verbrechen, bestrafung

После того, как вновь этим двоим удалось принять друг друга в сети, пришел быстренько вечер, опустившись тёмной пеленой на улицы. Они до этого, и после продолжали говорить о чем угодно, пока Рихард иногда намекал на что-то большее. Отказать толком не удавалось, искусник подлавливал моменты слишком хорошо. Однако несмотря на хорошие ласки, приятные разговоры и взаимный пламенный смех, не давало мыслить спокойно сердце, сдающиеся под напором неудобства. После разговора за столом на столь личную тему, ощущался стыд за молчание после немного опасного откровения со стороны Рихарда Тиллю. Все же, тема доверия была очень важной нотой для них. И так, они не вылезали из кровати ещё полчаса, обсуждая все на свете, в том числе и ситуацию, произошедшую с Круспе. Стоило надеяться — тот больше не влезет из-за опыта в такие дела, не поставит собственную жизнь под угрозу, ведь нужда в средствах уйдёт на задний план. Он юн… И травмирован. Пора принести хоть что-то светлое в его буйную жизнь. И Тилль надеялся на свои силы, в очередной раз коснувшись его щеки и мягко поцеловав в лоб, расплываясь после в улыбке, полной очередного томящего блаженства. Он примет его таковым, каков он есть. Рихард стоял возле шкафа, на нем уже были чёрные брюки, а Линдеманн, надев рубашку, застегивал на ней пуговицы одну за одной, бронируя еще при и этом для вечернего ужина столик в ресторане. Только вот оделся тот без особых проблем, пока Круспе поглядывал на свой скудный гардероб: одна рубашка и несколько толстовок. Что ж выбор не велик. Рихард потянулся к белой рубашке, которая осталась ещё со школы. Несколько раз повертел ее перед глазами, рассматривая на наличие погрешностей, которые были ненароком совершены с той в дни носки. — Надеюсь, влезу. — Он приподнял бровь, недоверчиво глядя на вещь. Снял её с вешалки, и попытался надеть на себя. Круспе посмотрел в зеркало, когда уже застегнул рубашку, заправляя её в штаны. — Ну, терпимо… Тилль успел взять лучший столик, где остальные посетители толком не смогут помешать им спокойно посидеть и пообщаться. На самом деле, говорить с Рихардом о всяких мелочах — лучшее, что могло случиться за эти последние годы. Бывали, конечно, раньше в доме гости не на один день, а на целых два, да толку-то. Вот так, говорить о всякой всячине, не ощущая нервных пауз между ними, получалось только с ним. Когда можно было в любой момент коснуться, поцеловать, посмеяться и не стесняться собственных действий, когда ощущалось доверие с иной стороны. И оно было взаимным. Тилль был глубоко польщён. Хотелось, чтобы эти моменты не оказались сном… Как раз, в подтверждение того, что это все не их одна сплошная фантазия, Рихард вышел из спальни, направляясь прямиком на кухню. Он подошел к Тиллю, и взглядом дал понять, что уже готов. Увидев Рихарда, тот тепло улыбнулся, заканчивая телефонный разговор и убирая трубку в карман брюк. Выглядел Круспе как всегда прекрасно… Подойдя к нему поближе, Линдеманн поцеловал в щеку и прижал к себе, положив ладонь на поясницу. Рихард улыбнулся на действия со стороны возлюбленного, позже небрежно поцеловал того в край губ. Шепнул после Тилль несколько комплиментов, кивнул в сторону прихожей, намекая, что пора уже выходить. Они ехали на такси, разглядывая окрашенный огнями Берлин. На деле за этой красотой прятался пустой, серый и грязный город. А грязный толком не из-за не подметенных улиц, а благодаря скверным душам, прячущие за своими спинами множество проделок, которых точно уже набралось на несколько статей. Кто-то мог бы сказать, что с Тиллем на одном сиденье сидела похожая душенька, но он бы стал отрицать. Рихард не такой, он попал под обстоятельства и не в ту компанию. И в отличие от других, он — живой. Ощущается таковым. Благодаря движению ладони по худому колену, они встретились взглядами, и столько всего можно было видеть в этих слегка печальных глазах… Поцеловав в висок мимолетно, но сладко, Тилль глянул в лобовое стекло и заметил приближение к знакомому зданию. «Приехали» — подтвердил догадки таксист, принимая в ладонь несколько купюр. Как всегда, внутри все было крайне роскошным: светлые тона, грамотно расставленные столики, приятный персонал. Узнав даже несколько знакомых лиц, Тилль приветливо улыбнулся, знакомя с «приятелями» и кидая тем ещё несколько слов о чем-то новом в жизни. Одна из девушек начала строить глазки, причём не Линдеманну, а Рихарду, из-за чего получила острый ответ зелёных очей от первого. Под мыслями «знакомые лица» тот подразумевал шлюх, которых брал на пару ночей раньше. Рихард же все это время ходил за Тиллем. Он никогда не бывал в таких местах. Все это ему казалось действительно красивым, нынче роскошью звали подобные места: в светлых тонах зал, множество персонала и людей из «высшего общества», милые улыбки, острые взгляды. Рихард шел за Тиллем к столику, стараясь не отставать, дабы не попасть в центр внимания. Знал он, что на него искоса смотреть будут. Они оба надеялись на одно: только бы никто ничего не заподозрил. И тоже тот заметил стреляющие очи девиц. Удивительно, как они только умудрились найти нормальную работу здесь. Тилль, заплатив за столик и ещё раз глянув на ту светлую, прошёл дальше в полной тишине. По крайней мере, для него люди вокруг не казались какого-то там высокого статуса, вполне себе обычные… Однако он сомневался, что Рихарду здесь будет комфортно, поэтому заприметил самый дальний столик от остальных, чтобы не тревожить. — Садись. — Улыбнулся тот, отодвигая стул. Рихард покорно присел, перед этим поблагодарив Тилля. На душе стало спокойней, никто не пялится, не тревожит — Надеюсь, что ты чувствуешь себя нормально. — Тилль сел напротив, доставая из кармана штанов телефон и выключая на нем звук. — Заказывай, что хочешь… — Заказывать… — Рихард посмотрел меню и слегка пришел в шок, но старался не подавать виду. — Ну, закажи мне лучше то же самое, что и себе. — Не хотел Рихард показаться в его глазах корыстным. Заказ уже принесли, Рихард пожелал Тиллю приятного аппетита, и уже после старшего приступил к трапезе. Еда действительно была вкусная, но стоит ли та своих денег, задумывался Рихард. Наверное, она какая-то необычная или шеф-повар хорош собой. Рихард, на самом деле, все равно был таким счастливым, глазки, кажись, светились. Вот сидит он, и Тилль напротив, попивает крепкое спиртное, Цвен, улыбаясь, смотрел на него. Такой красивый мужчина, статный, добился немалого, казалось бы, строгий, но всё же заботливый и очень хороший. Такого человека Рихарду всю жизнь не хватало. Да и все прямиком шло на лад. Тилль наслаждался компанией Круспе… Тот сидел напротив и словно действительно весь светился. Такой милый и прекрасный, вызвал искреннюю улыбку, что появилась неожиданно… Вечно скачущие рассуждения о том, что не просто так он встретил это чудо, не покидали даже сейчас, ведь Рихард, несмотря на все свои проделки и такие жизненные повороты, все ещё оставался человеком, готовым как и принять любовь, так и дать её в ответ. Вспоминая прошлые отношения, если данные контакты можно назвать, конечно, таким словом, Тилль и мечтать о подобном не мог… Возможно, похожие эмоции скоро вольются в зависимость человеком, но сейчас думать о чем-то подобном… К черту. Атмосфера, напротив сидящий, редко пролетающие милые фразы, полные благодарности, грели и заставляли душу ликовать. Причем у обоих. Они общались обо всём на свете, казалось — идиллия. До поры до времени. К Тиллю подошёл какой-то мужчина, Рихард не сразу его узнал, и начал выкрикивать тот на весь ресторан: — О Линдеманн, какая встреча! Давно не виделись, деловой партнёр. — Мужчина всё пытался как-то задеть Тилля. Позже перевел взгляд на Рихарда, посмотрев сверху вниз. Словно от резкого удара Линдеманн вздрогнул, слыша свою фамилию где-то совсем рядом… Да ещё и голос знакомый такой, на удивление, и явно ничего хорошего принести тот не мог. В последние дни, когда кто-то пытался нарушить такую благоприятную картину между им самим и Рихардом, Тилль начинал ощущать дикое раздражение. Как сейчас, но менее насыщенное. Пока что. Сердце первое подводить стало, начиная стучать в груди неимоверно сильно после каждого сказанного мужчиной слова, то и дело подскакивая к глотке. Он казался таким вальяжным, а чувство хоть какого-то уважения рядом с ним и рядом не проходили. Он же буквально влез в чужой диалог и прервал трапезу, к чему такое неуважение? Игнорировать дело такое себе, надо ответить парой реплик, дабы унять говор, и только тот собрался с духом, поднял взгляд от стола, смотря на фигуру, стоящую рядом с ним и узнавая её, как резко завис, не в силах вымолвить и звука: — О-о-о, а этого мальчишку я знаю. Это ты с такими водишься, Тилль?! — промолвил тот, смотря на Рихарда с отвращением. — Он же официантом работает, даже со своей работой не справляется… я вот был недавно в том заведении, так мало того, что он заказ мне испортил, так ещё и посуду разбил. Обращение стало переводиться на Рихарда, накал между ним и мужчиной нарастал так же стремительно, как и напряжение в теле начинало доходить до пика. Возможно, он просто ошибся, Круспе лишь похож на того, кто испортил вечер тогда. Ну, так надеялся Тилль и хотел уже загладить внезапную стычку, но, увы, звезды решили повернуться не под тем углом: — Что?.. — У Рихарда глаза на лоб полезли от таких неожиданных предъявлений. — Вы не имеете права так говорить, я выполнял заказ как обычно, как и со всеми клиентами. И посуду ведь Вы разбили, даже не выплатив штраф за нее. Мужчина резко шарпнул Рихарда за воротник и притянул к себе. — Ты ещё тут мне за права будешь говорить, жалкая малолетка. Ты вообще знаешь кто я?! Не ворчи-ка мне, а то в лесу закопают, и не найдёт тебя никто. — Мужик мерзко ухмыльнулся, продолжая держать Рихарда. Линдеманн мог долго терпеть все: от словесной перепалки, до угроз, которые точно не будут исполнены, ведь кишка обычно у таких людей тонка, но точно не поднятие руки. Резкие, режущие уши реплики стали идти гневным потоком, шок наполнил каждую частицу, вместе с яростью, смешанной с несправедливостью. Тилль шикнул, ощущая в груди обжигающие потоки, всплеск адреналина и желание свернуть этому упырку шею. Стол жалобно скрипнул под навалившимся весом, как тот упёрся о него рукой, дабы встать побыстрее. Остальные в зале были завлечены происходящей картиной между людьми и останавливать такой быстро набирающий обороты фильм никто не собирался. Даже охранники, они знали личности сидящих в том самом углу. Хмыкнув, Линдеманн резко развернул мужчину к себе лицом. Тот, от неожиданности, Рихарда отпустил, однако, не дал себя уложить. Перехватив кулак, старающийся, видимо, выбить челюсть к черту, постарался его заломить, выбив из Тилля тяжкий выдох. Плечо поразила судорога, несколько секунд ориентироваться в пространстве из-за резкой вспышки боли не выходило. — Тилль, Тилль!.. — Рихард схватился с места, и попытался подойди к этой схватке, но резко остановился, понимая, что не в силах остановить её. — Перестаньте, пожалуйста. — Тот закрыл лицо руками, пытаясь спрятаться от этого всего. Ему было максимально некомфортно от взглядов в свою сторону, ведь те, как таковы, казались крайне неприятными: смеющиеся, с не по-доброму скачущими в них огоньками, от которых чувство ненависти к себе нарастало с каждой секундой спора все сильнее. Почему они все так неожиданно начали смотреть?.. Он казался на грани, дабы расплакаться и убежать из этого ада куда подальше. Винить в произошедшем мог лишь себя, и никого иного. Ведь будь он более пунктуален в тот момент…  — Знал бы я о твоих предпочтениях в сладких мальчиках… — с долей отвращения шипящей интонацией начал тот мужчина, глядя Тиллю в глаза, полные скачущих гневных искр, — даже шага в твою сторону не сделал. — Он хотел ещё сильнее завести руку назад, но не учёл факт о второй свободной. Миг — резкий удар пришёл тому в левую скулу, заставляя попятиться и отойти на несколько шагов, освободив из схватки. Никто бы и подумать не мог: вечно тихий Тилль мог влиться в драку, причём сам её устроив. И каков был шок, когда, наконец, получил по своему наглому личику бывший коллега. Однако останавливаться просто так не собирался, катушка завелась на полную: он думал о возможной поддержке, подтверждении слов, а тут получил такой скачок, резкое отторжение и защиту, по сути, виноватого во споре. Ладно, с ним разобраться не получилось, но есть другая цель, стоящая совсем рядом, из-за которой и началась стычка. — Рихард ни в чем не виноват, герр. — Линдеманн быстро понял, каковы следующие намерения того и за несколько шагов постарался укрыть Круспе, дабы ему больше не досталось. — Ваше отношение к людям привело к этому спору, а не чужая оплошность. Я не хочу продолжать драку, не хочу портить иным людям вечер, хотя он и так пошёл насмарку. — Возможно, это прозвучит смешно, но Тиллю действительно было стыдно перед другими посетителями. Он ощущал кожей множество чужих очей, прожигающие его любопытством. Он провел ладонью по плечу, ощущая былую боль, однако, виду не подал. — Давайте завершим на данной ноет. Вечер был испорчен окончательно. Тилль хотел сделать для Рихарда приятное, а по итогу оба влипли… Спор, конечно, разрешился, мужчину из заведения вывели. Несмотря на это, сами тоже оставаться надолго не решились. Оплатив ущерб, Тилль предложил прогуляться до дома пешком и не просто так… Попросить прощения он мог только наедине. Взгляды, шушуканья за спиной, чужие смешки и полные отвращения кивки в сторону заставляли Рихарда уходить быстрым шагом из ресторана, он чуть ли не переходил на бег. Чувство стыда переполняло его. Он ненавидел себя, старался отгонять, конечно, это чувство, но вспоминая то, как стоял за чужой спиной и смотрел в зал, становилось ещё более омерзительно. Не будь этого мужчины, не произойди тот случай, ничего сейчас не случилось бы, ему было мерзко… Рихард из-за этого прибавил ещё больше в шаге, стараясь словно избежать чувств, негодования, страха и ненависти, но не мог оставить Тилля. Он спустился по ступенькам и остановился у здания, ожидая возлюбленного. При этом мысли в голове продолжали порождать мерзкие картины, от которых хотелось сжаться и пуститься прочь. Но не дал тот, кого сейчас ждали. Тилль чуть позже вышел за Рихардом, так же спустился по ступенькам и мигом достал пачку сигарет, беря одну и быстренько её поджигая. Это был единственный, пока что, способ привести себя в порядок, ведь они оба сейчас как подоженные бомбы, на грани взорваться из-за любого неправильного движения, хотя бы один из них должен держать размышления в холоде. После, они перекинулись взглядами и повисла между ними вязкая, неприятная, неудобная тишина, пока сердце у обоих стучало в груди от прилива адреналина, словно с цепи сорвавшиеся. И продолжали же смотреть, считывая друг друга как базу данных. Однако не долго, они и идти продолжили молча, не смотря даже больше друг на друга, пока поток этого неудобства прерывал лишь хруст снега в унисон. Да… На улице падал снег, который слегка противно хрустел под ногами. Мелкие снежинки падали на смоляную, лохматую макушку, на ресницы, слегка размывая обзор, на плечи словно многотонным грузом. Отойдя от ресторана и от людей в целом, Рихард резко остановился посреди какого-то парка, а за ним так же остановился Тилль. Теперь они стояли друг напротив друга, пока снег на ресницах перекрывал обзор, как поток удушливых слез. Тишина… Чужие глаза, ладонь коснулась лица. Большой палец потёр скулу. Мягко прошлись остальные по челюсти, чуть ли не щекотно. Рихард не выдержал: — Прости меня… — шепнул он, сжимая ладонь того в своей, сдерживая слезы, сдерживая порыв выйти на крик. Смотрел в чужие очи, ощущал себя дерьмово, но… — Прости, пожалуйста. Я всё испортил, я испортил этот вечер. — Тон нарастал. — Я виноват… Это я тогда, когда тебя в парке встретил ночью, в ресторане на работе с этим мужчиной не поладил… — От эмоций у Рихарда язык уже заплетался, он держался как мог, но так и не договорив, уткнулся Тиллю в плечо и обнял, потираясь об него. — Я не хотел… — Прошептал про себя Рихард, продолжая обнимать Линдеманна. Продолжал падать снег. Тилль мягко зарылся кистью в макушку, обнимая Рихарда, уткнувшись носом в волосы, касаясь ее губами. Трепетно… — Ты не виноват. — Погладил. Как котёнка. — Не вини себя. Ничего такого страшного не случилось. Оставь этот случай. Мы ещё посидим вместе. Наедине. *** Они уже практически у дома Тилля, Рихард смог уняться, успокоился, понятно благодаря кому. Тилль приоткрыл входные ворота во двор, пропуская первым Рихарда, позже тот направился к дому. Круспе приостановился, взял немного снега, слепил небольшой снежок и бросил в уходящего, попадая в затылок, хотя задумывал в спину. Проказник мягко улыбнулся, дожидаясь реакции Тилля. А долго ожидать её не пришлось. С того дня, честно говоря, прошло не так уж и много времени — отчетливый удар сырым комком снега в затылок казался все еще фантомным ощущением. Хм, может месяц? Чуть меньше… Но те часы, проведённые с Рихардом в смехе, играх и, несмотря на ситуацию в ресторане, крайне тёплых чувствах, навсегда отпечатались в памяти. Он никогда не забудет этих крайне счастливых глаз, когда по итогу они вместе повалились в снег, звонко смеясь. За все те дни этот маленький чертенок стал чуть ли не той самой частью, которой не хватало долгое время и казалось, что никто больше не способен ею стать. Как же стучало сердце, когда вновь глаза видели утром напротив не пустое пространство на кровати, а то чудо, сделавшее жизнь ярче. Даже зима, очень не любимое время года, не казалась больше сырой, мерзкой, холодной. А ещё случился один радостный момент: Рихард переехал жить к Тиллю и теперь было немного легче. Вот так, вечером Тилль перебирал тёмные локоны, смотря в телефон, листая ленту новостей. На фоне был включён какой-то фильм, настолько предсказуемый, что смотреть его было ну очень нудно. Однако никто не удосужился переключить каналы, потому оба засыпали. Им обоим надо было рано вставать: один пойдет на учёбу, другой — в офис. Рутина продолжала быть все такой же, но, к счастью, не очень и тяжёлой, как раньше. Вздохнув, Линдеманн почувствовал, как заелозил Рихард. Удивлённо вскинув брови он понял, что тот уснул… Видимо, этот фильм, все же, его умаял. Да и день был насыщенный. Чмокнув его в макушку и проведя мягким движением ладонью по затылку, Тилль решил сойти с дивана и уложить Цвена нормально на кровать. Надеясь, что тот успел уснуть более менее крепким сном, аккуратно, стараясь лишних движений не делать, взял его под ногами, а после под спиной, беря на руки. Вроде как, тот открывать глаза не собирался… После пары шагов следующие были уже более смелыми. Он прошёл гостиную, мягко обходя некоторые предметы, после прошёл в спальню, в которой все ещё горела лампа, стоящая рядом с кроватью на тумбе. Решив оставить Рихарда в той же одежде, ведь это и так была пижама, он положил его на кровать, накрывая одеялом и выключая свет. Рихард был рад. Месяц жил с Тиллем в одном доме, наслаждался его присутствием рядом, контактом. Каждой ночью возле него тёплое, любимое тело, а не холодная пустота. Каждый день Рихард вспоминал с улыбкой на лице, ведь рядом с ним был проведён всякий час прекрасно. А тот испорченный вечер практически забылся, утонул в тоске, и остался лишь грязной кляксой на очередной странице их жизни. Настолько любимым и нужным Рихард ещё никогда себя не чувствовал. Тилль хоть и достаточно строгий и серьезный, но с Рихардом вел себя более раскрепощено, не скрывал своих чувств, не боялся показывать эмоций. Тилль в молодых и неопытных глазах Рихарда казался идеалом… Однако новые лучи солнца не были такими радостными, как раньше, для второго. Медленно потягивая чай из кружки, облокотившись на столешницу, Тилль наблюдал за просыпающимся городом, настроенный на это движение внутри Берлина больше враждебно, чем благоприятно. С самого утра он услышал от своего коллеги о куче новых бумаг с жалобами, о конкуренции, что тут же въелась в мозг печальной нотой, о потери множества средств. И все это исправлять ему, черт возьми! Словно он виноват во всех грехах людских. Вспоминая об этом снова и снова, он казался на грани разбить эту кружку к ебеням, но держался, чтобы не разбудить Рихарда в такую рань. Фыркнув, поставил ее на стол, не замечая, как из-за такого удара та скользнула к стенке. Надеялся — душ приведет его в должное состояние, иначе кое-кому придётся ой как не сладко. Уж Линдеманн это устроит, пусть молится. Рихард собирался в колледж, обычная утренняя рутина. Тилль с утра напряженный, все время в звонках, та и таким сердитым голосом разговаривает. Рихард боялся расспросить о происходящем, не хотел попасться под горячую руку. И пока Рихард уже был на ногах, собираясь, Тилль нервно названивал коллеге, со множеством вопросов и претензий. В основном все лежало на его плечах, а не на Тилле, с каких таких щей он должен был разгребать все это, вновь и вновь прикрываясь ложью и фальшью, в виде той же улыбки, к примеру? Все шло ввысь, как обычно сохранялся авторитет среди знакомых, товарищей, а сейчас резко рухнуло. Не настолько сильно, как могло быть, но должным образом вернуть к жизни не получится. И трубки никто брать не собирался, шикарно! Осталось только ещё телефону полететь, но тот дорожил им и, как можно мягче, положил на стол, направляясь в сторону спальни. Будь у него там ружье, точно прихватил, без лишних вопросов, но, к сожалению, взял лишь кольцо, дабы лишнего внимания не привлекать к своей личной жизни. Глянув на время, вышел обратно на кухню, убирая телефон в карман штанов и кивая Круспе на выход. Однако, прежде чем она оба вышли, тот все-таки решил немного подбодрить возлюбленного: — Всё будет хорошо. — Рихард подошел и чмокнул Тилля в щеку. — Я на учебу доберусь сам, дабы не занимать тебя. Время на учебе шло нудно и медленно, одна минута казалась часом, а монотонный голос преподавателя и вовсе сводил в дремоту. Хотелось Рихарду пораньше смыться оттуда, ещё и на работу идти не надо, классно же? Не долго думая, по окончанию пар Круспе все же решился незаметно сбежать. До дома идти не так-то близко, холодно, снег все ещё продолжал падать сильным потоком, да и скоро стемнеет, надо было валить. И быстро сориентировавшись, успел слиться с толпой уходящих и уже вышагивал по заснеженным улочкам. Снег продолжал падать крупными хлопьями, покрывая волосы вновь собой. Вокруг ходили люди, причём с улыбками на лицах, что удивительно. В кармане вдруг лязгнули монетки. Рихард, осмотревшись, заметил хорошее местечко. Решил тот по пути зайти в магазин… «Приготовлю что-нибудь на ужин вкусного, думаю, Тилль будет рад» — подумал Рихард, попутно составляя в голове примерный список продуктов. Он любил готовить, поэтому часто радовал любимого всякими вкусностями. Рихард сложил все купленные продукты в свой рюкзак, глянул на кассиршу, получив сдачу, и уже со спокойной душой отправился домой. Он достал телефон из кармана, набирая уже один очень знакомый номер. Гудки шли достаточно долго. — Привет, Тилль. Я надеюсь что не отвлекаю тебя. Я уже практически дома, ты же долго не будешь сегодня? — спросил заинтересовано Рихард. *** Будучи в офисе, Тилль прибывал во всем большем шоке, с каждой минутой желая сильнее ударить того, кто писал эту чушь. Настолько детские претензии сейчас выдвигали конкурентов вперёд. Честно, он уже слегка устал заказывать кофе, но без него успокоиться было почти невозможно. Только если убрать все эти бумаги и пойти домой, но увы. Кинув несколько слов в трубку, убрал её обратно и продолжил ставить подписи и писать некие… Объяснительные? Иначе никак данное унижение не назвать, все дерьмово. Очередной вздох, убирание листка в сторону и вот, перед глазами новый, с иными возмущениями. Но не успел начать читать, как в кабинет вошла его секретарша. Увидев то, насколько устало выглядел Тилль, усмехнулась и поставила кружку перед ним. Упершись ладонями в стол, стала глядеть в глаза. И не ясно, с какой целью… Дернув бровью, тот отстранился, делая вид, что не понимал её явного намёка. Чертовка. Но она увидев, как Линдеманн ломается, хмыкнула, касаясь ладонью его лица и поднимая за подбородок, хищно улыбаясь. Её никогда не смущали кольца на руках или штамп в паспорте, нет, на то они и шлюхи. Тилль был непреклонен и убрал её кисть от себя, без слов указывая на дверь и вновь утыкаясь в лист. Однако чего он ожидал, когда девушка уже была на взводе, видя отрицание. Обойдя стол, она, убрав листок, внезапно села к тому на колени. Пока прибывающий в смущении Тилль не осознавал всю ситуацию в целом, мягко приблизила к себе и поцеловала в губы. Показался запах сладких духов, блеск серёжек и то, как ладони сжимали худые бедра. — Что ты делаешь? — Решая сохранять сопротивление, остановил поцелуй, продолжая дышать ровно и не смотреть ей в глаза. — Не нервируй ещё сильнее, прошу тебя. — Я пытаюсь добиться Вашего внимания, — положив кисти на плечи, тихо шепнула она, аккуратно целуя в скулу. — Глубоко плевать, есть ли у Вас там кто-то в большем приоритете. Кроме как приносить кофе и помогать с лишними бумажками, я бы хотела оказаться ещё ближе. Кое-кто явно был против. По итогу, та вылетела из кабинета с криками и низкими возгласами второго. Оба поставили весь офис на уши, разыграв семейные отношения в коридоре. Закончилось все резким хлопком двери буквально у неё перед носом… Вечер. Уже и на улице стемнело, Рихард принялся за готовку ужина. Он стоял перед столешницей в черном фартуке, приготавливая все к процессу. Всё должно быть с точностью по рецепту, по фирменному рецепту. Но напряжение в воздухе искрило яркими вспыхивающими молниями, словно сбитый механизм в виде с трудом работающих шестеренок. Подобные тяжкие механизмы работали и в голове, с трудом уже переваривая информацию, изложенную на листке. Очередной глоток крепкого кофе не спасал ситуацию, наоборот, голова становилась ещё более тяжёлой, не подъёмной, хотелось свалиться спать прям здесь и сейчас. Тилль с трудом выводил собственную подпись и, как назло, закончились чёртовы чернила в ручке, оставляя ещё и без нее… К ебеням, он резким движением встал из-за стола, беря листок и отправляя его в стопку почти таких же бумажек, беря теперь их все в руки и, поравняв стуком о стол, быстрым шагом направился к выходу из кабинета, стараясь сдержать равновесие… Он зажмурился, опершись плечом о дверной проем, потирая ладонью глаза. Офис уже был почти полностью пустым, оставляя только его самого и товарища по делу среди тишины, покоя и бумаг. Тоскливо стало от мысли, что жизнь могла протечь так же серо, как построены коридоры, по которым приходилось ходить изо дня в день. Будь возможность, тот давно свалил отсюда и оставил всю ебату с бумагами за спиной… Но увы, сейчас ему приходилось их только носить из кабинета в кабинет. Сказав пару слов о содержании статей коллеге, он кинул на него тяжёлый взгляд, когда тот начал смотреть на них с нарастающим в глазах негодованием, а после вышел, щёлкнув замком. Разбираться во всем этом больше нет ни желания, ни сил, Тилль устал и уходил на заслуженный сон, благо, уже пора бы вернуться домой. Открыв дверь в свой кабинет, он взял с вешалки пальто и подошёл к столу, дабы забрать телефон. Глянув на него, он вспомнил недавний звонок от Рихарда и это согрело ему сердце в очередной раз, как тот думал о нем. Ответить пришлось сбивчиво и, в какой-то степени, невпопад, потому что заполнение очередной бумаги подождать не могло. Однако не уделить внимание своему дьяволенку казалось ещё худшим поступком, даже когда на плечи давила вся эта ситуация с офисом. Линдеманн иногда удивлялся всему этому странному случаю, ведь совершено по случайности получилось уцепить к себе совершенно, как ему казалось, идеальную личность, красивую, податливую и… Он мог бы подобрать ещё несколько прилагательных, но вовремя осекся, убирая телефон и быстрым шагом выходя из кабинета, выключив ещё и свет в нем. Снег хрустел под ногами, снежинки падали на тёмные локоны, хаотично лежащие без какой-либо укладки, на вспушенный затылок. Он вновь ходил пешком, действительно только лишь из-за желания услышать звук лежащего на земле снега, ощутить приходящую зиму и просто… Прогуляться. Ему вдруг пришло в голову, что пора было бы сменить пальто на более подходящую вещицу, но становилось тошно от похожих мыслей. Не сейчас… Он краем глаза углядел ещё горящую вывеску магазина, а после хлопнул себя по карману. Бумажник на месте. Дом принял его приятным и знакомым теплом, узкой прихожей, ковриком и запахом чего-то вкусного, исходящего из кухни. Невольно он вновь улыбнулся, как и улыбался каждый раз, не в силах сдержаться: искренне, словно светясь. Рихард продолжал развивать свои кулинарные способности и, говоря уж честно, именно чего-то похожего не хватало Тиллю в жизни, ведь заказная еда не казалась домашней, насыщенной и вкусной… А теперь, раздевшись и пройдя на кухню, он ощущал эту атмосферу, когда тепло пронизало каждую клеточку тела. Он медленно подошёл к мальчишке со спины, да так, дабы вообще ни единого шума не издать. После, когда между ними почти не осталось расстояния, мягко положил ладони на талию, зарываясь носом тому в тёмные локоны и вдыхая их запах, после, скользнув руками ниже, мягко, крайне чувственно и нежно поцеловал в висок, прижимая к себе и прикрывая глаза от наслаждения, словно сытый кот. Приятный и вкусный запах распространялся по всему дому. Рихард все-также готовил, хоть и не что-то изысканное, но по домашнему вкусное, он любил готовить, тем более уж для возлюбленного. И все равно не испугался, когда Тилль очень тихо подошел со спины. Он сразу же почувствовал до чёртиков знакомые прикосновения. Круспе довольно улыбался, не отрываясь от готовки. Он позже аккуратно повернул голову, через плечо целуя Тилля в щеку. — Добрый вечер. — Шепнул Линдеманн, нахально слишком низко проведя по футболке ладонью, хитро улыбаясь. — Очень вкусно пахнет… — От бывалого гнева, который был утром, не осталось и следа, Круспе вновь и вновь растапливал его сердце в горящих чувствах, не давая и шанса хоть как-то злиться на происходящее вокруг. — Здравствуй. — Рихарда порадовало более менее хорошее настроение Тилля. — Специально для тебя готовлю. — Круспе мило улыбнулся. — Я вижу ты прям голодный сегодня. — Рихард невзначай пустил небольшой смешок. — Да. Хотелось бы попробовать на вкус сегодня и тебя. — Он усмехнулся, снова поцеловав, но уже в шею и прижавшись непростительно близко, но мигом отстранился, кинув короткое «я переодеться». И, прежде чем скрыться в спальне, он поставил на столешницу бутылку с красным вином, которое пришлось сперва поставить на стол.