Это всё судьба

Почти всегда какой-нибудь умник найдет повод сказать, что жертва преследования сама была во всем виновата. Мол, сталкер прицепился к ней только потому, что она была слишком красива, или слишком разговорчива, нескромно одевалась, хорошо выглядела и просто привлекала к себе ненужное внимание. Но Чжоу Цзышу? Ради бога, он неделями ходил в одной и той же грязной одежде, не мылся, не брился и, откровенно говоря, выглядел как депрессивное дерьмо. Люди избегали даже смотреть на него, не то что подходить. Преследовать его могли бы разве что коллекторы, но даже у них не было повода — Чжоу Цзышу исправно платил за аренду квартиры и не набирал никаких кредитов. А с бывшим работодателем он порвал так хорошо и основательно, что тот тоже не стал бы его искать. В общем, Чжоу Цзышу не был интересен никому, что его полностью устраивало. Он в кои-то веки жил спокойно, когда в его жизнь без спросу (и без какой-либо причины!) ворвался Вэнь Кэсин, бесстыдный, безумный и беспощадно-напористый, как тайфун. Хотя, возможно, какой-то повод Чжоу Цзышу ему все же дал. В злосчастный день их первой встречи он, не подозревая о своей грядущей участи, придержал за локоть симпатичного молодого мужчину, когда тот поскользнулся и чуть не упал в грязь. Ничего особенного, Чжоу Цзышу в тот момент просто проходил мимо и среагировал на инстинктах. Тем более, одежда незнакомца выглядела очень дорогой, и Чжоу Цзышу было бы почти больно смотреть, как такие деньги превращаются в мусор из-за какого-то пустяка. В общем, он дал слабину и этим по незнанию навлек на себя чуму в человеческом обличье. — Осторожнее, — буркнул Чжоу Цзышу, отпуская чужую руку, и пошел дальше. Для него дело было закрыто, однако у спасенного незнакомца на этот счет было иное мнение. — Постойте, я не успел вас отблагодарить! — после недолгой паузы крикнул он вслед уходящему Чжоу Цзышу. В два счета нагнав его, прилипала радостно продолжил: — Могу я пригласить вас в ресторан, угостить ужином или обедом? Здесь неподалеку есть отличное место, где восхитительно готовят утку по-пекински и подают самые изысканные вина. Я бы позвал вас туда прямо сейчас, если вам удобно. Или лучше позднее? Умоляю, скажите мне ваш номер телефона, чтобы мы могли договориться о новой встрече! «Чудак какой-то», — подумал Чжоу Цзышу, с недоверием глядя на незнакомца. Серьезно, благодарность благодарностью, но кто бы так прицепился к какому-то усталому небритому прохожему, выглядевшему как бездомный? Сам прилипала, судя по его дорогой одежде и общему ухоженному виду, явно относился к очень обеспеченному слою общества, а такие обычно не интересовались случайными бродягами на улице. Да и в целом выглядел незнакомец… неплохо. Не то чтобы Чжоу Цзышу сильно засматривался на симпатичное лицо странного чудака и тем более на кокетливую родинку под его правым глазом, нет, он просто отмечал сам факт. Незнакомец был красивым, богатым и, наверное, серьезным человеком, который после кратких благодарностей (а может, и без них) должен был просто пойти дальше по своим делам. Однако вот он здесь, стоит перед неумытым бродягой и предлагает ему пойти с ним в хороший ресторан. Посмеяться решил, что ли? — Простого «спасибо» будет достаточно, — сухо сказал Чжоу Цзышу и попытался обойти незнакомца, вставшего на пути. Однако тот быстро сделал шаг в сторону и снова преградил ему дорогу. — Нет-нет, совсем недостаточно! — горячо заявил чудак, не обращая внимания на недовольное выражение лица Чжоу Цзышу. — Вы спасли мою одежду и мое здоровье, я ведь мог упасть и сломать ногу или руку! Я обязательно должен отблагодарить своего спасителя как должно, тем более, когда он еще и так красив! Вы заслуживаете самого лучшего, господин?.. — прилипала с ожиданием посмотрел на Чжоу Цзышу, однако тот сделал вид, будто не понял намека. Тогда странный тип, вздохнув, спросил прямо: — Могу я узнать ваше имя, мой прекрасный спаситель? Я Вэнь, Вэнь Кэсин, очень хотел бы познакомиться с вами! «Неужели ты не можешь просто пройти мимо», — с раздражением подумал Чжоу Цзышу. Он начинал уже уставать от этого разговорчивого чудака. — Я не знакомлюсь на улице, — недружелюбно заявил он и развернулся спиной к непонятному человеку. Придется пойти кружным путем, раз уж тот не давал пройти вперед. Не прыгать же им из стороны в сторону, как дети. Чжоу Цзышу казалось, что он более чем ясно продемонстрировал свое нежелание общаться, однако Вэнь Кэсин не обратил на это внимания. Более того, снова нагнав его, он еще и выдал совершенно невероятную чушь: — Вид ваших лопаток настоящий праздник для глаз, они настолько красивы и изящны, что поистине заслуживают зваться крыльями бабочки! Но как бы я ни хотел любоваться ими, видеть ваше лицо мне нравится ничуть не меньше. Я понимаю, почему вы избегаете случайных знакомств, но что, если мы будем разговаривать не на улице? В той стороне есть одно чудесное кафе, мы можем посидеть там и узнать друг друга поближе! — Нет, — отрезал Чжоу Цзышу, прибавив ходу. Однако его прилипала, к сожалению, не отставал ни на шаг. — Пожалуйста? — Вэнь Кэсин сложил брови «домиком», придав своим красивым оленьим глазам умоляющее выражение. — Позвольте мне ухаживать за вами, я сделаю все, как вы скажете! Любая еда и напитки — я за все заплачу, любое желание — и я выполню! — Очень хорошо, я как раз хотел попросить оставить меня в покое, — проворчал Чжоу Цзышу, еще больше прибавив ходу. За поворотом очень обнадеживающе показалась автобусная остановка. — Любое желание, кроме этого, — не моргнув глазом, бесстыдно заявил Вэнь Кэсин. — Вы мне очень понравились, я сделаю все, чтобы сблизиться с вами! «Вот дерьмо, нарвался же на сумасшедшего», — подумал Чжоу Цзышу. — Мне и одному хорошо, я не ищу никаких знакомств, — сухо сказал он, пристально посмотрев на Вэнь Кэсина. Тот снова сделал «щенячьи глазки», жалко поджав губы, и Чжоу Цзышу с раздражением отвернулся. — Просто иди своей дорогой, ладно? — Мы перешли на «ты»? — радостно ахнул Вэнь Кэсин. Похоже, это было единственное, что задержалось в его странной голове. Из-за случайной оговорки Чжоу Цзышу сумасшедший прямо-таки весь засветился от радости, широко улыбаясь и сияя глазами. Будь у него хвост, как у собаки, он бы сейчас бешено вилял им из стороны в сторону. — Я так рад, что ты все же позволил немного приблизиться к себе! Пожалуйста, скажи мне теперь свое имя? Для меня это будет лучший звук на свете! Чжоу Цзышу вздохнул. Как же его все достало. — Вэнь Кэсин? — устало и холодно позвал он. — Да? — ненормальный счастливо улыбнулся, глядя на Чжоу Цзышу широко открытыми глазами. Он в этот момент походил на восторженного ребенка, красивого и до невозможности милого. Черт возьми, взрослый человек не должен так выглядеть. Он заставлял Чжоу Цзышу чувствовать вину за свою резкость, хотя видят боги, этот сумасшедший заслуживал отпора! — Значит, хочешь меня отблагодарить? — так же прохладно спросил Чжоу Цзышу. Вэнь Кэсин с готовностью кивнул, да так рьяно, что одна прядь его длинных темных волос переместилась со спины на плечо. — Конечно, хочу! Я… — Дай мне пять юаней. Вэнь Кэсин озадаченно моргнул. — Что-что? Чжоу Цзышу спокойно вытянул руку вперед. — Дай пять юаней. — Х-хорошо, — все еще недоумевая, Вэнь Кэсин сунул руку во внутренний карман своего щеголеватого красного пиджака и достал кошелек. Чжоу Цзышу меж тем краем глаза следил за приближающимся автобусом и мысленно рассчитывал время. — Только у меня нет мелких банкнот, да и не могу я ограничить свою благодарность столь малым количеством денег, — продолжил Вэнь Кэсин, оправившись от удивления. С улыбкой он протянул Чжоу Цзышу банкноту в сто юаней, и тот, закатив глаза, взял предложенное. Только чтобы не провоцировать этого сумасшедшего на новые уговоры. — Спасибо. Теперь мы в расчете, — безразлично сказал Чжоу Цзышу и, сделав неожиданный рывок, ловко запрыгнул в уходящий автобус. Стоило отдать Вэнь Кэсину должное — его реакция оказалась достаточно быстрой, чтобы почти без паузы броситься следом. Однако водитель уже закрыл двери и не стал останавливаться, чтобы снова открыть их ради одного-единственного пассажира. Так что автобус просто уехал, оставляя раздосадованного Вэнь Кэсина позади. «Ну, вроде отделался», — мысленно поздравил себя Чжоу Цзышу, облокотившись о поручень и провожая взглядом быстро удалявшуюся высокую фигуру в дорогом красном костюме. Даже если Вэнь Кэсин сейчас пустится в погоню, сев на следующий автобус, вряд ли он найдет Чжоу Цзышу. Тот выйдет через пару остановок, пересядет на другой транспорт и будет таков. А потом месяц не будет выходить из своего логова, чтобы не пересекаться с такими же сумасшедшими типами. Это точно была последняя их встреча. Не стоило переживать. Так казалось Чжоу Цзышу. Однако он даже не подозревал, насколько был наивен.

***

Спокойная жизнь Чжоу Цзышу продлилась ровно три дня — до тех пор, пока в его квартире не закончилось все вино, не говоря уже о еде. Заглянув с утра в пустой холодильник и обнаружив там лишь зияющую пустоту, ему поневоле пришлось покинуть свое надежное убежище, чтобы дойти до магазина и пополнить запасы. Кто же знал, что это окажется таким опрометчивым поступком. — Мой прекрасный спаситель! — услышал мужчина печально знакомый голос, когда с полными сумками выходил из магазина. Оглянувшись, Чжоу Цзышу с раздраженным удивлением увидел неподалеку от себя неприлично радостного Вэнь Кэсина. На этот раз прилипала был одет в ярко-желтую, солнечного цвета рубашку и изумрудно-зеленые брюки. Яркие, сочные цвета поневоле притягивали взгляд, который уже не получалось отвести, стоило только увидеть приятное лицо этого несомненно красивого молодого человека и его ухоженные длинные волосы. Все в Вэнь Кэсине было прямо-таки ловушкой для глаз. Чжоу Цзышу отказывался признавать, что тоже попался в этот капкан и долго не мог отвернуться. — Какая удача, мы снова встретились, — с улыбкой произнес Вэнь Кэсин, подходя ближе. — Прошло всего пара дней, и вот я снова вижу лицо самого прекрасного человека в мире. В таком большом городе мы так быстро нашли друг друга, разве это не знак свыше? Сама судьба хочет, чтобы мы стали ближе! — Как ты меня нашел? — хмуро спросил Чжоу Цзышу, не удостоив надоеду лишним взглядом. Вместо этого он смотрел строго прямо перед собой. Вэнь Кэсин рядом с ним оскорбленно ахнул. — Говорю же, нас свела сама судьба! — с непробиваемой убежденностью заявил он. — Как иначе я смог бы вновь увидеть тебя? Ты ведь даже не назвал мне своего имени и ушел, не попрощавшись! Если бы не милосердное провидение, мы бы так и потеряли друг друга. К счастью, боги уготовили нам иную судьбу, и благодаря ей мы снова вместе. Пожалуйста, позволь помочь тебе, — Вэнь Кэсин потянулся к тяжелым сумкам Чжоу Цзышу, пытаясь забрать. — Ни к чему терпеть неудобства, когда твоя родственная душа наконец-то оказалась рядом с тобой. «Господи боже, у этого человека действительно не все дома», — подумал Чжоу Цзышу, услышав подобную чушь. Он мрачно осознал, что на этот раз ему не сбежать от Вэнь Кэсина. Вариант с автобусом уже не сработает — наверняка этот ненормальный сделал выводы из прошлой неудачи и хорошо подготовился. Раз уж он оказался настолько настойчив, что без единой подсказки смог найти скрывшегося Чжоу Цзышу, то и о способе преследования должен был позаботиться. Наматывать же круги по району в попытке сбросить «хвост» также представлялось изначально провальной идеей. От этого устанет прежде всего Чжоу Цзышу, а Вэнь Кэсин все равно в итоге проследит за своей жертвой вплоть до самого дома. Конечно, можно было бы заглянуть к кому-нибудь из своих знакомых, например, к Хань Ину или Бэйюаню с У Си, а потом, загримировавшись, спокойно вернуться к себе. Однако Чжоу Цзышу не хотел лишнего беспокойства для своих друзей, а назойливый Вэнь Кэсин обязательно станет той еще занозой в заднице. Привяжется еще к чужой квартире, думая, что там живет Чжоу Цзышу, и сведет с ума ни в чем не повинных людей. Нет уж, пусть уж лучше он достает одного только Чжоу Цзышу. — Вещи мои не трогай, я тебя не знаю, — буркнул он вслух и, отпихнув Вэнь Кэсина, свернул в сторону своего дома. Прилипала болезненно охнул, хотя Чжоу Цзышу точно знал, что толчок был мягким — жесткий просто не получился. Почему-то. — Это было так больно! — проскулил Вэнь Кэсин, потерявший где-то свое достоинство взрослого человека. — Ты так холоден со мной, прекрасный спаситель, бьешь меня и ругаешь, не хочешь знать! Чем я заслужил такое? В чем моя вина? — жалко спросил он. Его голос опасно подрагивал, как если бы Вэнь Кэсин был на грани слез. «Вот дерьмо», — подумал Чжоу Цзышу, с ужасом осознавая, что не сможет так просто проигнорировать этого сумасшедшего. Нельзя обижать щенков, детей и скорбных умом, а Вэнь Кэсин воплощал в себе и то, и другое, и третье. Если этот великовозрастный балбес сейчас и правда расплачется на всю улицу, Чжоу Цзышу будет чувствовать себя самым большим придурком на свете, хотя это его здесь стоило пожалеть. В конце концов, он просто хотел спокойной жизни! Чжоу Цзышу что, о многом просил? — Хватит ныть, никто тебя не бьет, — пробурчал он неловко и, не глядя, протянул один из пакетов в сторону Вэнь Кэсина. — На, если так хочешь нести — неси. Только имей в виду, если уронишь пакет и разобьешь мое вино, я разобью тебе голову. — Я бы никогда не позволил себе столь небрежно обращаться с вещами своего спасителя! — бодро заявил Вэнь Кэсин, сноровисто забирая увесистый пакет. И куда только слезы из голоса подевались. Вот ведь зараза, не зря Чжоу Цзышу подозревал, что он просто притворялся! До чего же несносный тип. — Хватит так меня называть, — сухо сказал мужчина, досадуя на себя за свою слабость. Даже подозревая о бесстыдных уловках Вэнь Кэсина, Чжоу Цзышу все равно не мог как следует на него наорать. Черт бы побрал этот жалкий голос и глаза на мокром месте. — Хорошо, как пожелаешь, — радостно согласился Вэнь Кэсин и беззаботно продолжил: — Тогда я буду звать тебя «мой красавец». Или «мой герой», как тебе больше нравится? А может, лучше «мое солнце»? Нет, это слишком просто, надо придумать что-то другое… Как насчет «мой баобэй»? Содрогнувшись из-за последнего варианта, Чжоу Цзышу был вынужден сказать: — Зови меня Чжоу Сюй. — «Сюй» как ивовые сережки? Какое прекрасное имя! — восхитился Вэнь Кэсин. Чжоу Цзышу даже не нужно было смотреть на этого ненормального, чтобы знать, что тот сейчас чуть ли не лопается от воодушевления. — Я был прав, это имя станет для меня самым приятным звуком на свете! А-Сюй, как хорошо звучит! — Не «а-Сюй», а «Чжоу Сюй». Не фамильярничай. — Но а-Сю-ю-юй, пожалуйста, я хочу быть ближе к тебе, — проканючил Вэнь Кэсин, снова становясь похожим на несмышленого ребенка. — Если я буду говорить «Чжоу Сюй», то буду ощущать себя незнакомцем для тебя! — Мы и есть незнакомцы. — А-Сюй! Как жестоко! Мы родственные души, которым суждено встречаться в каждой своей жизни! Только увидев тебя, я сразу это понял! «Надо было все-таки заказать сегодня доставку», — с тоской подумал Чжоу Цзышу. Захотел прогуляться на солнышке, и вот тебе результат. Ходит тут рядом, глупости говорит… Как и ожидалось, Вэнь Кэсин неотступно следовал за ним до самой квартиры. Более того, бесстыдник еще и попытался пролезть внутрь, якобы с целью поставить сумки. И обиженно надулся, когда Чжоу Цзышу рукой перегородил ему вход. — А-Сюй?.. — напористое чудовище вновь прибегло к умоляющему взгляду, умудрившись как-то посмотреть на Чжоу Цзышу снизу вверх. Притом, что сам Вэнь Кэсин был почти на полголовы выше и никак не приседал для нужного эффекта! Чжоу Цзышу внутренне дрогнул — стоило признать, зрелище было слишком разрушительным для его выдержки. Однако вслух он отрицал бы все до гробовой доски. И, конечно, не собирался поддаваться на очевидную манипуляцию. Демонстративно закатив глаза, он раздраженно сказал: — Во-первых, я тебе не а-Сюй, а во-вторых, это мой дом, и я никого не приглашал. Отдавай мое вино и иди к себе. Занимайся своими делами, у тебя что, работы нет? Середина недели, час дня, а ты тут бездельничаешь! — А-Сюй, тебе интересно, чем я занимаюсь? — радостно спросил Вэнь Кэсин. Он, как всегда, услышал только то, что захотел услышать. — Я свободный поэт и филантроп, мой рабочий день целиком и полностью зависит от моего вдохновения! А с тех пор, как я увидел твои прекрасные лопатки, мое вдохновение — это ты! Я напишу тебе сотню серенад, — удивительно серьезно пообещал он, проникновенно посмотрев Чжоу Цзышу в глаза. Это не должно было оказывать большого эффекта, однако сердце Чжоу Цзышу почему-то пропустило удар. Наверное, ему стоило меньше пить и наконец-то провериться у врачей, в этом все дело. — Не неси чепухи, я все равно в нее не поверю. О каких серенадах ты говоришь? Мы знакомы второй день, из которых общались полчаса. Причем я, по твоим словам, был очень жесток, — устало сказал он, снова закатив глаза. — И это я уже не говорю о том, что мы оба мужчины. Пиши серенады для девушек, а меня оставь в покое. Вэнь Кэсин дьявольски усмехнулся, хитро сощурив темные глаза. — А-Сюй, неужели я еще не упоминал, что мне нравятся мужчины? — лукаво промурлыкал он, напевно растягивая слова. Получалось очень соблазнительно, к сожалению. — А больше всего мне нравишься ты. Ты полностью в моем вкусе, мой чудесный а-Сюй. Я узнаю красоту, когда вижу ее, а твои изящные лопатки сразу рассказали мне обо всем. Ты хорошо прячешься за невзрачной одеждой и неухоженным видом, но меня не обманешь. Стоило только посмотреть на крылья бабочки на твоей спине, и я сразу же понял, что передо мной редкий красавец. Я знаю, что ты — самый прекрасный цветок в мире, драгоценность ценнее чистейшего из нефритов. Твои шипы не испугают меня, я вижу твое мягкое и нежное сердце и готов уколоться столько раз, сколько потребуется, чтобы добраться до него. Я украду твое сердце, как ты украл мое, — с обольстительной улыбкой заявил Вэнь Кэсин, и в его взгляде была непоколебимая решимость. — Вот ведь сладкоречивый балбес, — пробормотал себе под нос Чжоу Цзышу, отворачиваясь. — Поэты все такие? Надеюсь, нет. Все, отдавай мои вещи и вали отсюда. И, чтобы ты знал, мне не нравятся мужчины. — То есть, ты предпочитаешь девушек? — немного огорчился Вэнь Кэсин и тут же упрямо сверкнул глазами. — Это неважно, я все равно найду способ завоевать тебя! Нет такого соперника, который смог бы меня превзойти! — Я предпочитаю вино. И этого соперника тебе не победить, — сухо сказал Чжоу Цзышу и, вырвав свой пакет из рук замешкавшегося Вэнь Кэсина, захлопнул перед его носом дверь. — А-Сюй! Мы не договорили! И ты опять даже не попрощался! — раздался с той стороны приглушенный голос Вэнь Кэсина, изрядно обиженный. — Я все сказал. Пока! — парировал через дверь Чжоу Цзышу и поднял с пола пакеты, собираясь отнести их на кухню. — Я обещаю тебе, а-Сюй, пройдет время, и ты обязательно влюбишься в меня! Я ни за что не сдамся и не успокоюсь, пока это не произойдет! — настойчиво сказал Вэнь Кэсин. — Просто подожди и сам увидишь, как с радостью ответишь «да» на мое предложение! — Черт возьми, мне еще никогда так не угрожали, — пробормотал Чжоу Цзышу и поспешил уйти. Чем меньше слушаешь безумца, тем лучше.

***

С того дня, как Вэнь Кэсин узнал адрес квартиры Чжоу Цзышу, от настырного преследователя предсказуемо не было проходу. Он как из-под земли появлялся всякий раз, когда Чжоу Цзышу решал выйти на улицу, следовал за ним по пятам и через слово расточал нелепые комплименты. Когда же Чжоу Цзышу решал взять перерыв и посидеть день-другой дома, Вэнь Кэсин стучался к нему сам, упрашивая впустить (как будто никто не понимал, что такого «гостя» будет уже не выгнать). Правда, к чести прилипалы, совсем дураком он не был и подкреплял свои просьбы ценными подарками. Он хорошо запомнил слова Чжоу Цзышу об алкоголе и всякий раз приносил с собой минимум одну бутылку дорогого вина. Поначалу преследуемый мужчина еще мог оставаться равнодушным к таким подношениям — в конце концов, цена еще ни о чем не говорила, главное — вкус. И неизвестный напиток не стоил всех нервов, которые придется потратить, общаясь с назойливым сталкером (а разговор с ним, понятно, шел в комплекте с алкоголем). Однако хитроумный Вэнь Кэсин нашел выход из этого тупика. Однажды, когда они в очередной раз вместе возвращались из магазина, он тайком запихнул пару бутылок в сумки Чжоу Цзышу. Мужчина даже не заметил ничего — настолько этот надоеда его заболтал. Чжоу Цзышу увидел лишние бутылки лишь в квартире, и, понятно, никакая гордость не заставила бы его их выбросить. А любопытство и пристрастие к хорошему вину подтолкнули его попробовать дорогой напиток. Ну и… с тех пор Чжоу Цзышу уже не мог проигнорировать Вэнь Кэсина, когда тот приходил с вином. В квартиру, понятно, не впускал, но дверь открывал и, вынужденно поговорив со своим преследователем пару минут, забирал подношение и торопился уйти. Вэнь Кэсин приносил не только вино. Поначалу да, а потом он постепенно стал добавлять к нему готовую еду, притом очень вкусную. До своего увольнения Чжоу Цзышу успел побывать во многих дорогих ресторанах, так что ему было с чем сравнивать. Эти блюда будто готовил именитый шеф-повар, который разве что работал как для себя, когда первостепенной задачей был вкус еды, а не внешняя красота блюда. Для Чжоу Цзышу, который уже больше года перебивался полуфабрикатами из местной столовой, такая еда была все равно что пищей богов. Так что даже когда Вэнь Кэсин уменьшил количество вина в своих подарках до минимума (то есть, до одной бутылки в три-четыре дня, что надоеда объяснял заботой о чужом здоровье), Чжоу Цзышу все равно продолжил открывать дверь на его стук. Что поделать, он просто следовал желанию своего желудка. А кто бы на его месте отказался вкусно поесть? Так прошло около трех недель, и Чжоу Цзышу начал понемногу привыкать к своей новой рутине. Она была достаточно однообразной: подъем около одиннадцати утра, разговор с Вэнь Кэсином в двенадцать (а также тонизирующая зарядка, то есть, препятствие вторжению в свою квартиру со стороны назойливого прилипалы), шикарный обед, бессмысленные сериалы по телевизору, может быть, прогулка по парку или до магазина (в компании сталкера, от которого никак нельзя было отвязаться), ужин, телевизор и сон. В общем-то, спокойная жизнь. Однако ближе к концу августа все изменилось: Вэнь Кэсин прибегнул к новой тактике. В один из дней Чжоу Цзышу проснулся от какого-то шума во дворе. На часах еще не было и девяти, что для его распорядка дня было слишком рано. Мужчина накрыл голову подушкой, надеясь заглушить посторонний звук и поспать еще немного, однако это не помогло — шум не утихал. Выругавшись, он рывком поднялся с кровати, злой и наполовину сонный, и вылез на балкон. Ничто не удержало бы его от ругани в адрес того (или тех), кто нарушил его спокойный сон, однако когда Чжоу Цзышу выглянул наружу, слова застряли у него в горле. Такое бывает, когда сильно удивлен. Первое, что бросилось ему в глаза — это бесконечные букеты ярко-красных пионов. Их было настолько много, и они были уставлены настолько плотно, что с высоты создавалось впечатление пышного ковра, расстеленного на половину тротуара. На оставшейся половине крупными буквами красным мелом было лаконично написано: «Для тебя, мой а-Сюй!». И это было еще не все! Между двумя фонарными столбами, стоявшими напротив его дома, под небольшим углом было натянуто широкое полотнище, на котором красовались хорошо читаемые с высоты стихи. В них многословно и подробно воспевалась красота «любимого а-Сюя», так что, очевидно, это была обещанная Вэнь Кэсином серенада. Черт возьми, этот человек действительно был сумасшедшим. Неудивительно, что во дворе собралась небольшая толпа! Такое не каждый день увидишь. Да и, стоило признать, стихи были неплохими. То есть, ничего такого, просто читалось гармонично, и все. — Я убью этого идиота, — устало вздохнул Чжоу Цзышу. Как ни странно, злости у него не было, как будто он еще не отошел от шока. — Задушу его же волосами, сам виноват, что так их отрастил. Мало мне было одного преследователя, теперь на нас весь дом будет коситься… О том, кто такой «а-Сюй», знал уже весь этаж, если не весь подъезд. Вэнь Кэсин был чертовски громким, когда стоял под дверью Чжоу Цзышу и болтал всякие глупости, так что, конечно, все соседи были в курсе. Из-за действий ненормального прилипалы у сплетников и раньше было много пищи для обсуждений, а теперь они и вовсе все косточки им перемоют. Чжоу Цзышу на самом деле было плевать, кто и что о нем будет говорить, однако такие пересуды все-таки плохо сочетались со спокойной жизнью. А особенно его страшила мысль, что Вэнь Кэсин мог выкинуть в следующий раз. Что еще придет в голову этому безумцу? Однако… Чжоу Цзышу на минуту представил, как действительно смог выгнать Вэнь Кэсина из своей жизни раз и навсегда, и почувствовал печальную боль в животе. Если сам мужчина не собирался скучать по назойливому надоеде, то его желудок — очень даже. Вот ведь, всего пару недель питался хорошей пищей, и уже так привязался! На этот раз Вэнь Кэсин не стал дожидаться полудня, чтобы нагрянуть в гости. Он явно сгорал от нетерпения, желая узнать, как был принят его сюрприз, и потому постучался гораздо раньше, часов в десять. И очень удивился, когда его без лишних слов одним быстрым движением затянули в квартиру. — А-Сюй, ты наконец-то пригласил меня в гости, я так рад! — заулыбался Вэнь Кэсин, оказавшись в прихожей. Он с восторженным любопытством озирался по сторонам, как если бы осматривал императорские покои, а не захламленную квартиру одинокого (и ленивого) мужчины. — Не обольщайся, я просто хотел поговорить без свидетелей, — жестко возразил Чжоу Цзышу. — Что ты сегодня устроил у меня под окнами? Вопреки отповеди, глаза Вэнь Кэсина засияли. — Ты уже видел, да? — возбужденно спросил он, попытавшись ухватить Чжоу Цзышу за руку. Тот резко вырвался, и наглец немного поник. — Тебе не понравилось? — разочарованно протянул он, опустив плечи. Будто где-то внутри него погасили лампочку, озарявшую это красивое лицо, и на него наползла печальная темнота. — Мои стихи были плохими? Вэнь Кэсин выглядел искренне огорченным, даже потерянным. Чжоу Цзышу знал, что слезам этого бесстыжего прилипалы далеко не всегда можно было доверять (а лучше было не верить совсем), однако сейчас он, кажется, не притворялся. Пальцы Вэнь Кэсина едва заметно подрагивали, выдавая бессознательную нервозность, и он как можно естественней попытался спрятать их в карманах пиджака, как будто стесняясь своего состояния. Похоже, сейчас он уже не пытался никого разжалобить, а действительно был огорчен. Чжоу Цзышу мог понять причину этого. Отчасти он ведь тоже являлся человеком искусства — в юношестве он много рисовал и помнил, как сильно переживал перед показом своих картин. По ощущениям это было все равно, что вынуть сердце из своей груди и выставить его, беззащитное, на всеобщее обозрение. Конечно, со временем Чжоу Цзышу стал куда более толстокожим и теперь мог часами выслушивать любую критику в свой адрес, оставаясь при этом совершенно равнодушным к ней. Однако то чувство неуверенности, то ощущение, когда у тебя буквально выбивают почву из-под ног, он хорошо помнил. И потому невольно смягчился. Да, Вэнь Кэсин был тем еще балбесом и надоедой, да, он был сам виноват и сам нарывался на отпор, взяв Чжоу Цзышу в осаду, но он ведь тоже человек. И, если посмотреть объективно, Вэнь Кэсин ведь пока не сделал ничего по-настоящему плохого. Подумаешь, надоедал, но зато он приносил вино! Очень хорошее вино. — Нормальные у тебя стихи, — буркнул Чжоу Цзышу, смущаясь говорить «хорошие». Однако Вэнь Кэсин все равно расцвел от этой скупой похвалы, засияв широкой улыбкой. — Теперь я знаю, почему за них платят. Но тебе обязательно было устраивать шоу у меня во дворе? — голос Чжоу Цзышу снова построжел. — Неужели нельзя было… не знаю, на листочке свою серенаду записать? — О чем ты говоришь? А-Сюй, наша любовь достойна большего! — обескураженно воскликнул Вэнь Кэсин, придав своим огромным темным глазам жалобное выражение. Вот ведь засранец. — Что значит, простой листочек? Разве мои стихи, мое признание в бесконечной любви к тебе, мое поклонение перед тобой и мои надежды на наше счастье — разве это можно читать с листа, как читают простой список покупок? Нет, я обязательно должен был сделать свое ухаживание особенным, таким ярким и запоминающимся, чтобы вся наша жизнь разделилась на «до» и «после»! Я должен доказать, насколько ты особенный для меня, и на что я готов пойти ради тебя и твоей взаимности. Ты не желаешь меня слушать, пропускаешь мимо ушей все мои комплименты и наверняка думаешь, что я признаюсь не всерьез. Так знай, что я абсолютно серьезен! Если бы ты захотел меня выслушать, я бы спел свою серенаду сам, я бы исполнил всю сотню серенад, какие обещал тебе написать, но ты ведь не станешь. А я не хочу петь перед закрытой дверью. Так что же мне тогда остается? Как еще я должен донести до тебя свою любовь? — Ты ведь меня даже не знаешь, — пробормотал Чжоу Цзышу, отведя взгляд. Его щеки предательски потеплели, и он от всей души надеялся, что небритое лицо достаточно хорошо скрывало смущенную красноту. — Что значит, не знаю? — в голосе Вэнь Кэсина слышалось искреннее возмущение. — Я все о тебе знаю! Ты родился в этом городе, учился в школе для одаренных детей и был капитаном детской сборной по боевому самбо. Три года побеждал на соревнованиях, а потом ушел, когда твою команду заставляли проиграть в проплаченном бою. К слову, я бы на твоем месте записал все разговоры на диктофон, а потом передал бы их журналистам, но ты был куда добрее и ушел тихо. Потом ты ходил в секцию живописи, а в университете выбрал экономический факультет. Работал помощником Хэйлянь И и одновременно возглавлял отдел внутренней безопасности его компании. Ты справлялся просто с колоссальным количеством обязанностей, я глубоко восхищен тобой! Но когда твой начальник окончательно потерял чувство меры и попытался нагрузить тебя еще больше, ты наконец-то послал его к черту и уволился. Что было очень хорошо и своевременно, потому что компания Хэйлянь И сейчас судится из-за кое-каких его темных делишек, и… э-э-эм… ну, хорошо, что тебя это не затронуло, — неловко закончил Вэнь Кэсин, сообразивший, что его обширные познания о чужой жизни выглядят не лучшим образом. В конце концов, он получил их не от Чжоу Цзышу. «Что ж, чего-то подобного стоило ожидать. Это же Вэнь Кэсин, конечно, он залез куда не надо», — философски подумал Чжоу Цзышу. Однако это не помешало ему сурово нахмуриться и смерить притихшего прилипалу мрачным взглядом. Тот боязливо опустил глаза и нервно одернул рукава своего пиджака. Вэнь Кэсин сегодня, как и всегда, был в обновке — на этот раз он выбрал приталенный костюм цвета молодого бамбука с белоснежно белой рубашкой и красным поясом. Наряд выглядел очень стильно и хорошо подчеркивал стройную фигуру молодого мужчины, в особенности его непомерно длинные ноги. Не то чтобы Чжоу Цзышу сильно засматривался (хотя он засматривался, вместо того, чтобы думать над ответом). — Это все, что ты тайком обо мне разузнал? — ровно спросил он, чтобы хоть что-то сказать. — Э-э-э… ну, не то чтобы… — замялся Вэнь Кэсин, подняв на Чжоу Цзышу быстрый взгляд и снова его опустив. — Не то чтобы тайно… Информация была в открытом доступе! — Ты даже не знал моего настоящего имени. И информация о проплаченном бою была известна лишь моей команде и нашему тренеру, так о каком открытом доступе ты говоришь?! — Что знает больше двух человек, то знают все! Поэтому информация открытая! — совершенно по-детски заявил Вэнь Кэсин, упрямо надув губы. Ну что за нелепый человек. Чжоу Цзышу покачал головой, едва удержавшись от смеха. Скрестив руки на груди, он прислонился плечом к стене и небрежно спросил: — Ну, раз ты теперь знаешь мое настоящее имя, то наконец-то перестанешь звать меня «а-Сюй»? Вэнь Кэсин пораженно ахнул. — Конечно, нет! Как я могу? — воскликнул он. — Это имя — моя первая победа, первый знак внимания от тебя! Ты попросил звать тебя этим именем, и, конечно, я должен исполнить твою просьбу! Это мое самое любимое слово, мой любимый звук, песня моей души! Я ни за что не оставлю его, — непреклонно заявил он, упрямо сверкнув глазами. — Нелепо, — Чжоу Цзышу закатил глаза. — Твоя голова забита какой-то ерундой, я вообще не представляю, как из этого могут получаться связные стихи. Все, хватит действовать мне на нервы, иди домой. И чтобы больше я под своими окнами никаких цветов и плакатов не видел! Как тебя не оштрафовали вообще? — Я договорился с городской администрацией, — улыбнулся Вэнь Кэсин, радуясь, что гроза прошла стороной. — Правда, мне пришлось показать им плакат и соврать, что я написал серенаду по заказу девушки. А еще добавить много денег, чтобы формально мне поверили. Но я ничего не пожалею для своего а-Сюя! — Вот ты транжира, лучше бы вино мне купил, — проворчал Чжоу Цзышу. Он не должен был чувствовать себя польщенным из-за чужих чрезмерных усилий, но чувствовал. Наверное, это было естественной реакцией любого человека, ведь все любят внимание! — А я и купил, — радостно сообщил Вэнь Кэсин. — Оно осталось за дверью, если только его еще никто не украл. Ты так неожиданно затащил меня внутрь… Я надеялся выпить вино вместе с тобой, могу ли я?.. Чжоу Цзышу заколебался (всего на мгновение!) и покачал головой. — Я люблю пить в тишине. Просто оставь себе немного и иди домой, — буркнул он, отвернувшись к стене. На какое-то время в прихожей воцарилась тишина. Немного удивленный этим нетипичным молчанием, Чжоу Цзышу бросил взгляд на Вэнь Кэсина и успел заметить теплую, совершенно нормальную улыбку на его лице. С ней он выглядел еще более красивым, таким уютным и домашним, что не хотелось отводить взгляд. Черты его лица были приятно расслаблены, и так и хотелось провести рукой по этой гладкой щеке, ощутить ее мягкость. А потом Вэнь Кэсин лукаво прищурился, улыбнулся, и Чжоу Цзышу подавил желание закатить глаза. Ну вот, сейчас этот балбес опять возьмется за старое. — А-Сюй, можно мне перед уходом воспользоваться твоим туалетом? — подозрительно невинно спросил Вэнь Кэсин, также бесхитростно улыбаясь. — У меня в квартире второй месяц никакой уборки не было. Лучше потерпи до дома, — парировал Чжоу Цзышу, справедливо подозревая подвох. Вэнь Кэсин умоляюще сложил брови. — А-Сюй, ты такой жестокий! А если я не дотерплю? Если отвлекусь за рулем и попаду в аварию? А-Сюй, я ведь могу умереть! Ты будешь по мне скучать? — Господи боже, ну что ты за человек, Вэнь Кэсин, — выругался Чжоу Цзышу и с досадой махнул рукой. — Иди, куда хочешь! И где там мое вино? Радостный надоеда быстро выглянул на лестничную площадку и сноровисто принес оттуда увесистый пакет — к счастью, он оказался нетронутым. Чжоу Цзышу ушел на кухню, наслаждаться вином и готовой едой (в этот раз ее оказалось даже больше обычного, видимо, Вэнь Кэсин действительно надеялся на совместный обед), а навязавшийся гость скрылся в уборной. И вполне ожидаемо застрял там. Чжоу Цзышу заранее предполагал, что бесстыжий Вэнь Кэсин будет всеми силами тянуть время, чтобы в конце концов задержаться допоздна. Мужчина не собирался потакать ему в этом, однако и вытаскивать нахала за руку ему казалось неправильном. Поэтому он терпеливо ждал. Вот только когда время ожидания перевалило за час, а из ванной слишком уж долго раздавались звуки льющейся воды, Чжоу Цзышу не выдержал. Этот наглец еще и душ у него принять решил, что ли?! Дескать, я уже помыл голову и теперь никуда не пойду? — Ты что там так долго делаешь? — сердито спросил Чжоу Цзышу через дверь ванной. — Помогаю тебе с уборкой, а-Сюй! — бодро отозвался Вэнь Кэсин, и спустя пару секунд в дверном проеме показалась его немного взлохмаченная голова. — Я уже почти закончил мыть пол, подожди немного! — Хватит заниматься ерундой, это мой дом, я сам все доделаю. Иди к себе! — Но, а-Сю-ю-юй, — жалобно протянул Вэнь Кэсин, прибегнув к своему самому разрушительному оружию — «щенячьему» взгляду. — Пожалуйста, я так хочу помочь! Ты заслуживаешь всей заботы в мире, и я хочу сделать твой дом комфортнее. Мне ведь осталось совсем немного. Домою пол, и все. Ну, может, в прихожей еще приберусь… — Так, хватит, — решительно обрубил Чжоу Цзышу, быстро раскусивший чужую уловку. — Где твой пиджак? — спросил он, глядя на белую рубашку Вэнь Кэсина. Для удобства молодой мужчина еще и небрежно закатал рукава, открывая изящные запястья, а также кокетливо расстегнул пару верхних пуговиц. Это все определенно нужно было закрыть! — А-Сюй, а может… — Не может. Спасибо за помощь, но тебе уже пора, — непререкаемым тоном распорядился Чжоу Цзышу и за руку отвел прилипалу ко входной двери. Потом быстро заглянул на кухню, взял одну из принесенных бутылок и также быстро вернулся в прихожую. — На, выпьешь дома, — мужчина сунул ценную емкость в первый попавшийся пакет и насильно вложил его в руки Вэнь Кэсина. — А теперь иди! И чтобы больше никаких плакатов, помни об этом! Вэнь Кэсин повздыхал, глядя на Чжоу Цзышу печальными глазами несправедливо обиженного щенка, однако мужчина держался стойко. Так что бесстыжий вымогатель в конечном итоге был вынужден попрощаться и уйти. «С каждым разом это становится все труднее», — подумал Чжоу Цзышу с сокрушенным вздохом и отправился в ванную. Надо же было домыть пол, раз уж дело начато… Стоило отдать Вэнь Кэсину должное — убираться он умел, даром что сорил деньгами подобно легкомысленному богатому повесе. Всего за час он умудрился начисто отмыть настенную плитку, вернуть ванне белый цвет и разобраться в шкафчиках, протерев с них пыль. Однако гость сделал не только это. Бросив взгляд на одну из полок, Чжоу Цзышу заметил небольшой прямоугольный листок бумаги, которого раньше не было. Взяв его в руки, мужчина увидел телефонный номер с кокетливой подписью: «Для тебя, а-Сюй! Пиши, звони — все, что угодно! Я надеюсь, скоро у тебя появится такое желание ;) ». — Вот же нелепый человек, — Чжоу Цзышу вздохнул, покачав головой. Кто тут собирался звонить Вэнь Кэсину? Точно не он!

***

Чжоу Цзышу был уверен, что никогда и ни за что не воспользуется номером своего преследователя. Он знал, что назойливым сталкерам нельзя было давать никаких поощрений, а Чжоу Цзышу и так подпустил Вэнь Кэсина слишком близко. Однако вышло все совершенно иначе: хитроумный надоеда и здесь смог добиться своего. Сев перед телевизором, Чжоу Цзышу собрался спокойно посмотреть свои привычные передачи, как вдруг… по нижнему краю экрана, в виде бегущей рекламы он увидел стихотворные строчки, написанные в уже знакомом стиле. Более того, автор недвусмысленно обращался к «а-Сюю», посвящая ему все свои комплименты и признания в любви! — Вот зараза, — выругался Чжоу Цзышу, когда оправился от удивления. Ведомый дурным предчувствием, он проверил все свои излюбленные телеканалы и, конечно же, везде наткнулся на стихи Вэнь Кэсина. Ненормальный преследователь, очевидно, внимательно слушал скупые рассказы Чжоу Цзышу о себе и в числе прочего запомнил, какие именно программы и каналы тот предпочитал смотреть (это казалось безопасной и нейтральной темой). После чего на каждом купил свою «рекламу». И теперь вещал свои стихотворные глупости на всю страну! Конечно, Чжоу Цзышу вынужден был позвонить этому идиоту, чтобы тот немедленно прекратил это безобразие!

***

Чистая ванная создавала в захламленной квартире Чжоу Цзышу определенный диссонанс. Как молчаливый упрек в затянувшейся лени, она каждый день напоминала мужчине, что не мешало бы наконец взять себя в руки и привести дела в порядок. Чжоу Цзышу около недели игнорировал этот воображаемый призыв, однако в итоге все же не выдержал и взялся за уборку. Чтобы было проще, он начал с малого — то есть, с себя. На то, чтобы хорошенько вымыть отросшие волосы, избавить их от всех колтунов, а затем аккуратно подстричь, у Чжоу Цзышу ушло все утро. Побриться получилось уже значительно быстрее, а вот поиск чистой одежды затянулся почти на час. Стирал мужчина редко, так что эта проблема являлась закономерной. К счастью, в самом дальнем углу своего шкафа он смог найти какие-то темные штаны и рубашку, которые покупал давным-давно, но все не хотел надевать — не нравился цвет. Тот напоминал о строгих костюмах «Таньчуан», а это были не те воспоминания, которые Чжоу Цзышу хотел бы бередить. Однако сейчас другого выбора уже не осталось, и пришлось надевать то, что есть. Чистый, посвежевший вид придал Чжоу Цзышу ощутимый заряд бодрости. Сбросив с себя часть многолетней усталости, он с новыми силами взялся за уборку квартиры. Запихнул-таки грязные вещи в стиральную машину, достал тряпки, ведро и начал наводить чистоту в доме. Энтузиазма, правда, ему хватило ненадолго: разобравшись немного в комнате, Чжоу Цзышу окинул взглядом оставшийся фронт работ (тот все еще ужасал масштабами) и решил взять перерыв. — И как я буду все это отмывать, — пробормотал он себе под нос, сидя за обеденным столом и оценивая слой грязи на кухонной плите. Та появилась после одного-единственного опыта самостоятельной готовки, который Чжоу Цзышу предпринял где-то полгода назад. Мужчина тогда попытался приготовить кашу, разумно рассудив, что начинать стоило с чего-то полегче. Однако опыт вышел неудачным: каша «убежала», изрядно заляпав эмалированную поверхность плиты, наполовину подгорела, а на оставшуюся половину — осталась сырой. Так что Чжоу Цзышу ничего не оставалось, кроме как снова идти в местную столовую за готовой едой. Готовить он с тех пор больше не пробовал, а на грязную плиту просто махнул рукой. Жить не мешает, и ладно. Чжоу Цзышу понимал причину своей тогдашней равнодушной апатии, однако сейчас ему это не помогало. Засохшая грязь затвердела и даже на вид теперь казалась сложной для отмывания. Возиться с ней придется долго, а Чжоу Цзышу не был уверен, что ему хватит на это терпения. В конце концов, он по-прежнему был все тем же бесконечно усталым человеком, разочаровавшимся в жизни; работа на Хэйлянь И выпила из него все соки и оставила лишь тень прежнего себя. Если бы не Вэнь Кэсин, ворвавшийся в его жизнь подобно сокрушительному тайфуну, Чжоу Цзышу и по сей день не вылезал бы из апатичного безделья. Сейчас он хотя бы ненадолго смог сбросить ее тяжесть с плеч, однако долго ли это продлится? Помяни дьявола, и он явится. Только Чжоу Цзышу подумал о Вэнь Кэсине, как услышал знакомый нетерпеливый стук в дверь; стоически вздохнув, мужчина пошел открывать. Он уже успел забыть, что сегодня утром привел свою внешность в порядок, однако реакция Вэнь Кэсина живо напомнила ему об этом. — А-Сюй, как я рад тебя… — радостно начал надоеда и замер с открытым ртом, широко распахнутыми глазами глядя на Чжоу Цзышу. Во взгляде Вэнь Кэсина было столько неприкрытого восхищения, столько откровенного благоговения, как перед божеством, что Чжоу Цзышу невольно улыбнулся, чувствуя приятное тепло в груди. В прошлом он не раз и не два ловил на себе похожие взгляды, однако ни один из них не вызвал такого отклика в его душе. Чжоу Цзышу всегда был занят — сначала учебой, потом работой, потом своей апатией, и только сейчас, казалось, проснулся. — А-Сюй… — выдохнул Вэнь Кэсин и единым слитным движением рухнул на колени. — А-Сюй, возьми меня в мужья. — Осторожней, дурень! — рыкнул Чжоу Цзышу, в последний момент успевший спасти пакет с привычным подарком для себя. — Совсем дурак, ты чего делаешь? Давай еще колени себе разбей, чтобы я тебя по больницам возил! А ну, вставай! Надо лед приложить… — А-Сюй, ты мне отказываешь? — с жалким видом проскулил Вэнь Кэсин, снизу вверх глядя на Чжоу Цзышу. Тот закатил глаза. — Я тебя ругаю, потому что ты идиот. Вставай, я сказал! Чжоу Цзышу с сердитым видом осторожно потянул надоеду за руки, и тот наконец-то поднялся с пола. Хозяин квартиры помог гостю разуться, после чего повел за собой на кухню. Вэнь Кэсин выглядел так, как будто не верил своему счастью; в его широко открытых глазах застыло выражение радостного удивления, с которым он, не отрываясь, смотрел на Чжоу Цзышу. А когда мужчина усадил Вэнь Кэсина на один из стульев и начал поочередно ощупывать каждое из его пострадавших коленей, это тихое счастье во взгляде и вовсе превратилось в нечто неописуемое. Какое-то время Чжоу Цзышу работал в тишине: Вэнь Кэсин сидел ни жив ни мертв, и, казалось, боялся даже дышать. Он застыл на месте, как дикий кролик под фонариком, и лишь по команде Чжоу Цзышу время от времени поднимал или сгибал ногу. Последнему было немного неудобно оценивать состояние чужих коленей через плотную ткань дорогих брюк, однако он ни за что на свете не попросил бы своего преследователя снять штаны. Во всяком случае, сейчас точно — Вэнь Кэсин выглядел так, будто в любую секунду мог лишиться чувств. — А-Сюй?.. — шепотом спросил Вэнь Кэсин несколько минут спустя. Его глаза все еще были беззащитно-огромными и неверяще-счастливыми, однако в целом он, кажется, начал приходить в себя. — Оценил ущерб, — кратко отозвался Чжоу Цзышу, заканчивая проверку. Поскольку раньше он достаточно долго занимался боевыми искусствами, у него было представление о диагностике возможных травм, и сейчас эти знания очень пригодились. — Хорошие новости: в больницу тебе не надо. Приложишь сейчас лед, посидишь немного и завтра снова сможешь бегать. Чжоу Цзышу достал из морозилки два хладоэлемента (уж что-что, а запас лекарств и средств первой помощи у него всегда был под рукой) и передал их Вэнь Кэсину, проследив, чтобы тот действительно приложил ледяные предметы к пострадавшим коленям. После чего и сам сел за стол; открыл подаренную бутылку и с удовлетворенным вздохом налил себе вина. — А мне? — немедленно попросил Вэнь Кэсин, сделав умильные глаза. Он наконец-то оправился от недавнего шока и вернулся к прежней манере поведения. — У тебя руки заняты, — резонно возразил Чжоу Цзышу, роясь в принесенном пакете. Вэнь Кэсин сегодня также принес контейнер с божественно вкусной едой, и одинокому, не умеющему готовить мужчине не терпелось отведать подаренное блюдо. — Если ты дашь мне два каких-нибудь шарфа, мои руки больше не будут заняты, и я с легкостью смогу составить тебе компанию за столом, — предложил Вэнь Кэсин, и Чжоу Цзышу, подумав немного, согласился. — Только имей в виду, шарфы не стираны с прошлого года, — честно предупредил он, вернувшись из прихожей. — Я до них еще не добрался, потом в стиралку отправлю. Вэнь Кэсин с великолепной небрежностью махнул рукой и совершенно спокойно, даже с удовольствием, забинтовал предложенными шарфами свои колени, прижав таким образом хладоэлементы к пострадавшим местам. Освободив руки, он с улыбкой взял бокал с вином, который для него наполнил Чжоу Цзышу. — А-Сюй сегодня так добр ко мне, — заметил молодой мужчина со счастливым видом. — Если бы я знал, что для этого будет достаточно одной небольшой травмы, я бы в первый же день сломал себе руки или ноги. Ты бы ведь ухаживал за мной? — Совсем умом тронулся, — Чжоу Цзышу покачал головой. — Нельзя же быть таким дураком! Как ты вообще дожил до своих лет? — Вероятно, потому что ты моя первая и единственная настоящая любовь, — безмятежно ответил Вэнь Кэсин, мягко улыбаясь. — До встречи с тобой у меня никогда не возникало желания совершать откровенные безумства. А еще потому, что у меня прекрасная семья. Они проследили за мной, а я за ними. Чжоу Цзышу отметил, насколько мягким, почти нежным стало лицо Вэнь Кэсина на последних словах. В его глазах появилось такое теплое выражение, что Чжоу Цзышу невольно порадовался за своего надоеду. Хорошо, что за этим дураком было кому присмотреть, а то ведь пропадет. Правда, оставалось неясным, почему семья Вэнь Кэсина позволяла ему так сумасбродно волочиться за каким-то бродягой. Не удержавшись, Чжоу Цзышу задал этот вопрос вслух. — Во-первых, что значит, бродягой? — праведно возмутился Вэнь Кэсин. — Мой а-Сюй — это воплощенное совершенство, отрада сердца и услада глаз! Я написал уже больше трех десятков стихов для тебя, но этого все еще недостаточно, чтобы воздать должное твоей красоте. Даже император Небес был бы счастлив, если бы добился тебя, но я никому не уступлю эту честь и обязательно завоюю тебя сам! И своей семье я так все и объяснил! Они тоже назвали меня дураком, но все-таки помогли. Как думаешь, почему пресса все еще не добралась до тебя, хотя мои стихи точно многие узнали? Это во многом заслуга моей семьи. Се-эр договорился с парой нужных людей, Ду Пуса опять кого-то соблазнила, Луохань пригрозила, и даже Е Байи, этот старый монстр, тоже поучаствовал. А-Сян тоже хотела, но я удержал. Она моя принцесса, ни к чему ей тратить нервы в таких разборках. — А-Сян — это твоя дочь? — уточнил Чжоу Цзышу. Пара названных Вэнь Кэсином имен ему показалась знакомой, и он пытался вспомнить, где мог их слышать. — Нет, младшая сестра, — ответил Вэнь Кэсин с улыбкой. — Не по крови, но по сути. На самом деле, мы все не связаны кровью. Я, Се-эр, Ду Пуса и Луохань когда-то были усыновлены тетей Ло, а потом она по моей просьбе взяла и а-Сян тоже. Хотя если говорить еще точнее, поначалу был усыновлен только Се-эр. Мы вчетвером жили в приюте, и однажды туда приехали тетя Ло и ее муж Чжао Цзин, чтобы взять одного ребенка, — Вэнь Кэсин говорил спокойно, как будто дела тех дней уже не имели для него большого значения. Хотя надо думать, его детство было тяжелым. Чжоу Цзышу почувствовал невольное уважение к его силе духа. — Чжао Цзин выбрал Се-эра, а у тети Ло на тот момент не было особого права голоса. Се-эр не хотел уходить без нас, мы ведь думали, что всю жизнь проведем вместе. Вот только какой был выбор? Мы могли, как и планировали, вместе оставаться в приюте до самого совершеннолетия, а потом также вместе искать себе какую-нибудь низкооплачиваемую работу. Образование в приюте, как ты догадываешься, а-Сюй, было не лучшим. Но был и другой вариант: если Се-эр смог бы выбраться из системы, то получил бы шанс на достойную жизнь и заодно, если получится, помог бы и нам тоже. Второй вариант явно выглядел лучше. Так мы и решили: Се-эр согласился на усыновление, а я, Ду Пуса и Луохань остались в приюте и время от времени навещали его. Наши воспитатели не очень-то следили за порядком, — Вэнь Кэсин усмехнулся, и в его глазах на мгновение появился жесткий огонь. Промелькнул и тут же пропал, смененный спокойной безмятежностью. — Так что мы без проблем могли приходить и уходить, когда нам вздумается. «Дурное местечко», — подумал Чжоу Цзышу, сделав большой глоток вина. Он старался не думать о ребенке с большими щенячьими глазами, который долгое время был заперт в подобном приюте, однако выходило не очень. Возможно, поэтому Вэнь Кэсин был так маниакально настойчив в желании добиться своего? В детстве он был многого лишен, и у него не было никаких гарантий, что он сможет получить желаемое. Родителей не осталось, воспитатели оказались равнодушными, а единственные друзья были такими же детьми. В таких условиях можно было надеяться только на себя и на свои собственные настойчивые усилия по достижению цели. Простые правила: сам не возьмешь — значит, и не получишь. — Ваш план сработал? — спросил Чжоу Цзышу как можно нейтральнее. — Не совсем, — Вэнь Кэсин покачал головой. — Чжао Цзин… оказался той еще скотиной. Хорошо, что мы вовремя догадались о его планах. Тетя Ло развелась с ним, а потом взяла к себе меня с Ду Пуса и Луохань. И а-Сян чуть позже, — добавил молодой мужчина, откровенно скомкав рассказ. Однако Чжоу Цзышу не стал ничего уточнять. Ни к чему было бередить старые раны, тем более, что информацию, если станет так уж интересно, он мог получить и из других источников. В конце концов, не только у Вэнь Кэсина была возможность лезть в чужие тайны. — Но сейчас у вас все хорошо? — вместо этого спросил Чжоу Цзышу и отсалютовал полным бокалом. — Ты явно не бедствуешь. Хотя можно было бы и не транжирить деньги на всякие глупости, вроде стихов по телевизору. — А-Сюй, но что еще мне оставалось делать, если я хочу кричать о своих чувствах, а ты закрываешь мне рот? — Вэнь Кэсин обиженно надулся, сделав свои неподражаемые жалобные глаза. Чжоу Цзышу с содроганием осознал, что с каждым разом они оказывают на него все более и более разрушительное воздействие, и поспешил отвернуться к своей еде. — Все, что делается ради тебя, по определению не может быть глупостью! — продолжил Вэнь Кэсин со всей убежденностью. — Даже если бы у меня не было денег, я бы просто взял кредит и все равно сделал бы то же самое! Правда, не знаю, одобрили ли бы мне заявку, банки сейчас такие дотошные… Поэтому хорошо, что я действительно не бедствую. Вернее, мы: в нашей семье общий бюджет, у нас совместное дело. Се-эр певец и актер, может, ты слышал о нем, его полное имя Се Ван. Ду Пуса и Луохань управляют его студией, а я пишу ему песни. Еще меня порой просят написать музыку для разных дорам, хотя в конечном итоге все равно всегда оказывается, что эти песни также достаются Се-эру. Стоит мне заключить контракт, как он идет к режиссеру и добивается роли для себя. Се-эр такой ревнивый, — фыркнул Вэнь Кэсин, тепло улыбнувшись. Чжоу Цзышу тоже усмехнулся и, поддразнивая, спросил: — Тогда я тем более не понимаю, почему твой брат позволяет тебе находиться здесь. Ты ведь обещал написать мне сотню серенад, разве он не должен ревновать? — Так я же собираюсь спеть их сам! Это другое! — как само собой разумеющееся заявил Вэнь Кэсин и тут же просиял улыбкой. — Значит, ты их ждешь? Ты хочешь меня послушать? — Я люблю тишину, — привычно возразил Чжоу Цзышу, но затем постарался немного смягчить свой резкий отказ: — И сейчас я занят. Мне еще убираться надо. — Убираться?.. — Вэнь Кэсин озадаченно моргнул и медленно поставил свой бокал с вином на стол. Молодой мужчина огляделся по сторонам и, нахмурившись, посмотрел на одинокое ведро в коридоре, которое виднелось через открытую дверь кухни. Казалось, Вэнь Кэсин только сейчас его заметил. — А-Сюй, тебе совсем не обязательно, я бы с радостью взял эту работу на себя! И… почему именно сегодня? — спросил он с настороженной тревогой, повернувшись обратно к Чжоу Цзышу. — Ты в один день решил открыть миру свою божественную красоту и навести порядок в доме, это что-то значит? Ты ждешь кого-то, у тебя назначено свидание? — с каждым новым вопросом Вэнь Кэсин становился все более и более беспокойным. Он впился взглядом в Чжоу Цзышу, отслеживая малейшие изменения в выражении его лица, и нервно сжимал кулаки. Чжоу Цзышу тяжко вздохнул. — В последние несколько недель я если кого и жду у себя, так это тебя и твою еду. В первую очередь, еду. Свидания мне не интересны, — проворчал он, однако Вэнь Кэсина эти слова ничуть не успокоили. Он все еще был напряжен, как струна, и ревниво хмурился. — Хорошо, раз ты никого не ждешь, то тогда я могу остаться здесь! — решительно и как всегда самонадеянно заявил молодой мужчина. — Я помогу тебе с уборкой, с готовкой, со стиркой, с чем угодно! Но я останусь у тебя до вечера, нет, до самой ночи! — Ты еще в кровать ко мне залезь, чтобы точно никого туда не пустить, — с сарказмом предложил Чжоу Цзышу, и Вэнь Кэсин обрадованно встрепенулся, как будто принял все за чистую монету. — Ты разрешаешь?.. Отлично, я так счастлив! Обещаю, ты не пожалеешь, тебе понравится! — Стоп-стоп-стоп, это была шутка! — поспешно сказал Чжоу Цзышу, подняв руку в останавливающем жесте. Вот ведь, надо же было ляпнуть! Он явно забыл, с каким прилипалой разговаривал. — Никаких остаться на ночь, у тебя есть свой дом и своя кровать, а мою оставь мне. И вообще, даже если бы я действительно собирался с кем-то встречаться, какое у тебя право мне мешать? — Но, а-Сюй… — губы Вэнь Кэсина жалко задрожали, а глаза опасно наполнились слезами. Он выглядел так, как если бы его ударили ножом в самое сердце, а потом еще и провернули несколько раз. — Я ведь так люблю тебя! Я дышу тобой, живу тобой, каждый рассвет встречаю с мыслями о тебе! Я весь мир готов перевернуть, лишь бы только доставить тебе удовольствие, или разрушить все до основания из-за одной твоей слезинки! А ты так просто говоришь, что хочешь заменить меня кем-то другим? Чем же я плох? «Чертов манипулятор, думаешь, я не вижу, что ты делаешь?» — Чжоу Цзышу покачал головой, однако сердцем невольно смягчился. Перед его глазами сам собой возник образ маленького мальчика, которому ничего не доставалось просто так, который за все был вынужден бороться. Конечно, Чжоу Цзышу не собирался из-за простой жалости поступаться своим удобством, но… необязательно же было беспричинно третировать этого великовозрастного балбеса и бить его равнодушными фразами. У Чжоу Цзышу ведь даже не было никаких отношений, он вообще не собирался их заводить. На самом деле, если уж быть совсем честным с собой… Вэнь Кэсин вполне мог бы быть его вариантом. Красивый мужчина был полностью в его вкусе. Если бы только этот надоеда еще не был таким болтливым и явно больным на голову… — Хватит давить мне на жалость, ты слишком много болтаешь, — буркнул Чжоу Цзышу, допивая вино. Его тарелка тоже уже опустела. — И что бы ты ни говорил, на ночь я тебя тут не оставлю. По ночам я сплю, и никто не смеет меня беспокоить! — Но до ночи я ведь могу остаться? — с надеждой спросил Вэнь Кэсин с беззащитным выражением в глазах. И поди пойми, правда это была или притворство. Чжоу Цзышу не захотел рисковать, и потому неохотно дал свое согласие: — Но только если будешь вести себя тихо, — строго предупредил он. — Начнешь надоедать, и я сразу же выставлю тебя за дверь! — Я все понял, а-Сюй, я сделаю так, как ты скажешь! — Вэнь Кэсин послушно кивал, соглашаясь на любое требование, а радость в его глазах могла бы озарить весь дом. Он ярко улыбался и, казалось, стал еще красивее. Возможно, это немного компенсировало Чжоу Цзышу те неудобства, которые обязательно должны были возникнуть в скором будущем.

***

Чжоу Цзышу уже давно понял, что если позволить Вэнь Кэсину сделать один шаг вперед, то этот человек пройдет тысячу. Поэтому не удивился, когда по прошествии не самого долгого времени нахальный надоеда буквально поселился у него дома. Вэнь Кэсин находил все новые и новые поводы, чтобы задерживаться в его квартире допоздна, взял на себя заботу о чистоте и захватил в свое полное и безраздельное властвование кухню Чжоу Цзышу. А поскольку готовил Вэнь Кэсин божественно, его господство было принято с молчаливым одобрением, и добровольному повару были предоставлены все условия для работы. Под таким предлогом Вэнь Кэсин притащил в квартиру Чжоу Цзышу несколько разноразмерных кастрюль, пару сковородок, набор поварских ножей, венчиков и еще каких-то кулинарных приспособлений, названий которых Чжоу Цзышу даже не знал. Также Вэнь Кэсин принес профессиональную кофеварку и новую плиту с духовкой; старая же плита Чжоу Цзышу, только-только отмытая, была продана в интернет-магазине подержанных вещей. Чжоу Цзышу не мешал Вэнь Кэсину хозяйничать — в конце концов, сам он на кухне разве что ел и ни в коем случае не готовил. И такое молчаливое попустительство вполне закономерно придало назойливому гостю лишней храбрости (или наглости). Вэнь Кэсин стал постоянно «забывать» у Чжоу Цзышу те или иные свои вещи: например, домашние штаны с рубашкой, в которые он переодевался во время пребывания в чужой квартире. Расческу. Карманное зеркальце. Сумку, где хранились его стихи. И многое, многое другое, Чжоу Цзышу в какой-то момент даже перестал замечать. Вэнь Кэсин первое время извинялся, забирал все, а потом «случайно» оставлял снова, и этот цикл повторялся снова и снова. В итоге же примерно через месяц Чжоу Цзышу уже почти без удивления наблюдал, как рабочие под чутким руководством Вэнь Кэсина вносят в его квартиру новый шкаф и диван. — Это что? — спросил он для порядка, хотя и сам догадывался об ответе. — А-Сюй, я заметил, что твой шкаф уже не вмещает всех вещей, вот и купил новый, — безмятежно ответил наглец. Как будто это не его одежда занимала большую часть места. — А диван уже давно пора было заменить, у него же все пружины продавлены! На новом будет гораздо удобнее, у него ортопедический матрас. Ты рад моему подарку? «Я догадываюсь, почему ты его сделал, — подумал Чжоу Цзышу, закатив глаза. — А особенно, зачем купил диван». Тем не менее, он не стал возражать и молча принял обновку. Мужчина знал, что даже если начнет сейчас протестовать, то в итоге все равно сдастся под напором умоляющих глаз Вэнь Кэсина. А раз так, то зачем было зря тратить время на споры? Тем более, что дополнительный шкаф действительно был нужен, а о новом диване Чжоу Цзышу думал уже давно, но все ленился купить. А тут все было сделано без его участия, удобно. Чжоу Цзышу, конечно, видел, как тихой сапой Вэнь Кэсин пытался окончательно поселиться у него. По сути, прилипале оставалось сделать только последний рывок — одежду свою он сюда уже перетащил, о спальном месте позаботился и даже оставил в ванной свою зубную щетку. Однако свой последний рубеж Чжоу Цзышу намеревался защищать стойко. Если Вэнь Кэсин начнет оставаться здесь еще и на ночь, если получит возможность увидеть, с каким... состоянием Чжоу Цзышу каждое утро идет в ванную, если поймет, что последние несколько недель именно он являлся Чжоу Цзышу в жарких снах, вызывая вполне определенную реакцию тела… Это как минимум будет очень неловко. И неизбежно приведет к сложным разговорам. А о том, чтобы прекратить это безумие и выбросить красивого мужчину из головы, к сожалению, не могло быть и речи — Чжоу Цзышу слишком сильно увяз в чувствах. Мысли о Вэнь Кэсине пришли без спросу и теперь, как и он сам, не желали уходить. Чжоу Цзышу с самого начала нравилось смотреть на своего надоеду: Вэнь Кэсин был очень красив и отлично знал, как выгодно себя подать. Однако, что иронично, особенно очаровательным он становился, когда вовсе забывал о своей внешности. Вэнь Кэсин выглядел потрясающе, когда с немного взлохмаченными, свернутыми в небрежный пучок волосами стоял у плиты и, напевая, готовил ужин. Отдельные темные пряди выбивались из слабого пучка и, ниспадая на стройную шею, создавали приятный глазу хаос. Чжоу Цзышу смотрел на эти ухоженные локоны, на уверенный разлет ровных плеч, на привычно выпрямленную спину с выступавшими лопатками (все-таки что-то в этом было), на хорошо вылепленную задницу, на длиннющие ноги в шортах… и не мог заставить себя отвернуться. Вэнь Кэсин всегда был магнитом для взгляда, а Вэнь Кэсин в домашней обстановке притягивал внимание с еще большей силой. Чжоу Цзышу почти не находил в себе сил сопротивляться ему. Вся его квартира была наполнена запахом Вэнь Кэсина; древесный аромат его духов ощущался в каждой комнате и при этом удивительно гармонично сочетался с запахом специй, которое молодой мужчина использовал при готовке. Чжоу Цзышу думал, что теперь и его одежда также пропиталась этим ароматом, отчего чувствовал неясное, но приятное теснение в груди. В ванной к нему поневоле приходили мысли, как Вэнь Кэсин также стоял на том же самом месте (а назойливый гость, разумеется, не раз и не два пользовался чужим душем), и как вода стекала по его, несомненно, красивому телу. Из-за этих образов Чжоу Цзышу приходилось долго бороться с возникавшим возбуждением, отчего из ванной он выходил уже усталым и сонным. Но главная причина, по которой мужчина все больше и больше погружался в чувства, состояла в немного изменившемся поведении Вэнь Кэсина. Его болтовня становилась все менее назойливой и все более спокойной; в целом Вэнь Кэсин не изменял себе и по-прежнему оставался бесстыдно-флиртующим надоедой, однако теперь он знал, когда стоило сделать паузу и помолчать, предоставляя другому мужчине пространство. Чжоу Цзышу же, в свою очередь, научился терпеливо встречать его восхищенный, пожирающий взгляд и не огрызаться в ответ на лишнее прикосновение к себе. В какой-то момент он понял, что даже ждет этого. Вэнь Кэсин со своей бесконечной болтовней и повышенной тактильностью заполнял собой тишину в его доме и пустоту в душе, и Чжоу Цзышу не представлял, как лишится этого. Теперь, когда они общались гораздо чаще, выяснилось, что Вэнь Кэсин на самом деле был очень даже интересным собеседником, с которым можно было поговорить на самые разные темы. Их взгляды во многом сходились, и Чжоу Цзышу не мог не ощущать восторг, видя в Вэнь Кэсине свою родственную душу. С каждым проведенным вместе днем они все больше притирались друг к другу, словно старые супруги. И, казалось бы, к чему было продолжать сопротивляться и каждый вечер выгонять Вэнь Кэсина из квартиры? Все ведь так хорошо складывалось! Однако… Чжоу Цзышу пока не мог прыгнуть в этот океан с головой. Их нынешние отношения были прекрасны, расслабленны и полны удовольствия, однако если бы они продвинулись дальше, то могли превратиться в нечто совершенно иное. Обязательные совместные обеды с родственниками, с их вынужденными улыбками и вежливыми фразами, походы по магазинам (Чжоу Цзышу уже знал, каким Вэнь Кэсин был шопоголиком, и заранее боялся смотреть в сторону витрин с одеждой), планирование свадьбы с обсуждением вида салфеток на столах (и обидой, если Чжоу Цзышу не проявит интереса к этой чепухе), ссоры из-за того, кто на кого не так взглянул, и прочие радости семейной жизни. Да, убегать от всего этого было безответственно, в конце концов, если любишь награду, то люби и работу. Однако Чжоу Цзышу устал от работы. Все, чего он хотел, так это покоя. Вэнь Кэсин стал для него этим покоем, этим надежным убежищем, теплым домом, свободой и любовью. Что скрывать, Чжоу Цзышу успел влюбиться в этого надоеду и на самом деле готов был жертвовать ради него своим временем и своими силами. Хорошо, он познакомится с его семьей, ладно, он сходит с ним по магазинам, да, он будет выбирать эти дурацкие салфетки, и нет, он ни на кого не будет смотреть, кроме Вэнь Кэсина! Но… одна мысль, что отношения с Вэнь Кэсином станут похожи на работу, что эти добровольные усилия превратятся в обязанность, от которой нельзя будет отказаться во избежание обид и ссор — эта мысль камнем оседала на душе Чжоу Цзышу, обрубая ему крылья. Вэнь Кэсин был его свободой, его вдохновением, и было очень страшно терять этот последний островок мира. Вот так Чжоу Цзышу и балансировал — хотел сделать шаг вперед, но боялся скрытых в темноте чудовищ.

***

— А-Сюй, нам нужно поговорить. У меня серьезная проблема, и мне очень нужна твоя помощь. Это было первое, что Вэнь Кэсин сказал за день: все утро он провел в нехарактерном молчании, тихо занимаясь домашними делами, и Чжоу Цзышу уже начал беспокоиться. Но на наводящие вопросы лао Вэнь почти не отвечал, так что пришлось ждать, когда он сам решит все рассказать. И после обеда этот момент, наконец, настал: молодой мужчина отвел Чжоу Цзышу к новому дивану, они сели и начали-таки разговор. — Что случилось? — внутренне собравшись, спросил Чжоу Цзышу. Он ожидал чего угодно: от проблем на работе до болезни кого-то из близких, однако Вэнь Кэсин смог его удивить. Молодой мужчина с трагическим видом указал на свое лицо и все тем же пугающе-серьезным голосом произнес: — У меня появились морщины, — сообщил он таким голосом, как будто речь шла о конце света. Чжоу Цзышу моргнул. Потом еще раз и еще, пытаясь соединить в своей голове серьезный тон лао Вэня и явное преувеличение проблемы. Получалось плохо. Делу не помогало еще и то, что мужчина полночи не спал, терзаемый мыслями о полуодетом Вэнь Кэсине: бесстыдник весь прошлый вечер разгуливал в одной рубашке, из-под подола которой выглядывали плотно облегающие боксеры, и отказывался надевать что-то еще — ему якобы было слишком жарко. И это в середине осени-то! Чжоу Цзышу и хотел было открыть все окна, чтобы заставить нахала хорошенько померзнуть и одуматься, однако не нашел в себе сил поступить так жестко, и потому просто наслаждался видом. А потом они вместе пожинали последствия: Вэнь Кэсина выгнали из квартиры даже раньше обычного, а Чжоу Цзышу застрял в ванной, после чего еще долго не мог уснуть. Он надеялся восполнить недостаток сна днем, но, видимо, не судьба. Поскольку Вэнь Кэсин всегда придирчиво следил за своей внешностью, Чжоу Цзышу все же решил отнестись к его страхам со всей серьезностью. Вот только как он ни старался, как ни напрягал свое полусонное зрение, никаких морщин на лице лао Вэня он не увидел. — Да вот же, вот! — нетерпеливо воскликнул надоеда, показывая на внешний уголок своего глаза, где Чжоу Цзышу, сильно приглядевшись, действительно заметил ма-а-аленькие мимические морщинки. Вот ведь король драмы. Впасть в панику из-за какой-то мелочи — в этом был весь Вэнь Кэсин. — Не переживай, их почти не видно, — успокаивающе сказал Чжоу Цзышу, однако это не помогло. — Но я-то вижу! — возразил Вэнь Кэсин, выглядевший непробиваемо убежденным в своей правоте. — И волосы! Мои волосы начали седеть! Чжоу Цзышу вздохнул. — Где? — терпеливо спросил он. Вэнь Кэсин достал из кармана прозрачно-белый волос и, трагически поджав губы, показал его Чжоу Цзышу. — Вот. Мужчина критически осмотрел неугодный волос и сразу отметил, что тот был слишком коротким для богатой шевелюры Вэнь Кэсина, которая доставала почти до поясницы. Подумав, Чжоу Цзышу спросил: — Ты его сам с головы снял? — Нет, вчера на расческе нашел, а что? — Тогда все в порядке, это мой, — заявил Чжоу Цзышу, успокаивающе похлопав лао Вэня по руке. — Я рано начал седеть, все из-за Хэйлянь И. Сейчас уже не так часто седые волосы нахожу, но порой бывает. Успокойся, лао Вэнь, я постарею первым. Вэнь Кэсин недовольно надулся. — Мой а-Сюй никогда не постареет, но даже если и так, он все равно останется красавцем, — убежденно заявил он. — Даже седина лишь подчеркнет твою красоту. Но я — совсем другое дело! Пусть у меня пока и нет седых волос, это дело самого скорого времени. Морщины-то, вот они! А-Сюй, — заныл он, теребя Чжоу Цзышу за плечо. Точь-в-точь как упрямый ребенок, который вбил себе что-то в голову и теперь шел намеченным путем, не поддаваясь ни на какие уговоры. — Мне срочно нужно что-то с этим сделать! Я хочу перекраситься в белый цвет, — вдруг сообщил он с фанатичным огнем в глазах. — Блондины стареют медленнее, и это как раз то, что мне надо. — Лао Вэнь, тебе даже тридцати нет, ты и так еще долго не постареешь, — вздохнул Чжоу Цзышу, покачав головой. Но быстро смягчился, увидев, как расстроился без его поддержки Вэнь Кэсин. — Ладно-ладно, ты обеспокоен и хочешь устранить проблему в зародыше. Что мне нужно делать? Вэнь Кэсин сразу приободрился и, довольно сверкнув глазами, радостно сказал: — Сходи со мной в парикмахерскую! То есть, посиди со мной перед тем, как начнется мой сеанс, — поспешил пояснить он, разглядев скрытую тоску в глазах Чжоу Цзышу. — Потом ты можешь подождать меня в ресторане. Рядом с моей парикмахерской есть отличное местечко, где проходит дегустация вин. Ты их попробуешь, скажешь, какие больше понравятся, и мы их потом купим! — Лао Вэнь, — Чжоу Цзышу мягко взял его чуть подрагивающие ладони в свои и успокаивающе сжал. — Лао Вэнь, тебе необязательно подкупать меня. Если ты беспокоишься перед сменой имиджа и ищешь поддержки, просто попроси, и я помогу. Разве ты уже недостаточно дал мне? — Но, а-Сюй, я не хочу, чтобы тебе было неудобно выполнять мою просьбу! — запротестовал Вэнь Кэсин. — Я не могу так пользоваться твоим мягким сердцем. То есть, я часто им пользуюсь, но ведь это каждый раз идет тебе на пользу, верно? «Этот нелепый человек», — подумал Чжоу Цзышу, чувствуя тепло на сердце. Он действительно его любил. Чуть позже Чжоу Цзышу начал подозревать, что дело было вовсе не в старении (которое действительно еще долго не грозило лао Вэню). Молодой мужчина не искал у себя новых морщин, не просматривал каждый волосок на предмет несуществующей седины, как можно было бы ожидать от того, кто по-настоящему озабочен этим вопросом. Нет, конечно, Вэнь Кэсин по-прежнему много времени проводил перед зеркалом, но как-то без особой зацикленности; столько же, сколько и всегда. Однако какова бы ни была истинная причина для его желания сменить имидж, она действительно была очень серьезной. Вэнь Кэсин заметно нервничал перед походом к мастеру: он выбрал запись аж на следующей неделе, хотя были и более ранние места, и обрывал телефон парикмахерской вопросами о подготовке к обесцвечиванию волос. Он скупил все средства по уходу за волосами, какие посоветовал мастер, и по его рекомендации записался сразу на несколько сеансов, чтобы постепенно переходить от темно-каштановых волос к блонду. Кроме того, он долго возился с приложением на телефоне, примеряя на себя различные оттенки светлых тонов, а полученный результат потом показывал Чжоу Цзышу. — Как тебе, а-Сюй? — спросил Вэнь Кэсин в очередной раз, демонстрируя свою подретушированную фотографию с теперь уже платиново-белыми волосами. Чжоу Цзышу молчал долго, время от времени едва заметно сглатывая. Лишь спустя несколько минут он медленно взял в руки чужой телефон, такими же замедленными движениями сохранил беловолосую фотографию Вэнь Кэсина в память устройства и переслал ее себе в сообщении. — Получилось хорошо, — скупо сказал он вслух под выжидающе-удивленным взглядом Вэнь Кэсина. — Советую этот вариант. Очень… удачный. Да. Лао Вэнь просиял, самодовольно усмехнувшись, и больше в приложение для фотошопа не лез. В день визита к мастеру Вэнь Кэсин впервые на памяти Чжоу Цзышу заметно оробел, как будто шел не к парикмахеру, а к стоматологу. «А-Сюй, а если после покраски мои волосы наполовину выпадут, наполовину обсекутся, ты ведь будешь меня любить?» — настойчиво спрашивал он, пока они ждали назначенного времени. Вэнь Кэсин смотрел на Чжоу Цзышу огромными оленьими глазами, полными страха, и у мужчины язык не повернулся как-то подшутить над этим великовозрастным ребенком. Он честно заверил его, что бояться нечего. — Даже если твои волосы совсем вылезут, между нами это ничего не изменит. Ты просто наденешь парик, и мы подождем, пока они не отрастут снова, — терпеливо говорил Чжоу Цзышу, поглаживая своего лао Вэня по спине. — А можешь даже и парика не надевать. Форма черепа у тебя хорошая, ровная, лысина тебе пойдет. — Но, а-Сю-ю-ю-юй! — проскулил Вэнь Кэсин, ткнувшись лбом ему в плечо. — Я не хочу быть лысым! — Хорошо-хорошо, у нас всегда остается вариант с париком… Видя, как он переживает, Чжоу Цзышу попробовал было убедить Вэнь Кэсина все отменить. В конце концов, он действительно не видел причины так себя мучить! Однако лао Вэнь уперся, заявив, что уже все решил. «Я должен сделать это, а-Сюй, — твердо сказал он, нервно поглядывая в сторону кресел для клиентов. — У меня почти не осталось других идей, я уже все перепробовал… В смысле, сколько мазей уже перепробовал, чтобы морщин не было! Но все без толку, поэтому я здесь. Ты только покрепче держи меня за руку, а-Сюй, а то я могу сбежать…». Вот ведь ненормальный. Боится, но делает, ну что за дурак? Когда подошло время, Чжоу Цзышу самолично усадил Вэнь Кэсина в кресло перед парикмахером и клятвенно обещал дождаться его в ресторане. Хотел даже остаться в салоне, для моральной поддержки, однако лао Вэнь твердым голосом попросил его этого не делать и спокойно идти пить вино. Пришлось уступить, чтобы не устраивать сцену и не отвлекать мастера, которому еще нужно было спокойно и качественно сделать свою работу. Так что Чжоу Цзышу послушно ушел в ресторан, пусть и с тяжелым сердцем. Ждать пришлось около часа. За это время мужчина не глядя успел выпить более двух десятков бокалов вина, но даже не почувствовал вкуса. Волнение лао Вэня передалось и ему: Чжоу Цзышу знал, насколько тот был тщеславным и как следил за своей внешностью, и потому мог представить, как Вэнь Кэсин расстроится в случае неудачи. К счастью, их общие тревоги оказались напрасны: когда лао Вэнь вошел в ресторан, он уже довольно улыбался, а его волосы все так же отличались здоровым красивым блеском. Только теперь они были насыщенно-медового цвета, и этот оттенок также очень шел Вэнь Кэсину. — Ты красивый, — это было первое, что сказал Чжоу Цзышу, когда лао Вэнь приблизился к его столику. Молодой мужчина радостно сверкнул глазами и с улыбкой сел на соседний стул. Они неспешно поужинали, как будто праздновали успешный поход к парикмахеру, и теперь Чжоу Цзышу уже мог наслаждаться вкусом дегустируемого вина, отметив для себя нескольких фаворитов. Вэнь Кэсин, в свою очередь, придирчиво пробовал подаваемые блюда и самодовольно отмечал, что готовит даже лучше. За неспешной беседой и едой они приятно провели вечер; Чжоу Цзышу поймал себя на мысли, что давно не чувствовал себя так хорошо. Впрочем, в последнее время это было почти привычное его состояние рядом с лао Вэнем. Домой они возвращались на такси. Когда машина уже подъезжала к нужной улице, Вэнь Кэсин вдруг предложил выйти чуть раньше и немного прогуляться по парку, на что Чжоу Цзышу, подумав, ответил согласием. Погода была не самой романтической: прохладно, слякотно, еще и ветер задувал так, что приходилось кутаться в куртку. Однако Чжоу Цзышу чувствовал себя как никогда лучше, дыша полной грудью и ощущая в своей руке изящную ладонь Вэнь Кэсина, согревая ее своим теплом. Окружающее сильно походило на свидание, и оно выглядело таким… правильным. Комфортным. В какой-то момент лао Вэнь стал тихо мурлыкать себе под нос приятный мотив со смутно знакомыми словами. Прислушавшись, Чжоу Цзышу с удивлением узнал ту самую серенаду, которую пару месяцев назад увидел на гигантском плакате у себя во дворе. «Как давно это было», — подумал он с улыбкой, вспоминая тот день. Сейчас ему уже не хотелось ругаться — нет, Чжоу Цзышу думал, что мог бы слушать эту песню вечность. — Почему ты не стал певцом? — спросил он, когда Вэнь Кэсин замолчал. — У тебя хорошо получается. Не в обиду, но твой брат Се Ван поет хуже. На мой взгляд. «Возможно, я просто слишком пристрастен, но какое мне до этого дело», — подумал Чжоу Цзышу. Он говорил то, что считал правдой, и точка. — А-Сюй, так тебе понравилось? — обрадовался лао Вэнь и счастливо засмеялся. — Я так рад, что ты считаешь меня лучшим, обязательно скажу это Се-эру, он так мило дуется! Я только не буду говорить, чьи это слова, чтобы ты не потерял у него очки милости. На самом деле, я тоже мог бы стать певцом, — продолжил он, немного посерьезнев. — Но я отказался. Молодым артистам без имени не позволяют петь то, что они хотят, а для меня этот момент был и остается принципиальным. Я не буду читать стихи, которые мне не нравятся, и, конечно, не стану петь песню, к которой у меня не лежит душа. Да, я знаю, что это глупо, но… стихи правда очень многое для меня значат. Моей первой книгой был «Шицзин», именно с него я начал учиться читать. То есть, у меня был элементарный букварь и сборник народных стихов, больше ничего, — Вэнь Кэсин как-то мягко усмехнулся, опустив голову. — Я уже говорил, какие проблемы были с образованием в моем приюте. Но я понимал, что без учебы я так никогда и не выберусь из… неважно, в общем, для меня это был единственный шанс. Так что я учился, как мог, и читал эти стихи, как сумасшедший. И потому для меня это не просто буквы на бумаге, это символ. Не только «Шицзин», а в принципе стихи. Это возможность выучиться, получить образование, стать частью нормального общества… Я очень дорожу ими. Поэтому когда агент дал мне нескладные стихи и приказал спеть это убожество, я просто порвал его бумажки и ушел. У Се-эра не было таких заморочек, и он остался. Я же поступил на лингвистический факультет, выучился стихосложению и теперь пишу для него песни. И для себя, конечно. В общем… время показало, что я был прав, когда упрямился, не так ли? — усмехнулся Вэнь Кэсин, все еще не глядя на Чжоу Цзышу. — Поэты тоже могут зарабатывать на жизнь, и делать это неплохо. Чжоу Цзышу мог представить, какое давление чувствовал Вэнь Кэсин в тот судьбоносный момент своей жизни. Для усыновленного ребенка было достаточно смело вот так брыкаться, отказываясь идти по золотому пути и предпочтя вместо этого дополнительные траты на себя, которые могли еще и не окупиться. Тем более, что примерно в это же время Вэнь Кэсин убедил свою тетю Ло, Ло Фумэн, взять на попечение еще одного ребенка, Гу Сян. Конечно, он должен был чувствовать потребность любыми путями возместить возникшие по его вине расходы. Чжоу Цзышу немного представлял себе ту ситуацию — из журналистских статей и по своим старым каналам он смог узнать о ранних годах жизни Вэнь Кэсина. Ло Фумэн после развода досталась добрая половина состояния ее мужа (а оно было немаленьким), однако пятеро детей — это пятеро детей. Конечно, денег на них требовалось много. И если первое время средств вполне хватало (Вэнь Кэсина и его друзей усыновили, когда им всем было примерно по одиннадцать лет), то к моменту совершеннолетия самых старших детей денежный вопрос стоял куда более остро. Наверное, если бы Ло Фумэн была более жесткосердечной, потребовав от приемного сына взяться за работу певца, Вэнь Кэсин послушно исполнил бы ее повеление. Он мог жертвовать собой ради дорогих ему людей, Чжоу Цзышу уже знал об этой его черте. Однако Ло Фумэн проявила мягкость, оставив выбор за Вэнь Кэсином, и это стало большой удачей для всех. — У тебя замечательная семья, — мягко сказал Чжоу Цзышу, чуть крепче сжав руку своего сумасбродного балбеса. — Вы хорошо заботитесь друг о друге. Я хотел бы с ними познакомиться. Вэнь Кэсин бросил на него быстрый взгляд, а затем широко, признательно улыбнулся. — Конечно, они лучшие! — уверенно согласился он. — Но тебе пока рановато с ними встречаться, — лао Вэнь лукаво подмигнул, беззлобно усмехнувшись. — Эти дьяволы съедят тебя с потрохами, если я как следует их не подготовлю. Всему свое время, мой любимый а-Сюй! Медленным шагом они добрели до дома, поднялись до нужной квартиры, и у ее дверей Вэнь Кэсин начал многословно прощаться. Он скорбно вздыхал и искательно поглядывал на другого мужчину, явно напрашиваясь на приглашение, и на этот раз Чжоу Цзышу уже не мог отказать. В этот вечер, в этот момент такое решение казалось самым правильным из всех. Чжоу Цзышу держался на расстоянии лишь потому, что не хотел терять свою свободу, но… Вень Кэсин ведь на самом деле не посягал на нее. Он нашел способ сделать так, чтобы они оба получили удовольствие от сегодняшней прогулки, и Чжоу Цзышу не видел причин, чтобы дальше лао Вэнь мог поступать иначе. Вэнь Кэсин по-прежнему был его свободой — во всем. — Пошли, — делано небрежно сказал Чжоу Цзышу, приглашающе открывая дверь. — Нечего тебе по ночам бродить. Оставайся у меня. — А-Сюй?.. — радостно ахнул Вэнь Кэсин, судя по глазам — не веря своему счастью. — Не обольщайся, ты спишь на диване, — фыркнул Чжоу Цзышу и потянул своего лао Вэня за руку, впуская в квартиру.

***

Чжоу Цзышу уже представлял, как Вэнь Кэсин мог выглядеть с платиново-белыми волосами — спасибо фотошопу, получилось правдоподобно. Однако это все равно было не то. Когда он увидел настоящую, живую картину, эффект получился несравнимо более ошеломительным. Бедный Чжоу Цзышу ни на секунду не мог отвести взгляда от своего лао Вэня — тот, как приклеенный, повсюду следовал за беловолосым мужчиной. Для своего последнего визита к парикмахеру Вэнь Кэсин как нарочно (скорее всего, так и было) выбрал снежно-белое пальто и элегантный бело-синий костюм, в котором он выглядел как прекрасное сказочное видение. Гладкий шелк белых волос, сиявших подобно звездному свету, красивое лицо с неприлично довольно улыбкой, стройная фигура, облаченная в хорошо подобранные светлые одежды, и все это на фоне первого снега — Чжоу Цзышу был очарован и не мог этого скрыть. Он смотрел и смотрел, смотрел и смотрел, и с каждой новой минутой Вэнь Кэсин все больше и больше надувался самодовольством. — Я красивый, а-Сюй? — промурлыкал он, лукаво щурясь. Они зашли в уже полюбившийся ресторан рядом с парикмахерской, и Вэнь Кэсин с довольным вздохом снял с себя шапку, слегка встряхнув волосами. — Мгм, — промычал Чжоу Цзышу, не найдя сил на связный ответ. — Хочешь меня, а-Сюй? — с бесстыдной улыбкой поинтересовался лао Вэнь, и Чжоу Цзышу снова ответил согласным мычанием, а потом опомнился. — Я пойду куплю нам мороженое, — бестолково сказал он и, не дожидаясь официанта, поспешил сбежать к барной стойке, пряча таким образом пылающие щеки. — А-Сюй, сейчас же начало зимы! Какое мороженое? — крикнул ему вслед Вэнь Кэсин, счастливо смеясь. — Возьми вино! Я хочу выпить вина! «Точно, и как я забыл про вино?» — мимоходом подумал Чжоу Цзышу и послушно отправился делать заказ. Он постарался быть как можно более быстрым, однако этого все равно оказалось недостаточно: за время его отсутствия к Вэнь Кэсину успел прицепиться какой-то хлыщ. Неизвестный парень с не самым ужасным лицом (возможно, даже симпатичным, однако для Чжоу Цзышу оно все равно казалось уродливым) пытался выпросить у лао Вэня номер телефона. Вэнь Кэсин игнорировал этого наглеца, отвечая на все его просьбы лишь равнодушным, даже пренебрежительным взглядом, однако тот не оставлял попыток. Упорный гад даже осмелился сесть рядом с ним за стол! Чжоу Цзышу еще никогда не чувствовал такого желания убивать. — Он не знакомится, — холодно сказал он, подходя к своему столу. Неизвестный хлыщ, вздрогнув, повернулся к Чжоу Цзышу и явственно побледнел, встретившись с ним взглядом. Наверняка там крупными буквами читалось: «Пошел вон, если хочешь жить». — А, да, вот как, ну, я уже ухожу… — пробормотал нахал и быстро ретировался, оставив после себя неприятный запах какого-то дорогого парфюма. Скатертью дорога. — Вот ведь прилипал развелось, — буркнул Чжоу Цзышу, занимая свое законное место за столом. Разумеется, его взгляд сразу же обратился к лао Вэню, безнадежно застряв на прекрасном беловолосом мужчине. Тем самым ничто не могло спасти Чжоу Цзышу, когда на любимом лице появилась лукавая лисья ухмылка; бедняга даже не мог отвернуться, чтобы скрыть смущение из-за своей недавней вспышки ревности! — А-Сю-ю-юй, а почему это я не знакомлюсь? — промурлыкал Вэнь Кэсин, сверкая довольным взглядом. — Видимо, я уже занят? Мы встречаемся, не так ли? — …возможно. Вэнь Кэсин округлил глаза. — Правда?.. — выдохнул он, немного подрастеряв свою недавнюю самоуверенность. Чжоу Цзышу, предательски пылая всем лицом, с громким стуком поставил на стол недавно купленную бутылку вина и грозно сказал: — Чтобы из дома без меня ни ногой! Ясно тебе? Ни шагу от меня! Вэнь Кэсин быстро закивал; его широко открытые, шальные от счастья глаза не отрывались от Чжоу Цзышу. Тот же, немного успокоившись, взял себя в руки и твердо сказал: — Мы встречаемся, лао Вэнь. И, черт возьми, это надолго. Я тебя не отпущу, и ты меня не отпускай. Мы вместе.