлой ночью. Он был наполнен нежностью и лёгкой улыбкой Мо Жаня, непринужденно ласкающего его губы. - Ты смеёшься надо мной? - обиженно пробормотал смущённый омега. - Для тебя это и в правду шутка? - Прости, Ваньнин, - казалось, после этих слов сердце оборвалось. - но я очень счастлив. И тут же сердце снова пустилось вскачь. Что себе позволяет этот ученик? Почему Мо Жань так ведёт себя с ним? Нежный поцелуй перекочевал в табун мурашек на теле омеги, когда его шею вновь обогрели мягкие губы. Больше они не проронили ни слова. Ваньнин снова непроизвольно приник к своему альфе, позволяя все бесстыдные действия. Горячие руки заскользили по его коже, согревая её, успевшую покрыться утренней прохладой, будто инеем, но этого всё ещё не было достаточно, чтобы Чу Ваньнин так же, как вчера, сильно возбудился. Мо Жань поднял одеяло, лежавшее комком на кровати, и опустил его на плечи Ваньнина, давая согреться от своей груди, закрывая своего стыдливого Ваньнина от остального мира. Мо Жань подумает потом, но в чём он был уверен сейчас, так в том, что точно не пожалеет о своих неосмотрительных действиях, коими был наполнен весь вчерашний вечер. Дыхание обоих тяжелело, нутро Ваньнина снова наполнилось желанием и стало истекать смазкой, оба одновременно затвердели и плавились в прикосновениях. Ваньнин достаточно осмелел, чтобы запустить руки в волосы Мо Жаня, осторожно сжимая пряди, изнывая. Он так же, как вчера, стал тереться о член альфы, но из его движений исчезла былая неловкость. Уверенными движениями назвать это было сложно, однако исчезнувшая былая стыдливость заставила Мо Жаня наливаться нетерпением. Ваньнин уже знал его размеры и насколько хорошо чувствовать, как он проникает внутрь, так что соединились они гораздо раньше, чем Мо предполагал. Неожиданно горячо и головокружительно. Он не боялся теперь насаживать на себя Ваньнина, выбивая тихие стоны и всхлипы, слышимые у самого уха, и Мо Жань не сомневался, что Ваньнину сейчас так же приятно слышать и ощущать его. Смазки было гораздо больше, чем вчера, она не успела впитаться теперь ни в какие ткани, снизу хлюпало и быстро скользило, приближая обоих к оргазму. Ваньнин вжался в сильную грудь и вскрикнул, насаживаясь особенно глубоко, его дрожь передавалась Мо Жаню. Ваньнина будто наполнили искры, а из Мо Жаня вытягивало всю душу, переламывая все его кости. Ваньнин всё ещё глубоко дышал и был расслаблен, когда узел Мо Жаня растянул ещё сильнее его бедное нутро, сохраняя всё семя Мо Жаня внутри. Он ощущал себя пьяным как никогда, алкоголь не мог пронять старейшину так же сильно, как сейчас его пронимало удовольствием и осознанием того факта, что сейчас он полностью Мо Жаня. А Мо Жань его. По щекам вновь прокатились слёзы. Небеса, теперь у них точно будет ребёнок! Старое дерево вслед за цветами распускало свои листья.