Попутчик

"Какого хуя?" - в шестнадцатый раз за последние сорок минут подумал Леоне Аббаккио, отшвыривая носком ботинка ни в чем неповинный камень. Ответом ему были лишь какие-то непонятные звуки, доносящиеся из высокой травы, буйно растущей на обочине шоссе. Блондин окончательно остановился и достал из кармана кожаной куртки помятую пачку сигарет, закурил и выпустил густое облако дыма в чернеющее небо. - Слушай, Леоне, выручай, а? - Аббаккио повернул голову на напарника, отрываясь от телефона. Его товарищ, высокий худощавый паренек с россыпью веснушек заговорщицки улыбался ему с водительского сидения и у Леоне засосало под коленом от плохого предчувствия. - Чтобы ты сейчас не ляпнул, мой ответ - нет, - проворчал блондин, привычно хмурясь и кривя пухлые губы. - Но ты же еще не выслушал, - в голосе напарника звучало неподдельное удивление и Леоне тяжко вздохнул. Разумеется, про себя. - Андрэ, мы дружим уже сколько? Кажется, пять лет? И за все это время я ни разу не слышал от тебя действительно дельной мысли. - Это другое! Мне действительно нужна твоя помощь, Леоне. - Конечно, другое, а как же, - с серьезным видом кивнул блондин. - У тебя же всегда так. Ладно, давай выкладывай... "Как я вообще на это согласился?" - устало выдыхая воздух вместе с дымом Леоне окинул взглядом пустое шоссе, утопающее в вечерней темноте. Бросив старый коричневый рюкзак на пыльную насыпь, Леоне присел рядом на корточки, закуривая вторую сигарету. - Доберусь до Неаполя - убью. - Ты понимаешь, о чем меня просишь? Тебе плохо? Бредишь от температуры? Таблеток дать? Или может быть прописать тебе в репу и ты спокойно поспишь на заднем сидении, пока мы будем ехать обратно? - Леоне, ну пожалуйста, - Андрэ уже начинал превращаться в кота из известного мультика и блондин, отвернулся к окну, чтобы не видеть этой жалобной морды. - То есть, ты мне предлагаешь прогуляться до Неаполя пешком, пока ты будешь кувыркаться со своей новой подружкой, я же правильно тебя понял? - сухо подвел итог Аббаккио, глядя, как облезлый черный кот вылизывается под раскидистым апельсиновым деревом. - У меня больше не будет такой возможности! Когда мне еще так повезет, что нас направят на семинар в Милан? А отсюда до Генуи всего два часа. Тут часто ездят машины до Неаполя, тебе не составит труда поймать попутку... "Не составит труда, говоришь" - Леоне отшвырнул окурок, не иронично окинув сердитым взглядом пустую дорогу. Поднявшись на ноги, попутно закидывая на плечо рюкзак, блондин оглянулся через плечо, в надежде увидеть хоть намек на далекий свет фар, но в глаза ему заглядывала только предполуночная липкая темнота. Яркий свет ударил в спину так внезапно, что Леоне испуганно вздрогнул, щуря привыкшие к темноте глаза. Перед ним, словно из ниоткуда, возникла большая темная машина, поблескивая отполированным металлом в свете собственных фар. Прикрывая глаза рукой, Леоне смог заметить, как опустилось окно на переднем пассажирском сидении, а следом услышал приветливый мужской голос: - Эй, ты чего забыл здесь в такое время? Куда направляешься? - В Неаполь, - буркнул Аббаккио, заведомо готовясь услышать в ответ: "А, ну удачи тебе, друг, к празднику Всех Святых доберешься, даже костюм покупать не нужно будет", но его поток мыслей бесстыдно прервали: - Тебе невероятно повезло, нам по пути. Залезай. Не веря своей удаче, Леоне на деревянных ногах заковылял к машине и, хватаясь за ручку, умолял саму Вселенную, чтобы это был не сон. Распахнув дверь машины, Леоне смог наконец рассмотреть водителя, на сколько позволяла темнота и слезящиеся глаза. Им оказался совсем молодой парень с черным, словно вырезанным из картона, каре с челкой и бронзовым загаром, который даже в такой темноте, блестел, словно они были под ярким солнцем. Его длинные руки заканчивались костлявыми, но широкими ладонями, одна из которых в данный момент расслабленно лежала на руле, поблескивая широким золотым браслетом на тонком запястье. Однако, его вовсе нельзя было назвать тощим, как могло ошибочно показаться при первом взгляде: простая белая майка выгодно открывала обзор на сильные руки и плечи, безобразно пошло обтягивая широкую грудь и гибкий торс. Леоне, понимая, что пялится на незнакомца дольше десяти секунд, пристыжено поднял глаза и... едва не захлебнулся. Ему показалось, что его вмиг выбросило в открытое синее-синее море, накрыло тяжелой холодной волной, закрутило в водовороте горькой от соли воды и рыхлой морской пены и выбросило на спокойное мелководье, великодушно даря передышку. Еще никогда в жизни Леоне Аббаккио не испытывал такого вихря эмоций просто заглянув в чужие глаза. Брюнет, тем временем, ни капли не смущенный пристальным взглядом, склонил голову набок и тусклый свет приборной панели выхватил из темноты его пухлые четко очерченные губы. - Передумал ехать? - голос его был слегка охрипшим от долгого молчания, но в нем отчётливо слышалась улыбка. - Просто задумался, - проворчал блондин и быстро залез в машину, с хлопком закрыв дверь. Парень на водительском сидении ничего не ответил, но Аббакио показалось, что он заметил на его губах легкую улыбку, прежде чем длинные плавные тени вновь скрыли от него лицо водителя. - Как зовут-то тебя? - спустя минуту неловкого молчания спросил брюнет с дурацким каре и Леоне едва сдержался, чтобы не выдохнуть с облегчением. Тишина неприятно звенела в ушах, словно до отказа натянутая струна, да и нервы блондина, на протяжении этой бесконечной минуты, мало чем от нее отличались. Он уже начал беспокоиться, что вся поездка пройдет в немом напряжении и с трудом подавлял в себе желание выйти из машины на ходу. У Леоне не было опыта путешествий автостопом, но он слышал от приятелей, что это весело. Узнавать человека на протяжении недолгой совместной поездки, по кусочкам собирая в голове его образ. Сам же ты можешь придумать нового себя, другого, полную противоположность и прожить чужую короткую жизнь. Но Леоне не умеет врать и придумывать небылицы на ходу, поэтому сразу же выдает незнакомцу свое настоящее имя, открывая свою душу. - Леоне Аббаккио, - и тянет большую тяжелую ладонь для пожатия. Правая рука брюнета расслабленно покоится на его колене, машину он ведет левой. Он кивает, больше самому себе, чем Леоне и протягивает свою изящную ладонь, крепко хватаясь в приветственном жесте. - Бруно. Даже имя у него красивое. Леоне вообще поражен до глубины души. Он видел много разных парней и девушек, номера всех, с кем он перезнакомился, не поместились бы в его записной книжке, а чтобы перечислить всех, с кем он спал не хватит пальцев на обеих руках, но никто из этих людей не был похож на того, с кем блондин познакомился всего несколько минут назад. И, тем более, никто не цеплял его как этот Бруно. В нем была какая-то невероятная энергия, которая проглядывалась в нем за вышколенной сдержанностью и это заставляло Леоне заинтересовываться все больше, не имея шанса объясниться в происходящем даже перед самим собой. Раздраженно прикрыв рукой глаза, он откинулся на спинку кресла, выдыхая горячий воздух сквозь плотно сжатые зубы. - Все в порядке? - голос Бруно не звучал обеспокоено, скорее он спросил ради приличия и Леоне лишь слегка кивнул, поворачивая голову к собеседнику. - А фамилию незнакомцам не называешь? - вопросом на вопрос ответил Аббаккио, растянув губы в кривой ухмылке. - Ты ведь не собираешься за меня замуж, так зачем тебе моя фамилия? - задиристо ответил брюнет и Леоне удивленно нахмурил густые брови. - Это тут вообще при чем? - Вот именно, что ни при чем, как и моя фамилия, - парень на секунду отвлекся от дороги и примирительно взглянул на блондина. - Не пойми меня неправильно, впереди еще долгая дорога, я могу и передумать. - Часов девять на машине? - прикинул в уме Леоне, на что загорелый парень вновь улыбнулся. - Мне нужно сделать остановку во Флоренции. Там мы можем разойтись, если ты очень торопишься, а можешь подождать меня, это не займет много времени. Можешь и вовсе сесть на поезд в ближайшем городе, я тебя подброшу. Почему ты, кстати, так и не поступил сразу, а тащился ночью по пустой темной дороге? - Что за допрос? Я не могу делать то, что мне вздумается? - вскинулся Леоне, чувствуя, как закипает. - Эй-эй, остынь, я же просто поинтересовался, - Бруно оторвал обе руки от руля и поднял их перед собой в примирительном жесте. - И не страшно было садиться в чужую машину? Вдруг я насильник какой-то или вообще серийник? - А я, по-твоему, хрупкая девица? - с вызовом отвечает Леоне и брюнет второй раз за разговор отрывает взгляд от дороги, наконец с интересом взглянув на блондина. Тот был действительно замечательно сложен, даже через его черную куртку, сделанную из хорошей толстой кожи, было отчётливо заметно, что он являлся обладателем сильного тела. А еще красив, как дьявол. Длинные, выжженные краской пепельные волосы, небрежно рассыпались по плечам, скрывая, словно за шторкой, мужественное лицо с острыми скулами и чувственными пухлыми губами. Темные брови вечно съезжались на переносице, но под ними сверкали необычайного цвета глаза - Твоя правда. Качаешься? - вопрос Бруно звучит глупо, но никто не обращает на это внимания. - Работа обязывает. Я - коп. - Вот оно как, - протянул брюнет, возвращая спокойный взгляд на темную дорогу, но Леоне показалось, что выражение лица его нового знакомого изменилось, когда он узнал о его профессии. Связано ли это с его нежеланием называть свою фамилию? - Остановимся ненадолго? - из легкой дремы Аббаккио выдернул бархатистый голос его нового знакомого и он сонно поморщился, пытаясь поднять отяжелевшие веки. - Естественно. Ты наверняка устал и хочешь поспать? Я могу подменить тебя за рулем, - блондин уселся ровнее, пытаясь подавить зевок. - Не переживай, такие поездки для меня обычное дело, просто хочется немного размяться и сразу поедем дальше, - голос Бруно действительно звучал на удивление бодро, но все же Леоне смог уловить нотки усталости. Он вообще неплохо разбирался в человеческой психологии, в виду своей профессии, и сейчас ловил себя на мысли, что есть в этом парне что-то странное. Он не казался опасным или сумасшедшим, но его поведение порой казалось Леоне каким-то неестественным, словно он загнал себя в рамки определенного поведения и не давал себе свободы, возможности за эти рамки выйти. - Как скажешь, - блондин пожал плечами, отворачиваясь к окну. Они ехали уже порядка двух часов, значит сейчас был самый разгар ночи. Снаружи царила такая темень, что Леоне было тяжело различить даже очертания высоких деревьев, не говоря уже об остальном пейзаже. Вскоре машина плавно остановилась на обочине и Аббаккио оглянулся на попутчика. Тот уже выключил зажигание и вылезал из машины, навстречу прохладному ночному ветру. Отметив про себя, что задница у брюнета тоже отменная, Леоне поспешил выйти следом, попутно ругая себя за всякие дебильные мысли. Бруно стоял к нему спиной, оперевшись на машину и разминал затекшие руки, вытягивая их вперед и сгибая. Его смуглые костлявые кисти мелькали в темноте, словно бабочки-мутанты, прямиком из какого-нибудь заколдованного леса. Обойдя Машину, Леоне приблизился к брюнету, с ехидным удовольствием отмечая, что он вышего него на добрых полголовы. В остальном же, вечно уверенный в себе Леоне Аббаккио чувствовал, что явно не дотягивает. Бруно казался идеальным. Его рост изумительным образом сочетался с телосложением, а черты лица, казалось, были сотворены умелым скульптором, хотя Леоне не был в этом до конца уверен, все таки лунного света было недостаточно, чтобы делать такие заявления. Однако все, что он делал и как при этом выглядел, казалось совершенным и Леоне продолжал недоумевать, как можно быть таким. - Будешь? - Бруно повернулся на голос и его взгляд упал на протянутую сигарету, слегка помятую, с коричневым фильтром. - Спасибо, - осторожно выцепив из чужих пальцев сигарету и зажав фильтр губами, брюнет подался вперед к рукам Аббаккио, между которых уже плясал огонек зажигалки. - Говна не жалко, - отмахнулся тот, убирая зажигалку в карман и наконец-то глубоко затягиваясь. С момента, как они вернулись в машину и вывернули на шоссе прошло еще около часа. Бруно молчал, а Леоне не хотелось первому заводить разговор, тем более, что он не знал о чем с этим парнем вообще можно было поговорить? Обсудить погоду или поднявшиеся цены на продукты? Нет уж, лучше сразу убейте, но других тем для разговора блондин не мог придумать, поэтому упрямо молчал, уткнувшись в дисплей телефона. - Расскажи мне о себе? - спрашивает Бруно и Леоне удивленно поднимает глаза на водителя, думая, что ему послышалось. - Ты в курсе, что после таких слов человек обычно вообще ничего не может из себя выдавить? - берет себя в руки Леоне, демонстративно приподняв брови. - Хорошо, хочешь я начну первым? - как ни в чем не бывало отвечает тот, краем глаза взглянув на блондина. - Я родился в маленькой деревушке на берегу моря. Мой отец был рыбаком и я многому у него научился. Ему было нелегко растить меня одному, когда моя мама оставила нас, но он очень старался. Он умер... 10 лет назад, но я до сих пор помню как расставлять сети... - Бруно резко умолк на полуслове и его черты лица, что на мгновение расслабились перед дорогими сердцу воспоминаниями, вновь стали резкими и сосредоточенными. Леоне недоуменно нахмурился. - Зачем ты рассказал мне это? - А что, это преступление, офицер? - ехидно улыбаясь спросил брюнет, на секунду отвлекаясь от дороги. - Не ёрничай. Ты как на духу выложил мне что-то столь личное и сокровенное, но не называешь свою фамилию. Тебе есть что скрывать? - Всем людям есть что скрывать, - отрезал Бруно и блондину осталось лишь отвернуться к окну, неопределённо пожав плечами. Они въехали во Флоренцию практически с первыми лучами солнца, согласно лучшим традициям дешевого дорожного романа. Аббаккио сонно выдохнул, потирая глаза и распрямляя затекшие спину и плечи, спать в машине с его габаритами было весьма неудобно, но ему все же удалось подремать. Покосившись на Бруно, Леоне наконец смог хорошенько разглядеть того при ярком утреннем свете. Как он и предполагал, Бруно был чертовски хорош собой, даже ночь не смогла скрыть этого. Но сейчас, под лучами солнца он увидел, как осунулось лицо парня за бессонную ночь и синяки, в тон глазам, выдавали его усталость. Ночью все это было скрыто от глаз Аббаккио и он ощутил укол стыда за то, что послушал этого упрямого парня и не настоял на том, чтобы подменить его за рулем. Заметив на себе пристальный взгляд, Бруно повернул голову, приветливо улыбнувшись. - Доброе утро, Леоне. Через пару минут мы уже доберемся до ближайшей заправки и сможем позавтракать. - Ты, наверное, здорово устал? Может, имеет смысл снять номер в отеле, чтобы ты смог отоспаться? - вновь завел шарманку Леоне, надеясь, что он не выглядит слишком навязчивым и заинтересованным в состоянии брюнета. - Не стоит переживать за меня. Не будем терять времени на мой отдых, я и так задерживаю нас тем, что пришлось заезжать во Флоренцию. - Я не за тебя переживаю, а за себя. Вдруг, ты заснешь за рулем? И вообще, я как полицейский... - Подбросить до вокзала? Быть может на поезде тебе будет спокойнее? - перебил его Бруно, ехидно улыбаясь и Леоне отвернулся к окну, признавая поражение. Наблюдая за блондином краем глаза, Бруно украдкой улыбнулся. Вскоре за поворотом показались очертания придорожной заправки и брюнет свернул на подъездную дорожку, не спеша подкатив к свободной колонке. - Скоро вернусь, разомнись пока, - бросил он, выбираясь из машины и прихватив с собой кожаное портмоне. Леоне проводил его взглядом до самых дверей магазинчика, что находился при заправке и только после того, как брюнет скрылся за ними, сам выбрался наружу. Лицо приятно обдало свежим ветерком и Леоне вдохнул полной грудью, с удовольствием отмечая, как тяжел из-за тумана утренний воздух. Без особого интереса оглядываясь вокруг, Аббаккио перевел взгляд на машину брюнета, скользнув по блестящему черному корпусу и зацепился за значок, на котором было изображено что-то похожее на плавно изогнутую галочку. "Моя жопа подозревала, что сидит на чем-то дорогом, но...", - от удивленных размышлений его отвлек голос Бруно, который легкой походкой направлялся в сторону блондина, неся в обеих руках по бумажному стакану с кофе, а подмышкой был зажат объемный крафтовый пакет. - Скорее забери его у меня, горячо, - смеясь попросил брюнет, протягивая стакан, зажатый в левой руке. Леоне слегка неуклюже выхватил кофе и благодарно кивнул, поднимая глаза на лицо Бруно. Тот широко улыбался и выглядел более свежим, чем буквально пять минут назад, его темные волосы падали на лицо и только сейчас Леоне заметил, что на макушке у него была заплетена коса, концы которой были заколоты черными невидимками и смешивались с челкой. "Какая же все таки у него дебильная прическа", - в третий раз подумал Леоне, но уже с каким-то непонятным приливом нежности. - Я не знал, что ты любишь, поэтому взял на свой вкус, не серчай, - Бруно выудил из пакета что-то завернутое в цветастую бумагу и протянул блондину. - Это томатный броттен с курицей. - Спасибо, - Леоне взял еду и благодарно улыбнулся уголками губ. - А, сколько я должен тебе за еду? Бруно лишь отмахнулся, бросая пакет на бампер своей машины и Леоне криво ухмыльнулся, отворачиваясь, чтобы брюнет не заметил. "Ну конечно, наверняка покупка двух бутербродов и кофе была сущей ерундой для человека, разъезжающего на такой машине". Бруно, тем временем уже успел усесться на капот своей машины и теперь беззаботно жевал булочку, разглядывая уже окончательно посветлевшее небо. Вся его поза выдавала расслабленность и спокойствие. Достав сигарету, Леоне прикурил и неторопливо обошел машину, встав возле брюнета. Тот повернул голову в его сторону и вновь улыбнулся, выбивая почву из под ног Леоне. Улыбка его была такой легкой и почти неуловимой, как луч золотого солнца, как теплый летний ветер, ласкающий лицо на закате, как аромат только что сорванных полевых цветов и Леоне Аббаккио утопал во всем этом безобразии. - Уже перекусил? - спросил Бруно, прожигая лицо Аббаккио изучающим взглядом. Молча кивнув в ответ Леоне затянулся и хотел уже выдохнуть дым через нос, как почувствовал, что чьи-то пальцы вытягивают сигарету из его руки. Удивленно поперхнувшись дымом Аббаккио перевел взгляд на брюнета, который, как ни в чем не бывало, затягивался его окурком, вновь переведя взгляд синих глаза куда-то вдаль. - А попросить новую было никак, - прорычал Леоне, с отвращением чувствуя, как на горле осел мерзко-горький дым. Брюнет лишь пожал плечами и с щелчком отбросил окурок в мусорный бак, с необычайной точностью попав прямо в центр. - Я не хотел всю, а ты уже накурился, - хитро улыбнувшись он сполз с бампера и, прихватив с собой остатки кофе, открыл дверь машины. - Залезай, пора ехать. Леоне ничего не оставалось, как молча сесть в машину, переваривая поступки брюнета и уговаривая себя, не тюкнуть того по голове прикладом пистолета. Спустя пятнадцать минут езды в полной тишине, машина вновь затормозила и Бруно проворно поставил ее на ручник, а после развернулся всем корпусом к Леоне, серьезно глядя на него в упор. - Это центр Флоренции. Магазины, кафешки, сувенирные лавочки, бродячие собаки и бомжи на лавках - это все твое, но ровно до семи часов вечера. Если ты устанешь гулять и решишь, что тратишь свое время впустую и лучше бы уже спокойно ехал домой - садись на поезд, но, в таком случае, позвони мне, чтобы я знал, что мне не нужно возвращаться за тобой. Запиши мой номер. Обменявшись номерами, Леоне выбрался из машины, прихватив свой рюкзак с заднего сидения и наклонился, заглядывая в салон через свою, еще не закрытую дверь. - Сопливого прощания не будет, до вечера, - блондин кивнул и, захлопнув дверь, побрел прочь, не зная, что Бруно пристально смотрит ему в спину. Не то, чтобы Леоне был любителем туризма, а тем более по культурным столицам своей страны, поэтому Флоренция наскучила ему уже буквально через час. Его не интересовало искусство, ему было наплевать на моду, а обещанных Буччеллати бомжей на улицах культурно просвещенного города он не нашел. По атмосфере Флоренция очень подходила таким людям, как Бруно: статная, в каждом кирпичике который чувствовалось достоинство и толика благородства. Леоне же больше по духу был его простой грязноватый Неаполь, такой же простодушный, но чуточку замкнутый, как и он сам. Без особого интереса гуляя по мощеным брусчаткой улицам Флоренции, Аббаккио угрюмо разглядывал маленькие сувенирные лавочки, убийственно пестрящие всеми цветами существующими в палитре. Здесь были различные статуэтки, картины всех размеров и художественных стилей, шелковые платки и сухоцветы, висящие грустными вениками под самым потолком. Уже разворачиваясь, чтобы перейти на другую сторону улицы, подальше от наскучивших лавчонок и надоедливых крикливых продавцов, Аббаккио зацепился взглядом за небольшой стенд с ювелирными украшениями, которые до этого не мог увидеть из-за загораживающего его гобелена с безобразно изображённым Везувием. С сомнением замерев на долю секунды, Леоне сдался собственным порывам и направился в сторону палатки, продавец в которой уже приветливо махала ему руками. Вещицей, привлекшей внимание блондина оказалась небольшой кругляшок из золота, инкрустированный несколькими небольшими камешками, похожими на бриллианты. Леоне склонился над прилавком, загораживая собой добрую половину витрины, в непонимании пытаясь разобраться что же это за штуковина. - Вас что-то заинтересовало? - спросила женщина, заискивающе улыбаясь. - Что это? - спросил блондин, указывая пальцем на украшение. - Это заколка для волос, где-то здесь была ее пара, - женщина тоже склонилась над стендом и покачала пальцем в воздухе, разыскивая сестру-близнеца золотого украшения. - Вот же она! Женщина ловко отцепила обе заколки от бархатистой поверхности и протянула их молодому человеку на раскрытой ладони. Аббаккио осторожно взял одну из них и покрутил в руках, разглядывая вовсе сторон. Украшение было очень аккуратно выполнено, застежки на обратной стороне были маленькими и крепкими. Да и смотрелись бы на черных волосах они очень красиво, лучше чем невидимки... - Ищите подарок для Вашей девушки? - из раздумий Леоне выдернул голос продавца и он вернул ей заколку, засовывая руки в карманы. - Да, Вы угадали, заверните мне их. В четыре часа вечера, когда Леоне обошел весь центр вдоль и поперек, дважды успел перекусить и выкурить почти целую пачку сигарет, его наконец посетила мысль о том, что он действительно зря теряет свое время и разумнее будет сесть на поезд, чем ждать этого красавчика на лексусе. Тем более, что теперь у него есть номер брюнета и он может позвонить ему через пару дней, когда оба уже точно будут в Неаполе и может быть, тот согласится на встречу. "На встречу с какой целью, Леоне? Что ты скажешь ему? Привет, это гей-полицейский, которого ты подвозил на днях, ты мне очень понравился, не хочешь встретиться-перепихнуться? Я бы сам себе перепихнул после такого звонка", - раздраженно пнув пяткой ножку лавки, Леоне откинулся на спинку, задирая голову к небу. Солнце все еще высоко висело в небе, радуя итальянцев своим теплом, а ветер, казалось, был с ним заодно и почти не высовывался, лишь иногда обдувая разгоряченные тела, словно подбирая нужный момент. Люди вокруг оживленно болтали, птицы щебетали в высоких кустах, а где-то совсем рядом играла такая знакомая мелодия... - Бля, - чертыхнувшись Леоне начал судорожно шарить по карманам штанов, в поисках телефона, который и был источником "такой знакомой мелодии". На весь дисплей горело одно имя и у Леоне в один миг засосало под ложечкой и скрутило низ живота: стандартный набор влюбившейся школьницы. - Ну как ты там, еще не уехал? - из трубки полился бодрый голос Бруно и Леоне неосознанно улыбнулся, прижимая трубку поближе к уху, но в ответ бросил лишь сухое "нет". - Мне повезло закончить все свои дела раньше, чем я планировал, максимум через час я буду там же, где мы утром расстались, подтягивайся и поедем домой, договорились? - Договорились, - ответил Леоне и положил трубку, а в голове эхом билось "расстались" и блондин впервые за последние часы их совместного путешествия четко осознал, что в судьбе Бруно он, скорее всего, никто, просто попутчик и вернувшись в Неаполь они навсегда расстанутся. Загрузившись своими мыслями Леоне так и остался сидеть на лавке, пока, по прошествии часа, ему вновь не позвонил брюнет, с легким удивлением спрашивая где он. Бросив в ответ, что будет через минуту, Леоне поднялся на ноги и не спеша завернул за угол площади, уже издалека разглядев блестящую на солнце машину Бруно. - Потерялся что-ли? - вместо приветствия спросил Бруно, едва блондин забрался в машину. Голос его вовсе не звучал раздраженно и, подняв глаза на водителя, Леоне столкнулся с его блестящими синими глазищами, которые смотрели на него спокойно и заинтересованно. - Немного не рассчитал времени, - ответил Леоне, улыбнувшись уголками губ. Бруно понимающе кивнул и устроился на кресле поудобнее, готовый отправиться в дорогу. - Голоден? - прогоняя гнетущее молчание спросил брюнет, уже успевший выехать на оживленную дорогу. - Не-а, я дважды успел поесть. - ДВАЖДЫ?! - блондин испуганно дернулся от неожиданности, когда Бруно громко захохотал, закинув голову. - Тебе что, поесть было интереснее красот Флоренции? Или ты здесь так часто бываешь? - Нет, во Флоренции был впервые, - нахмурился блондин, раздражаясь, что Бруно высмеял его незаинтересованность в культурном прошлом их страны. Тот, кажется, заметил, как брови его пассажира сползлись на переносице и сразу примирительно коснулся предплечья блондина, спокойно улыбаясь. - Извини, я не должен быть смеяться. А еще я, в отличие от тебя, очень голоден, согласен даже на бутерброд из ближайшего супермаркета, чтобы не задерживать нас здесь. Тут недалеко есть хорошая маленькая пекарня, ты не против, если мы туда быстро заедем? - Конечно нет, ты мог даже не спрашивать человека, поевшего два раза. - О, какие мы злопамятные. А обидчивые мне не друзья, - вновь рассмеялся Бруно, но Леоне не уловил в его смехе никакой издевки, лишь неловкое желание разрядить атмосферу дебилистическими шуточками. Леоне сдался и улыбнулся в ответ. - Чем собираешься заниматься, когда вернемся в Неаполь? - спросил брюнет с набитым ртом, ведя машину одной рукой - В смысле? - не понял Леоне, отрываясь от экрана телефона. Последние 10 минут он бомбил мессенджер своего напарника сообщениями о том, что из-за него его подцепил красавчик на лексусе, на которого он пускает слюни всю дорогу, но скорее всего ему светит голая жопа и нет, не в плане того, что ему перепадет секс с таким парнем, как Бруно. - Вернешься к работе? Или ты в отпуске? - продолжал расспрашивать брюнет, не отвлекаясь от дороги. Аббаккио вообще давно уже заметил его тенденцию заваливать вопросами и не рассказывать ничего самому, кроме той непонятной исповеди про отца. - Конечно вернусь к работе, там отпуском и не пахнет, - с сожалением проворчал Аббаккио, откидываясь на спинку и убирая телефон в карман, который без остановки вибрировал, разрываясь от сообщений его напарника. Но Леоне совсем не хотелось отвечать на сообщения, когда с ним разговаривал Бруно. - Так и не расскажешь, как ты оказался посреди ночи на шоссе? Я помню, что ты не хотел тогда говорить, просто меня съедает любопытство, вот я и подумал, что ты за это время мог уже передумать... - Бруно обезоруживающе улыбнулся, пожав плечами. - Мы с моим напарником были в Милане... И он попросил меня свалить из машины и добираться на попутках до Неаполя, чтобы он смог поехать к своей новой девушке в Гажин, - закончил свой рассказ Леоне показушно вздохнув с отвращением в конце. Бруно весело прыснул, прикрыв рот рукой и блондин с удивлением поднял на него глаза, не совсем понимая, чем вызвано его веселье. - Эй, ты должен быть рад за своего друга, - продолжая улыбаться ответил брюнет. - Это еще почему? - У него будет секс, - еще громче рассмеялся Бруно, хлопнув ладонью по рулю, от чего Аббаккио нахмурился еще сильнее. - В том-то и дело... - проворчал он себе под нос, но Бруно ничего не услышал, продолжая свой расспрос. - А твоя девушка где живет? Поближе, чем Гажин? - Поближе, - согласно кивнул Леоне. - Я даже могу вас познакомить. - Что? Зачем? - недоуменно спросил Бруно, поворачивая голову к собеседнику и, заметив, как Леоне машет ему своей правой рукой, вновь расхохотался. - Нет девушки? - Нет, - подтвердил Леоне, напряженно улыбаясь, разговор начинал становиться слишком интимным. - А почему, если не секрет? Ты же красавчик, - Леоне начинало казаться, что полицейский из них Бруно, а не он, и сейчас Леоне находится на допросе. Погрузившись в свои мысли, он даже пропустил мимо ушей, что Бруно назвал его красавчиком. "Может, ну его к черту? Сказать, что я гей и понаблюдать за его реакцией? А вдруг?..." - Я гей, - прямо и в лоб бросил Леоне, сосредоточенно уставившись на Бруно, желая подметить каждую эмоцию на его красивом лице, от такого заявления. Но брюнет лишь улыбнулся и вновь повернувшись к блондину, посмотрел тому прямо в глаза. - Надо же, я оказался прав. - Что? - Леоне показалось, что его ударили в солнечное сплетение, выбивая из груди весь воздух, а из под ног землю. Бруно продолжал улыбаться без налета презрительности или отвращения, так радостно, словно наконец-то узнал самый большой секрет Леоне. - Я так и подумал сразу, как увидел тебя... и то, как ты на меня пялился. У меня глаз на это наметан, - Бруно многозначительно стукнул себя пару раз указательным пальцем по виску и отвернулся обратно к дороге, а Леоне, чувствуя, как его уши становятся цвета вареных раков, был этому только рад. То, как спокойно Бруно говорил об этом, означало, что он... тоже? Или это простая толерантность? - А ты?... - спросил Леоне, даже не надеясь на ответ, но в этот раз Бруно его удивил, хоть это и был просто молчаливый кивок. После их внезапного взаимного признания Бруно надолго замолчал и Леоне не осмелился нарушать тишину разговорами. "Наверное, он жалеет, что сказал мне. С другой стороны он не похож на людей, которые стали бы что-то говорить против воли. Не назвал же он мне до сих пор свою фамилию..." Леоне украдкой покосился на брюнета, но тот заметил и бросил на Аббаккио вопросительный взгляд: - Что-то случилось? Ты стал очень молчаливым и задумчивым, после нашего разговора. Жалеешь, что признался мне? Я никому не расскажу, клянусь, - скрестив указательный и средний пальцы на правой руке, Бруно ангельски улыбнулся и Леоне ухмыльнулся в ответ. - Вообще-то это ты первым замолчал, а я не стал лезть с разговорами, - все это звучало как нелепое оправдание, но Леоне уже впрочем было все равно. - Да? Забавно, что мы думали об одном и том же. - А у тебя? - Бруно взглянул на блондина, вопросительно подняв брови. - У тебя кто-то есть? - Сейчас нет, - каким-то странным голосом ответил ему Бруно и вновь замолчал, всем видом показывая, что теперь точно не хочет продолжать этот разговор. Леоне прислонился плечом к двери и склонил голову к стеклу окна, наблюдая, как солнце медленно скрывается за линией горизонта. Оранжевый вечерний свет любопытно заглядывал в машину, скользил по дорогой коже, которой был обтянут салон, перепрыгивал со стекол на загорелую кожу Бруно и подсвечивал ее, делая похожей на жидкое золото. Он вообще сейчас весь словно сиял в ореоле золотого света и выглядело это завораживающе. Леоне уже даже не пытался скрыть то, что он пялится на брюнета, а тот либо делал вид, что не видит этого, либо действительно не замечал, увлеченный дорогой. Рано утром они приедут в Неаполь и на этом их пути разойдутся, в памяти Леоне останутся только воспоминания и телефонный номер, по которому он никогда не решится позвонить, поэтому сейчас он сполна пользовался возможностью насмотреться на Бруно буквально до тошноты, если такое вообще возможно. Когда солнце полностью исчезло с небосвода, Бруно устало потянулся, страхуя руль коленями и шумно выдохнул, чем привлек внимание Леоне, вновь уткнувшегося в телефон. - Устал? - спросил он, блокируя гаджет и убирая в карман. - Есть такое, остановимся ненадолго? - Естественно. Бруно съехал с дороги в первый попавшийся поворот, который когда-то был разбитой дорогой, ведущей в глубь лесочка, но сейчас от него остался лишь подъездной кусок в самом начале. Припарковавшись, он вылез из машины и от души потянулся, широко расставив руки в разные стороны и громко выкрикивая что-то похожее на протяжное "ооой". Леоне выбрался следом, украдкой улыбаясь и негромко захлопнул дверцу, одной рукой, второй уже роясь в кармане в поисках сигарет. Бруно же в это время полез на заднее сидение, шурша пакетами, а потом над машиной показалось его улыбающееся лицо и рука, держащая бутылку вина. - Что это еще такое? - спросил Леоне, удивленно таращась на бутылку. - По глоточку? - заговорщицки улыбаясь предложил Бруно, но Леоне в ответ еще больше нахмурился. - Если ты забыл, я полицейский и в состоянии алкого... - он не договорил, потому что Бруно заткнул его одним жестом, просто подняв в воздух вторую ладонь. - Не душни, а? Приедем в Неаполь - можешь арестовать меня. Ну, хотя бы попытаться. От глотка я не потеряю руль, а захочешь - я до утра буду бегать по лесу, чтобы все вино из меня выветрилось, - под конец брюнет уже широко улыбался, судя по всему прошарив, как его улыбка действует на занудного копа. - Хорошо, я запомнил твои слова про ночную пробежку, - в тысячный раз сдался Леоне, с щелчком отбрасывая окурок в траву. Бруно победно улыбнулся и принялся шаманить над бутылкой, которая потерпела поражение меньше чем за минуту. - За знакомство! - подняв открытую бутылку над головой, брюнет обошел машину, направляясь к Леоне, который за все это время не сделал ни шага в сторону брюнета, молча наблюдая со стороны. Бруно сделал приличный глоток и передал бутылку Аббаккио, слизывая остатки светлых капель с влажных губ. Леоне отпил с горла и поморщился, поднимая бутылку на уровень глаз. - Белое сухое? Может, ты еще и сыры с плесенью ешь, мажор? - возмущенно воскликнул Аббаккио и следом рассмеялся, осознавая, как глупо звучат его слова со стороны. - Может быть и ем, - уклончиво улыбнулся Бруно, подходя ближе. - Не угостишь сигареткой? - Спрашиваешь еще. Прикурив из рук блондина, Бруно от души затянулся, выпуская носом густой вонючий дым. Сигарета на столько уместно смотрелась в его худых руках, что Леоне очень захотелось его сфотографировать, но он одернул себя, решив, что человек, скрывающий от других детали своей жизни вряд ли захочет быть запечатленым на фотографии в чужом телефоне. - Знаешь... - медленно проговорил Леоне, глядя сквозь Бруно, будто и вовсе говорил не с ним. - Я даже рад, что этот придурок Андрэ так со мной поступил. Не поедь он к своей девушке, я бы не повстречал тебя. - Звучит почти как признание, - усмехнулся Бруно, склонив красивую голову на бок. - Может быть это оно и есть, - в его же манере ответил Аббаккио, вновь припадая к бутылке и запоздало замечая краем глаза какое-то движение слева. Бруно стремительно приближается к Аббаккио, жмется, буквально вдавливая его в металл машины и блондин удивленно ахает, выпуская из руки выпитую лишь на половину бутылку, которая заваливается по бок, возле его ног, выплескивая из себя светлое вино. От брюнета, конечно же, совсем не пахнет алкоголем, он трезв, зато Леоне уже давно пьян от дурацкой, наступившей слишком быстро влюбленности. Движения Бруно не хаотичные и размазанные, какими они бывают у захмелевших людей, они точные, в меру осторожные и напористые. Он горячо целует блондина своими мягкими губами в ложбинку между ключицами, для этого оттягивая ворот черной футболки и не спеша поднимается выше, поцелуи переходят в легкие укусы, а бедро упирается в уже болезненно ноющий пах. Леоне кажется, что он сейчас сгорит, он закидывает голову и тихо стонет, зажав рот рукой. Бруно довольно улыбается, как кот, обожравшийся жирной сметаны, отнимает его руку от лица, переплетая их пальцы и тянется к лицу блондина, слегка приподнявшись на носочках. - Зачем сдерживать себя, если тебе хорошо? Я же нравлюсь тебе? - шепчет он в чужие губы и Леоне, помедлив, кивает. Бруно вновь самодовольно улыбается и проводит языком по нижней губе Аббаккио, затягивая того в поцелуй. Он не набрасывается на Леоне, словно голодный зверь, совсем наоборот. Он целует его нежно и осторожно: вылизывает и зацеловывает сначала нижнюю губу, посасывает и прикусывает до легкой припухлости и только когда Леоне сам начинает тянуться вперед, в поисках большего, Бруно запускает свой язык в чужой рот, ласково потеревшись о язык блондина, словно выспрашивая разрешения. Леоне бьет крупная дрожь от возбуждения. Ни с кем еще он не был готов кончить от одних только поцелуев и невинных поглаживай по груди и ребрам. Бруно никак не касался его снизу, даже бедро его уже почти не давило Аббаккио на причинное место, а Леоне был и рад. Ему казалось, что коснись его Бруно там - он просто захлебнется от накрывшей его волны оргазма. Брюнет, паскуда такая, кажется умеет читать мысли, иначе как объяснить то, что он отстраняется от Леоне буквально на пару сантиметров и, глядя тому прямо в глаза, накрывает его член ладонью, мягко массируя через ткань штанов. Блондин едва не до крови закусывает губу и подается вперед, хватая одной рукой Бруно за шею, а вторую запуская в волосы, портя так раздражающее его идеально-прямое каре. Он беспорядочно покрывает влажными поцелуями его плечи, щеки, лоб, везде, до куда может дотянуться, Аббаккио оставляет невидимую метку, а Бруно довольно жмурится, прижимаясь все ближе и все настойчивее сжимая чужое хозяйство в своей широкой ладони. Когда на живот Леоне опускается что-то холодное, он не сразу осознает, что это Бруно. Как руки человека, от прикосновений которого он буквально плавился, как дешевая свеча, могут быть такими холодными? Брюнет же медленно скользит тонкими пальцами вниз, задевая пупок и выступающие венки, цепляется за ремень и на секунду останавливается. Поднимает свое красивое лицо и спрашивает одними глазами: можно? Леоне не может ответить, это выше его сил. Он просто целует брюнета, а тот все прекрасно понимает. До Леоне словно сквозь толщу воды, словно через три толстых бетонных стены доносится металлический лязг ремня и он чувствует, как его штаны медленно сползают по ногам вниз, а затем слишком громко ахает от выходок Бруно: тот не церемонясь стаскивает с него белье и обхватывает член Аббаккио своими холодными ладонями, нежно погладив припухшую головку большим пальцем. Леоне хочется заскулить от того, как ему хорошо, но он лишь плотнее сжимает зубы, едва не до скрежета и смотрим брюнету прямо в глаза, словно они играют в гляделки. Синеглазый черт, нагло улыбаясь, чуть сильнее сжимает член блондина в своей ладони и, положив тому голову на плечо, начинает медленно надрачивать, выбивая из светлой головы последние крупицы разума. Леоне безумно хочется коснуться Бруно и он тянется к его паху, где штаны уже натянуты от возбуждения. Блондин нерешительно гладит Бруно через ткань брюк пару раз, прежде чем накрыть его ладонью и услышать благодарный вздох. Он поднимает глаза, заглядывая в чужое раскрасневшееся лицо и не видит в нем ничего, кроме огромного, бьющего за края желания. Аббаккио смелее обхватывает чужой член, поглаживая настойчивее, иногда слегка сжимая и Бруно едва не хнычет в его объятиях, тычась носом в горячую шею блондина и вдыхая его аромат всей грудью. Возбуждению Аббаккио, казалось бы, уже некуда расти, но рядом с Бруно он открывает в себе новые возможности и, к своему удивлению, обильно кончает от случайного прикосновения брюнета к головке, испачкав тому пальцы. Бруно удивленно поднимает руку к лицу, переводя взгляд на смутившегося блондина: - У тебя давно никого не было? - Не сказал бы, - цедит сквозь зубы Аббаккио, злясь на себя и свое тело. - Тогда, это от того, что тебе хорошо со мной? - задает еще один вопрос брюнет, прежде чем облизать свою ладонь, собирая языком капли семени блондина. Возбуждение возвращается обратно, казалось бы, с утроенной силой и Аббаккио протяжно стонет, разворачивая Бруно за плечи, вдавливая в корпус машины теперь уже его. Он, словно обезумевший, беспорядочно кусает его везде, где может дотянуться, тут же принимаясь зализывать покрасневшую кожу, попутно блуждая большими горячими ладонями по чужому телу, которое податливо выгибается на встречу прикосновениям. Бруно совершенно не стесняется стонать в голос, шептать его имя, нагло тереться о чужое бедро и Леоне искренне восхищается его раскрепощённость. Брюнет сам расстегивает свои брюки, снимая их вместе с бельем и Леоне чудится, что перед ним стоит само божество. Он тянется к Бруно, зажимая того в своих объятиях, а тот уже собственнически опускает руки на чужие ягодицы, сжимая до красных отметин. Перспектива быть трахнутым сегодня совсем не устраивает Леоне, слишком сильно ему хочется сделать это самому, поэтому он молча скидывает чужие руки со своей задницы и вновь разворачивает Бруно, только теперь уже спиной к себе. Тот намек словит сразу же и складывает руки на крышу машины, слегка оттопыривая свой подтянутый зад и игриво улыбается через плечо. - Я долго ждать не буду, - шепчет брюнет и Леоне действует. Он нежно вжимается в него со спины, притягивая к себе левой рукой, а правой поглаживая по животу и бедрам, игнорируя подрагивающий от возбуждения член. Бруно закидывает голову, укладывая ее блондину на плечо и томно смотрим на него снизу вверх, совершенно по блядски кусая свои губы. Леоне заводит руку за спину брюнета и поглаживающими движениями проталкивает пальцы между сжатых от напряжения ягодиц, нащупывая пульсирующее колечко. Поза не совсем удобна, поэтому Леоне предлагает им слегка переместиться и тащит брюнета к капоту, буквально укладывая того лицом вниз на железо, любуясь открывшимся видом. Задница у Бруно восхитительная, лучше Леоне никогда не видел и он вновь готов кончить он одного только созерцания. - В бардачке ты найдешь много интересного, - выдергивает его голос Бруно из размышлений и Леоне послушно заглядывает в машину, находя в обозначенном месте смазку и несколько презервативов. - Надо же, какой предусмотрительный, - ворчит себе под нос блондин и захлопывает дверь, возвращаясь к развратно разложившемуся брюнету. Тот совершенно бесстыдно покачивал голой задницей, удобно уложив голову на скрещенные руки, не отводя блестящего взгляда от Аббаккио. Тот же, как зачарованный, медленно приблизился к Бруно, опуская ладонь на поясницу, легкими поглаживающими движениями спускаясь ниже. Бруно выгибается, как кошка, Леоне даже на мгновение кажется, что он сейчас начнет мурчать, но тот молчит, лишь смотрит на него своими синющими глазами из под растрепавшейся челки, да так, что у Леоне внутри все переворачивается в смертельном кульбите. Он выдавливает на пальцы чуть ли не весь бутылек смазки, так торопится, и прижимает брюнета левой рукой к капоту, ощутимо надавливая на острые лопатки. Бруно не сопротивляется, напротив, подается навстречу холодным мокрым пальцам, неспешно толкающимся внутрь, пачкая липкой смазкой ягодицы. - Ты до завтра будешь там возиться? - шипит Бруно, в голосе его Леоне чудится недовольство. Блондин молча жмет плечами и вводит один палец во всю длину. Брюнет шумно выдыхает, еще сильнее прогибаясь и Аббаккио начинает переживать, что тот сломается пополам от таких гимнастических упражнений, чего, естественно, не происходит. Леоне смотрит на чужое разгоряченное тело под ним и не совсем понимает как же так все обернулось, как ему посчастливилось заполучить что-то столь прекрасное. Из несвоевременных размышлений его выводит Бруно, качнув бедрами для привлечения внимания. Леоне моргает, возвращаясь в реальность и, наклоняясь к брюнету, кусает его за загривок, в этот момент добавляя второй палец. Бруно захлебывается вздохом от неожиданности и боли, дергается, но Леоне крепко зажал его в своих объятиях - деваться просто некуда. Он не двигается, тяжело дыша, целует Бруно в место укуса и дает тому отдышаться. Брюнет молчит недолго, секунд десять, но для Леоне она кажутся десятью годами и от накатывающей неловкости ему хочется вытащить пальцы из чужой задницы, одеться и пойти в треклятый Неаполь пешком, лишь бы только не быть здесь, полностью голым на забытым богом отшибе, прижимая к капоту парня, которого знает меньше суток. Но в последнюю секунду хрупкого терпения Аббаккио, Бруно наконец подает признаки жизни и немного подается вперед, сползая с чужих пальцев, а затем резко возвращается обратно с тихим стоном. Леоне в который раз думает, что брюнет умеет читать мысли и словно специально измывается над ним, держа в подвешенном состоянии, а затем вновь возвращает едва ли не к своим ногам, одним непринужденным жестом или поступком. - Леоне, постой, - подает голос Бруно, вновь отдаляясь от блондина, на сколько это вообще возможно в его положении. Аббаккио послушно замирает и, ради приличия, даже вытаскивает пальцы из задницы Бруно, все же его хорошо воспитывали. - Передумал? - спрашивает Леоне, надеясь, что его голос звучит не слишком разочарованно. - Что?... Нет. Я хочу видеть твое лицо. Хочу смотреть на того, кого я выбрал, - брюнет ловко разворачивается, усаживаясь на капот и, широко разведя ноги в стороны, приглашающее похлопал по темному металлу, слегка улыбаясь уголками губ. - Что это значит? - хмурится Леоне, игнорируя длинные загорелые ноги Бруно, которые уже обвились вокруг талии блондина. - Ты слишком сильно зацикливаешься на неважных вещах, - Бруно склоняет голову вбок, продолжая глумливо улыбаться, а Леоне уже даже начинает привыкать к такому поведению, осталось только научиться игнорировать его, что не так уж и легко. Брюнет припадает к бледной коже на груди полицейского, покрывая ее легкими поцелуями в перемешку с болезненными засосами и укусами, а Аббаккио тяжело дышит ему в макушку, сжимая в руках чужие плечи и стараясь абстрагироваться от того, что сейчас их члены активно терлись друг о друга. "Если я кончу второй раз от простого петтинга - это будет полное фиаско" - с досадой думает Леоне, опуская глаза на Бруно. Тот, как чувствует, поднимает лицо, отвлекаясь от его соска, лизнув напоследок. - Что? Боишься снова кончить? - спокойно спрашивает брюнет, без капли издевки. - Как... ты мысли читаешь? - Да нет же, все написано твоем лице, - ухмыляется Бруно и, обернувшись назад, подобрал презерватив, оставленный там Леоне. Блондин молча забирает его из смуглых рук и вскрывает, неровно оторвав край упаковки. Бруно жадно наблюдает, как тонкая прозрачная резинка обтягивает внушительный член Леоне и откидывается на локти в молчаливом ожидании. Блондин кладет ладони на талию брюнета, подтягивая к себе поближе и тот вздрагивает от предвкушения, когда головка члена упирается в его анус, пока что едва ощутимо. Он поднимает потемневшие глаза на Леоне и на мгновение даже испытывает сожаление, что не может оставить подле себя этого красавчика, но у Буччеллати свои принципы. Во-первых: он не должен испытывать привязанности к кому-то, особенно к людям, появляющимся в его жизни мимоходом. Это совершенно ненужное и мешающее чувство, особенно в жизни человека, тесно связанного со Смертью. Во-вторых: никаких связей с копами. Они живут в параллельных мирах, которым не дано пересечься, так не стоит же испытывать судьбу. Однако сейчас Бруно просто млел от горячих прикосновений блондина, его сильных ласковых рук, а еще больше его сводило с ума, как молодой коп смотрел на него. Бруно был для Аббаккио божеством, ценнейшим произведение искусства, совершенством. Леоне все еще крепко держит Бруно за талию, большими пальцами надавливая на выступающие тазовые кости, но уже не тянет на себя, а сам понемногу толкается вперед, не особо осторожничая, но и не насаживая парня на себя, как кусок мяса на шампур, он понемногу, миллиметр за миллиметром заполняет Бруно и тот подается вперед, обхватывая Леоне за шею и перенося их лица на один уровень. В глазах Леоне отражается луна и в темноте они блестят, как отшлифованный янтарь. Глаза Бруно - бескрайнее чистое море и янтарю самое место в его спокойных глубоких пучинах. Леоне входит до конца и останавливается, заботливо заглядывая в лицо Бруно. Тот вновь ловит себя на мысли, что никогда на него так не смотрели, с таким обожанием и желанием доставить удовольствие в первую очередь ему, а не себе. Бруно смущенно отводит глаза, ему становится неловко, но в то же время очень приятно, от отношения Леоне к нему, а тот, словно начиная чувствовать Бруно в ответ, осторожно толкается, отвлекая его от мыслей и подхватывает под лопатки правой рукой, левой упираясь в металл капота, для равновесия. Брюнет благодарно льнет к его груди и закрывает глаза, почувствовав новый несильный толчок. Ему не больно и для Бруно это что-то новое. Чтобы протолкнуться на верхушку мафии мало иметь острый ум и харизму - это Бруно понял еще в 15 лет. Он был слишком умен, слишком расчетлив и предусмотрителен для мальчишки его возраста. Он был на столько хорош, что ему пророчили быстрый рост и стопроцентное место в рядах капореджиме, но лет так через десять, а лучше пятнадцать, когда мальчишка подрастет и доведет все свои полезные в этом деле навыки до идеала. Но десять лет слишком долгий срок для амбициозного мальца, поэтому он стал искать дополнительные возможности скорее повысить свой статус. И нашел. Работа на Мафию вынуждала поступиться принципами и предубеждениями. Это Бруно тоже успел хорошо выучить. Когда приходилось шантажировать. Похищать невиновных. Избивать на глазах и под крики семьи. В конце концов - убивать. Но, к сожалению, всего этого было недостаточно, чтобы пробиться к верхам. Нужно было уметь нравиться правильным людям, быть услужливым, пустить пыль в глаза, заставляя думать, что весь смысл твоей жизни заключен в их существовании. Бруно научился и этому. С годами он стал самым желанным гостем на тайных собраниях капореджиме. Его статная фигура в белоснежном костюме неизменно привлекала чужие взгляды, он всегда был окружен людьми, заинтересованными его рассказами и обожающими его редкий, но сладкий и тягучий, словно мед, смех. Бруно сиял, как самый крупный и многогранный бриллиант, раз за разом обращая на себя и своих покровителей все больше внимания. Но никто из этих людей не знал, что ночью этот драгоценный камень покрывается грязью и сколами. Ночью этот камень испытывают на прочность, проверяют его возможности: достоин ли он зваться самым красивым и стойким к повреждениям? И раз за разом Бруно отстаивал это звание. Сидя на полу, под открытым настежь окном, Бруно курит, машинально потирая саднящие от наручников запястья. Сегодня ему вновь приходилось выполнять все грязные прихоти капо Ниббио. Было тошно от самого себя, хотелось снять кожу, покрытую синяками и мокрыми поцелуями, отрезать запястья, для которых наручники стали привычнее манжет, хотелось... просто перестать быть. Но через месяц - максимум два, Ниббио обещал поспособствовать его восхождению на пост капо, значит, придется потерпеть. " А после я убью тебя, наивный идиот", - ухмыльнулся своим мыслям Бруно, выбрасывая окурок в окно. Обещанию не суждено было сбыться. Капо Ниббио был убит спустя неделю в собственном казино, так и не подсуетившись о повышении молодого Буччеллати. Но его персональный Ад на этом не закончился. После него был капореджиме Авория, а параллельно с ним еще пара влиятельных людей Италии. И все, как один, испытывали Бруно. Он уже и сбился со счета сколько раз его швыряли на широкие безупречно застеленные кровати, привязывали, хватали за волосы, использовали, как было угодно и уходили, оставляя полностью опустошенного и потерявшего, в очередной раз, смысл в происходящем. Сколько долгих ужасных ночей прошло с тех пор? Сейчас, находясь в крепких объятиях совершенно чужого для него человека, с которым он навсегда расстанется через несколько часов, Бруно чувствовал себя так, словно его заново склеили из тысячи острых, крошащихся в руках осколков. Его теплые сильные руки держали так крепко и бережно, а во взгляде фиалкового-медовых глаз было столько обожания, что брюнет терялся, от неизведанных ранее чувств и эмоций, пряча взгляд за челкой. Особо сильный и глубокий толчок Леоне, заставил Бруно крепче ухватиться за его шею, прижимаясь к блондину всем телом. Он уже был готов раствориться от удовольствия в объятиях молодого полицейского, а его горячая ладонь на члене Бруно только приближала этот момент. Крепко зажмурившись и уткнувшись носом блондину в грудь, Бруно кончил, пачкая живот и руку Леоне, который даже не обратил на это внимания, продолжая двигаться внутри брюнета. Еще несколько толчков, несколько коротких и одновременно бесконечных секунд и Бруно почувствовал, как в нем растекается горячая сперма блондина, который сейчас навис над ним, тяжело дыша и упираясь одной рукой в капот, чтобы не упасть на брюнета. С сожалением пробежавшись глазами по красивому раскрасневшемуся лицу, по шее и плечам, усыпанным укусами и мелкими засосами, что маленькими следами оставлены на память, по мускулистым рукам, которые до сих пор держали так крепко и бережно, Бруно слегка надавил ладонями на грудь блондина, отстраняясь. Он сам, впервые в жизни, выбрал с кем провести ночь и сейчас ужасно жалел о содеянном. За их короткое путешествие Леоне успел ему понравиться, даже, правильнее сказать, запасть в душу. Так иногда бывает, что короткое знакомства оставляет за собой более глубокий след, чем годы дружбы. Бруно очень хотелось узнать Леоне получше, выяснить какую музыку он любит, чем занимается одинокими вечерами, хотелось слышать его смех, касаться, да что уж там, хотелось даже отвезти его второй раз во Флоренцию, чтобы просветить этого неотесанного полицейского во все прелести искусства. Но всех этих "счастливых моментов из жизни влюбленной пары" Бруно никак не мог себе позволить.Через пару часов они вернуться в Неаполь и он вновь пропадет с головой в мафиозных грязных делах и интригах. В его мире нет места полицейскому Леоне Аббаккио, а их следующая встреча, может пройти далеко не в столь приятной обстановке. - Ты в порядке? - тихо спросил Леоне, приложив губы к виску брюнета, от чего у того по спине пробежали мурашки. - Д-да, - чуть запнувшись пробормотал Бруно, не решаясь поднять глаза на блондина. Приятное наваждение развеялось, лопнуло, как мыльный пузырь и их вытолкнуло обратно в прохладную летнюю ночь. Звезды уже не сияли так искренне и ярко, небо казалось грозно тяжелым, а чужие руки холодными и жесткими. - Нам пора ехать, собирайся. Леоне удивленно нахмурился, не понимая причины в смене настроения Бруно, но послушно отступил в сторону, пропуская брюнета. Тот прошел мимо него, не поднимая низко опущенной головы и принялся поднимать с земли свои вещи, попутно одеваясь. Со стороны, в ночных сумерках, он был похож на поломанную куклу, двигающуюся странно и резко, неестественно. - Бруно... - позвал его Леоне, чувствуя себя до ужаса растерянным и виноватым, только непонятно за что. - Я сделал что-то не так? - Не ты, а я. Одевайся скорее, я жду тебя в машине, - голос брюнета растворился в ночной тишине, а следом хлопнула дверь, ставя точку в их разговоре. В их ночи. В Неаполь они въехали в убийственной тишине, которая давила не хуже плиты весом в тысячу тонн. Леоне все никак не мог понять что же произошло, а Бруно, отвечавший на все его вопросы сухо и односложно, не давал ему шанса разобраться в происходящем. От того Бруно, к которому блондин привык за время их недолгой совместной поездки, не осталось и следа и на смену ему пришел какой-то незнакомый холодный парень, совершенно не желающий идти на контакт. Леоне даже не мог припомнить когда он в последний раз чувствовал себя на столько неловко. Обычно ему удавалось "разруливать" подобные ситуации разговорами и шутками, но не в этот раз. По непонятной ему причине Бруно в одну секунду закрылся от него в своей раковине, которая, в добавок, была защищена еще и шипами. Они ехали по пустынным улицам, каждый переулок, каждый магазинчик родного города был им знаком, а рядом сидел абсолютно чужой человек, ставший чуть больше, чем за сутки, таким близким. Понимая, что их "история" окончена и не стоит задерживаться, чтобы выяснить какой будет сцена после титров, Леоне медленно повернулся к Бруно, заговорив впервые, с того момента, как они вернулись машину: - Останови здесь, будь добр. Бруно слегка дернулся он неожиданности, услышав голос Леоне и затормозил, несколько резче, чем следовало. - Я могу довезти тебя до дома, - сказал брюнет, не поворачиваясь к блондину. - Не утруждайся, я и сам прекрасно доберусь. - Что ж, тогда всего хорошего, - Бруно наконец-то повернул голову в его сторону и улыбнулся так, что у Леоне сжалось сердце. Сейчас, держа ладонь на ручке двери, он ясно видел в синих глазах брюнета сожаление и грусть. - Всего хорошего, - на автомате повторил блондин, выбираясь на улицу, в объятия холодного утра. - Леоне, - окликнул его брюнет и Аббаккио порывисто обернулся, выжидающе глядя тому в лицо. - Удали мой номер, так будет лучше... - Боже, какой же я дурак, - раздосадовано рассмеялся Леоне, хлопнув дверью машины. - Счастливо. Не оборачиваясь Леоне махнул рукой и вскоре скрылся за поворотом, исчезая из поля зрения Бруно, но не из мыслей. Глубоко вздохнув, чтобы привести мысли в порядок, Бруно откинулся на спинку сидения. От четкого понимания, что он сам виноват во всей ситуации от начала и до конца, какая-то неприятная горечь расползалась внутри, затрудняя дыхание. Больнее всего было видеть разочарование в глазах Леоне. Повернувшись к пассажирскому сидению и поддавшись внезапному порыву, Бруно провел ладонью по светлой кожаной обивке, еще хранящей тепло тела блондина. Очень захотелось, чтобы он сейчас сидел рядом и привычно хмурил свои темные брови в ответ на очередной дурацкий вопрос или с хрипотцой смеялся, щуря свои необыкновенные глаза. Расстроенно хлопнув ладонью по креслу, Бруно вернулся в исходное положение, удобнее устраиваясь в кресле и, потянувшись к ручнику, заметил какой-то предмет, лежавший на коврике под пассажирским сидением. Предмет оказался простым крафтовым пакетиком, развернув который, Бруно обнаружил внутри небольшую пластинку с приколотыми к ней золотыми заколками. На осознание потребовалось несколько секунд, на протяжение которых брюнет удивленно рассматривал украшения, ярко блестящие в его руке с робком утреннем свете. "Он купил это во Флоренции..." - констатировал очевидное Бруно, убирая вещицу, что никогда уже не станет подарком, в бардачок. Как и их эпизод никогда не станет полноценной картиной. Черная машина, взвизгнув шинами, помчалась по улицам Неаполя, подняв в воздух темное облако пыли, которое подхватил ветер, развеяв над просыпающимся городом.