Любовь между художниками?

Съемки игры длились уже около 10 часов, и все близилось к финалу. Осталось выступление двух команд – «Школы Зб» и «Лмк» с Аренским. «школа зб» начала свое выступление с необычного захода. - Паше сегодня будет сложно сделать выбор, потому что одна команда – мы, его земляки, а во второй – его близкий друг, Роман Аренский, с которым они друг друга так уважают. ...Дальше на экран пустили видео с подборкой природных просторов Украины а затем – отрывок из выпуска Лмк с Пузожителем , где Аренский с Гордиенко так нещадно пародировали друг друга, изображая: Рома - свинью, а Павел – кривой нос. ..В принципе, эта сцена Пашу повеселила, но вопрос выбора действительно стоял. Он знал, как трепетно относился Рома к вопросу дружбы и товарищества. Поэтому ему нужно было решать, либо отдать свой голос команде, чье выступление ему больше понравилось и получить возможный нагоняй от Ромы, либо безболезненно отдать свой голос «Лмк» но вступить в сделку со своей совестью. Пока длились выступления, у него еще был шанс подумать… ... Ситуацию еще осложнило, как Рома во время их номера несколько раз внепланово обращался к Паше со сцены со словами: «Ну что, Павел, хорошо тебе там сидится?», «Хочешь на моем месте постоять, поучаствовать, так сказать?». Время пролетело незаметно и нужно было объявить свое решение. Так как Гордиенко сидел с левого края – голосование начали с него. Стараясь ни о чем не думать, Павел быстро выдал: - Мне очень понравились оба выступления, были какие-то классные моменты у одних ребят, что-то было лучше у других, но я отдаю балл «школу зб». ...Заканчивая свою речь, Паша мимолетно глянул на Рому, тот нисколько не изменился в лице и поаплодировал вместе со всеми. И это пугало Павла, напоминая сюжет из фильмов ужасов как какая-нибудь добрая с виду бабушка ночью перевоплощалась в сумасшедшую маньячку или милая маленькая девочка вдруг хваталась за нож, набрасываясь с ним из-за угла (примерно такая участь могла ожидать Гордиенко за кулисами). - …Я отдаю очко «Лмк», - недолго порассуждав вслух, подытожил Джаст Голди. Это немного расслабило Гордиенко, в конце концов, Рома должен был порадоваться, что за него отдал голос его любимец. И даже не важно, что тот проголосовал за команду, Аренский все равно принял все на свой счет, ведь для Ромы существовал только Рома… ...Паша сильно взмок, сидя за столиком в жюри (и не только из-за переживаний, но и из-за того, что софиты, вырабатывая теплоэнергию, фигачили тут не хуже, чем в студии Лмк). Единственным его сейчас желанием было как можно скорее добраться до душа и переодеться в спортивный костюм. А еще просто убраться отсюда, чтобы не столкнуться с Аренским. На споры с ним не было ни желания, ни сколько-нибудь резервных сил. ...Хвала всевышнему, он делил гримерку с остальным составом жюри, поэтому встретить Аренского здесь не представлялось возможным. Только если он будет поджидать его за дверью, но Паша надеялся, что до такого не дойдет. И все же на всякий случай нужно ходить, оглядываясь… ...Юлия с Джаст Голди что-то оживленно обсуждала, Павел попрощался с ними и покинул комнату. ...Пиздец настиг его около кафешки, куда его угораздило зайти с целью влить в себя немного фреша из яблок и сельдерея чтобы освежиться. Ну говорил же себе, что нужно срочно прыгать в авто и нафиг уезжать. Рома, недолго думая, подсел к нему за столик и многозначительно уставился хмурым взглядом. - Ром, я здесь быстро, мне нужно ехать, - бросил Паша, опрокидывая в себя половину содержимого стакана. - Я тоже, - парировал ему Аренский, и перешел сразу к делу: - А я бы за тебя проголосовал. ...Паша отпил еще немного, прикидывая, как бы ему помягче выразить свою мысль. - Рома, я проголосовал за «школу зб», потому что мне понравилось их выступление. Или я должен отдавать голос той команде, где участвуешь ты, по определению? ...Несмотря на посыл, он постарался чтобы это прозвучало не очень жестко... - А я бы проголосовал за твою команду, просто потому, что ты мой друг, поэтому для меня ты всегда лучший, и ниипет. И плевать, что рядом там выступил кто-то еще. В Гордиенко сейчас здравый смысл боролся с приятностью от услышанного. С небольшим перевесом первое все же взяло верх. - Рома, я с тобой не согласен. В голове крутились более резкие выражения в стиле «ты не детский сад, должен понимать, что дружба не обязывает все время делать выбор в твою пользу на рабочем проекте» или «хоть на работе поумерь свой чертов инфантилизм». Вслух он попробовал высказать информацию в более доходчивой форме. - Понимаешь, меня и вовсе могут выгнать из жюри если поймут, что я все время тебе «подмахиваю». Можно я хотя бы в целях конспирации буду иногда голосовать за других? - Неможно, - выдал Аренский. Но по его интонации Павел понял, что тот начал понемногу оттаивать. Гордиенко знал, как усилить этот эффект. - А хочешь, я куплю тебе апельсиновый фреш? - Не хочу. Удивиться Павел не успел. - Хочу два, и один сэндвич, - добавил вдруг Аренский. ...Гордиенко мысленно перевел дух. Он радовался тому, что ему удалось отвести бурю и поспешил за заказом. Он понимал, что это было бы обманом не признать, что ему нравился даже Ромни инфантилизм. Нравился, потому что это был сам Рома, и он был в этом органичен. И он не боролся с собой, отрицая свою сущность. И Павел знал, что Аренский в его ситуации мог спокойно голосовать за него, потому что он не юлит и не боится показывать истинные эмоции. Пока он стоял в очереди на кассе, он думал о том, чего хотел бы сейчас по-настоящему. Он хотел бы посадить Рому к себе на колени, притянуть к груди, обнять, прикоснуться губами к его лбу. И сказать ему, что он для него самый лучший на свете, даже голосуй он сто раз за другие команды. Когда он поставил поднос на стол, Аренский делано улыбнулся и буркнул еле разборчивое «спасибо». Содержимое подноса он опустошил достаточно быстро, и пока он с аппетитом уплетал угощение, Паша его разглядывал. Ему было хорошо оттого, что хорошо было Роме. И он почувствовал, что не хочет его отпускать, что ему будет действительно жалко сейчас с ним расстаться. - Но поступил ты все равно отстойно, - сбил ему прилив нежности окончивший трапезу Аренский. ...В голове снова начал возрождаться циник, который не позволял раствориться в ком-то без остатка, напоминающий ему что есть еще он, Паша, и о себе не стоит тоже забывать. И циник этот бросил вслух: - Рома, ты можешь считать как угодно. ...Рома молчал, глядя прямо на него. И Павел вдруг испугался. Испугался того, что Рома замкнется и больше не подпустит его близко к себе никогда. Он знал про это Ромино упрямство, и что тот мог обидеться навсегда. -Но я очень ценю тебя как друга, и мне бы очень не хотелось ссориться с тобой по таким пустякам. «Ну ты и ссыкота…» - ругнулся циник, собираясь исчезнуть. - Ну что мне еще сделать или сказать? – игнорировал внутренний голос Гордиенко. «Слышь, ты это, если он скажет тебе прыгнуть с крыши хотя бы не наебнись пока бежишь исполнять» - напоследок подколол его циник и окончательно затих. - Придется тебе принять наказание, соразмерное твоему ужасному поступку, - завел Рома, и Паша побоялся даже представить, что бы это могло быть. - Матч «Спартак-Лестер» говоришь, да? – мстительно припомнил ему Рома. – А как насчет балета в Большом Театре? Билеты за твой счет. Только вовремя спохватившись Паше удалось воспрепятствовать тому, чтобы его челюсть отвисла. Рома что, был настолько зол, что готов был сам отсидеть с ним эту хрень лишь бы сделать ему плохо? - Ты не мог придумать что-нибудь менее «пидорское»? – улыбнулся Гордиенко. – Или ты хочешь выгулять свое вечернее платье? -О, кто-то тут у нас юморит. А чего мы тогда не в команде? Или только и умеем сидеть в жюри и засуживать своих друзей? - Ром, ты опять? - Две недели носишь мне кофе в студию Лмк. И чтобы свежий и горячий! – вдруг выпалил Аренский, сменяя гнев на милость. ...Аренский даже не подозревал, что несмотря на то, что, как ему казалось, он тем самым подкинул Паше неприятной мороки – он доставил тому только удовольствие…