Попутчик

- Земля вызывает Леоне, эй! - блондин вздрогнул от хлопка упавшей перед ним бумажной башни и поднял глаза на стоявшего сбоку от него Андрэ. - Ты снова завис. Только не говори мне, что задумался о своем красавчике, прошло уже четыре месяца, хватит хандрить, как девчонка. - Заткнись и без твоих шуточек тошно, - вяло отмахнулся Аббаккио, пододвигая к себе макулатуру, которая оказалась квартальными отчетами. - Какие у нас дедлайны? - До завтра, естественно. - Чудесно, - проворчал Леоне, отважно бросаясь с головой в монотонную и нудную работу. С момента его дорожного приключения действительно прошло уже четыре месяца, точнее 120 дней. Зачем Леоне считал? Он и сам не знал ответа на, казалось бы, такой простой вопрос. Просыпался по нескольку раз на неделе от кошмаров, ставших мучить его с недавних пор, шел на кухню, выпивал стакан воды и, закурив, сонно пялился в одну точку, думая о том, как там Бруно. Он вовсе не убивался по нему, его единственным желанием всей жизни не было, чтобы брюнет сию секунду очутился в его квартире и остался там навсегда. Но это было вполне естественной тоской по другому человеку. Да, Леоне скучал. Очень хотелось вновь услышать заразительный смех Бруно или утонуть в глубине его синих глаз. Но спутниками блондина были лишь ночные кошмары и безмолвная крошечная квартира, хранящая в себе все его секреты и переживания. - Эй, Леоне, - заговорил Андрэ и Аббаккио оторвался от листа, поднимая на него глаза. Парень сидел подперев рукой голову и пристально смотрел на друга, вертя в пальцах ручку. - Чё? - грубо спросил Леоне, не моргая уставившись в ответ. - Мне вообще не нравится твое состояние последние несколько месяцев. Ты совсем закрылся в себе, куришь в три раза больше, чем обычно, а на твоем лбу уже залегла морщина, от того, что ты вообще не перестаешь хмуриться. - Испытываешь угрызения совести? Если бы не ты и твоя подружка, с которой вы, напоминаю, расстались через неделю, я бы никогда не познакомился бы с этим... - Брось врать, ты рад, что познакомился с, как ты выражаешься, "этим". Только ты забываешь, что жизнь твоя на том, что произошло, не заканчивается. - А кто сказал, что она заканчивается? - буркнул Леоне, с сожалением понимая, что Андрэ прав. - Твоя рожа и поведение. Знаешь, что? В жопу эти отчеты, едем в клуб. - Знаешь, что, - Аббаккио подался вперед, передразнивая напарника. - Я однажды уже пошел у тебя на поводу и во что это все вылилось? Андрэ, просто оставь меня. Мне приятно, что ты беспокоишься и хочешь вытащить меня из этого состояния, но, по всей видимости, я сам, пока что, не хочу вылезать из него. Я прокручиваю его слова в голове, вспоминаю, как он смеялся и это похоже на то, если бы я ел любимую еду, на которую у меня аллергия... - Страшный ты человек, Леоне, - передернул плечами Андрэ, забрасывая в ящик стола несколько листов, что до этого были у него в руке. - Но, все же, сейчас мы заканчиваем наши страдания и едем в клуб. У меня есть приятель, бывший одноклассник, который после школы получил в наследство бизнес отца. Его там быстро обработали, обучили всему, что нужно было знать и теперь он имеет некоторое влияние с винной отрасли Италии. Он несколько дней назад приехал в Неаполь, для каких-то своих бизнесменских штук и звал меня встретиться. Вот и встретимся втроем, отвлечешься. Он, кстати, очень даже ничего. - Я бесконечно рад за него, - огрызнулся Леоне, но Андрэ уже скрылся на дверью, набирая номер телефона. Выбравшись из дежурной машины, Леоне откинул упавшие на лицо волосы и презрительно хмыкнул, взглянув на название клуба. - Sticky fingers? Серьезно? Еще более пошлого и банального названия нельзя было придумать для этого гадюшника? - Это, кстати, клуб люксового уровня, и если бы не Прош, мы бы сюда никогда не попали. Это заведение для людей находящихся на совершенно другом уровне жизни... - Вот и не следует лезть туда, где нам не место, - ответил Леоне, прикуривая. Его уже начинало потряхивать от раздражения. Андрэ вытащил его в клуб против воли, так теперь еще оказывается, что это какое-то супер элитное место, а он стоит перед входом, в своей старой прокуренной кожанке, да и сапоги новизной не слишком сияют. Кто же знал, что после работы он поедет не в свою крошечную квартирку, почти на окраине Неаполя, а сюда. Настроение с каждой секундой становилось ни к черту. - Леоне, прекрати, твой негативный настрой меня убивает. Серьезно, еще немного и я тебе врежу, может драка хоть немного отрезвит тебя... - Андрэ не договорил, потому что за его спиной послышался тихий смешок, а в следующую миг на плечо полицейского опустилась тяжелая ладонь. - Только без драк, хорошо? - порывисто обернувшись, сбрасывая со своего плеча чужую руку, Андрэ столкнулся со спокойным взглядом синих глаз. - Прошутто! - радостно воскликнул он, бросаясь на старого приятеля с объятиями. Молодой мужчина ответил взаимностью и перекинувшись парочкой фраз, они наконец вспомнили, что не одни. Леоне почувствовал себя некомфортно, когда на него одновременно уставились две пары глаз: одни - настороженно, а вторые - оценивающе. Выбросив окурок, он сделал небольшой шаг в сторону молодых людей, без особого интереса рассматривая незнакомца. Высокий, хорошо сложенный, блондин, глаза... синие. Леоне на секунду замер от накативших воспоминаний, но хватило еще раз взглянуть в чужие глаза, чтобы они разбились о лед, таившийся в их глубине. - Леоне, - бросил блондин, протягивая руку, за которую тут же ухватилась чужая горячая ладонь, энергично встряхнув. - Прошутто, - синеглазый повернулся к Андрэ, глядя на того с притворным упреком. - И почему ты не сказал мне, что твой друг так красив? Под смех идиота Андрэ, Леоне вырвал свою ладонь и спрятал в карман, отворачиваясь. Он с самого начала заметил, как этот Прошутто пялился на него, от чего с каждой секундой ему становилось все более некомфортно. Уйти в самом начале, не успев даже зайти в клуб, было не такой уж плохой идеей, но Леоне даже боялся представить, как Андрэ на него обидится. Поэтому, крепко сжав зубы, он слегка отошел от приятелей, пытаясь стать тенью, невидимкой. - Что ж, пошли внутрь, нет смысла торчать на улице, - позвал их веселый голос блондина и он первым направился к высоким затонированным дверям. Внутри было шумно, жарко, и ослепительно ярко. Сквозь громкую музыку иногда доносился рев пьяной компании, подпевающей знакомой песне или чей-то визгливый смех. Леоне пробирался через горячую бушующую толпу, стараясь не потерять из виду блондинистую макушку нового знакомого, потому что так было проще, чем искать в толпе рыжего Андрэ, чьи волосы сейчас стали темными из-за освещения. Несколько раз ему наступали на ноги, хватали за руки и плечи, уговаривая остаться и "потусоваться" с ними, но одного взгляда блондина хватало, чтобы чужие руки исчезали с его конечностей и не мешали больше двигаться вперед. Добравшись до лестницы, ведущей на второй этаж, Леоне наконец выдохнул. Здесь уже практически не было людей, кроме редких парочек, целующихся в укрытии темноты, уходящего влево от лестницы коридора и пары охранников, которые без лишних разговоров пропустили их наверх, едва увидев блондина. Прошутто поманил за собой взмахом руки и энергично стал подниматься наверх, иногда постукивая каблуками своих начищенных туфель. Леоне же, глядя на его безупречный прикид, благодарил небеса, что не додумался сегодня надеть майку-алкоголичку, ведь все равно "под курткой не видно". На втором этаже было гораздо тише и людей здесь почти не было. Это было большое просторное помещение, где находился бар, а по всей территории, широкой дугой, располагались пять больших кожаных диванов, выполненных в виде полукруга, в конечном счете образуя собой пять небольших островков, отделенных друг от друга достаточным расстоянием, чтобы не мешать соседям. Все диваны были свободны, кроме самого последнего, а их оказался тот, что стоял как раз посередине. Прошутто удобно разместился на центральном сегменте дивана, закинув ногу на ногу и с интересом наблюдал за своими спутниками, которые неловко расположились по обе стороны от него, оглядываясь по сторонам. Андрэ снял свою куртку и теперь остался в приемлемой черной рубашке, Леоне же решил, что лучше сдохнет от жары, чем будет сидеть в подобном месте в футболке, на спине которой гордо красовался принт с Шегги и Скуби. - Что будем пить? - поинтересовался Прошутто, когда все устроились на мягкой коже и вдоволь насмотрелись на интерьер. Андрэ смущенно пожал плечами, говоря, мол, мне все равно, доверюсь твоему вкусу. - Виски, - коротко ответил Леоне, глядя прямо в глаза блондину. Тот уважительно хмыкнул и повернулся к бывшему однокласснику, чтобы поинтересоваться, что тот думает на этот счет. Андрэ не возражал. Прошутто оказался весьма интересным молодым человеком. Он много работал на благо своего бизнеса (это была большая сеть винных и табачных лавок), много путешествовал, имел много полезных связей, много знал об этом мире, и количество тем, на которые с ним можно было поговорить, казалось бесконечным. Он был очень хорошо воспитан и сдержан, говорил строго по-существу, хоть и не без искорки веселья, смеялся редко, но от души и вообще, производил впечатление очень не плохого человека. Но вот его глаза... Даже когда он смеялся, даже когда мягко касался тыльной стороны ладони Леоне, рассказывая очередную саркастичную шуточку, глаза его оставались холодными и колючими. Леоне уже тысячу раз, не понятно для чего, провел параллель между его глазами и Бруно. Глаза у брюнета тоже были синие, но они дарили спокойствие и уют, когда ты смотрел в них, словно тебя качало на легких теплых волнах. В глазах же Прошутто читалась несгибаемая бескомпромиссная сила, отстранённость и холодность. И это отталкивало. Вечер проходил достаточно расслаблено и спокойно. Они много пили, Андрэ и Прошутто ударились в воспоминания о лихой школьной жизни и Леоне даже пару раз посмеялся от души c их историй. Прошутто уже давно не сидел в центре дивана, сейчас он сместился на правую его сторону, ближе к Леоне, и периодически касался его плеча, волос, делал комплименты или предлагал сигары. Хоть Леоне, к этому времени и успел залить в себя приличное количество алкоголя, такое внимание от Прошутто ему все же досаждало и казалось неуместным. На все его молчаливые знаки, которые от транслировал Андрэ, сидящему напротив, тот лишь пожимал плечами и улыбался. С каждым выпитым бокалом, глотком, Прошутто двигался все ближе к Леоне, и тот даже не сразу заметил, на сколько близко к нему подсел блондин, пока его горячее дыхание не опалило шею Аббаккио. Его передернуло, как от прикосновения чего-то противного и он поспешил отстраниться, с досадой ощущая на своем плече сильную мужскую руку. Леоне не уступал в силе Прошутто, но ему не хотелось устраивать разборки с приятелем Андрэ, прямо на глазах у последнего. Аббаккио спокойно поворачивается к Прошутто, едва не сталкиваясь с ним носами и цедит сквозь зубы: - Убери свою руку, чел, - суженные от злости фиалковые глаза без страха и смущения смотрят в холодные синие и Прошутто, хмыкнув, убирает руку, продолжая наблюдать за Леоне. Тот ему нравится и блондин даже не пытается скрыть очевидного, вот только Леоне вовсе не искал чьего-то внимания и симпатии, и сейчас ему тошно от этих мягких, но настойчивых прикосновений. Он резко поднялся на ноги, едва не ударившись коленями о стоящий рядом столик и, слегка пошатываясь, развернулся, бросив на ходу: - Я в туалет. Леоне Аббаккио успел сделать ровно два шага, успел моргнуть всего один раз и сделать примерно столько же вдохов, как его сердце предательски подскочило, заграждая дорогу воздуху. За соседним диваном мелькнуло до боли знакомое прямое черное каре и тут же исчезло за крупной мужской фигурой. "Это глюк, всего лишь глюк, Леоне. Хоть вечер, один чертов вечер, ты можешь не думать о НЕМ?" - твердя себе как мантру, Леоне сделал еще шаг по направлению к соседнему дивану и до его ушей донесся смех, который он точно не смог бы спутать, даже если захотел. Грудной, бархатистый, обволакивающий все, как сладкая тянущаяся патока. Леоне окончательно замер, не в силах пошевелиться или даже вдохнуть. Как? Как они смогли оказаться в одном и том же клубе, в одно и то же время? Леоне встречал подобное только в дурацких дешевых романах и был уверен, что в реальной жизни это просто невозможно. Вынести ошарашенный взгляд глубоких синих глаз, вот что на деле оказалось невозможно. До Леоне даже не сразу дошло, что Бруно не вовремя поднял голову и теперь они таращились друг на друга, как два идиота, не в силах поверить в происходящее. Первым очнулся Бруно, возвращая взор на своего спутника, чья мясистая рука, увенчанная толстым браслетом и перстнем на каждом пальце, расслабленно лежала на спинке дивана, готовая в любой момент соскользнуть на плечи парня. Мерзкий и обрюзгший, старше брюнета как минимум в два раза, он пожирал того голодным взглядом, словно животное и Леоне показалось, что его начало мутить. Бруно же никакого отвращения не выказывал, преданно заглядывая в лицо мужчины и неустанно улыбаясь. На негнущихся ногах Леоне медленно вернулся к их дивану, тут же рухнув в объятия подоспевшего Прошутто. - Леоне, ты как, порядок? Что-то неважно выглядишь, - в голосе блондина скользила обеспокоенность и Леоне про себя усмехнулся. - Да, все хорошо, немного голова закружилась, - Аббаккио поднялся и сел прямо, одновременно с этим отодвигаясь от Прошутто, что не ускользнуло от блондина. - А ты все бежишь от меня. Я не кусаюсь, Леоне, - растянул тот в широкой улыбке пухлые губы. - Я кусаюсь, - отрезал блондин, наливая себе новый стакан. Ему определенно нужно было выпить. - Куда это ты все время поглядываешь, с того момента, как вернулся к нам? - хитро прищурив глаза спросил Прошутто, раскуривая очередную сигару. Леоне раздраженно цокнул и откинулся на спинку дивана, закидывая ногу на ногу. Он ничего не мог поделать с собой. Непосредственная близость Бруно, знание, что он здесь, всего лишь за соседним столом, сводило его с ума и никак не давало успокоиться и вернуться к веселью в своей компании. Он украдкой оглядывался, пытаясь поймать взгляд Бруно, но ему ни разу этого не удалось. Бруно не смотрел в его сторону, он смеялся над шутками старого пердуна, который наверняка, заплатит за их веселые посиделки, а после предложит поехать к нему и брюнет... не откажется? Даже думать об этом было невыносимо. - Никуда, - отрезал Леоне, но Прошутто уже все понял, самодовольно улыбаясь. - А, соседний столик верно? Кто же из них привлек твое внимание? - насмешливо продолжал блондин, слегка выгибаясь назад, чтобы получше разглядеть сидевших на диване людей. - Капо Риццо или Буччеллати? Хотя, вряд ли кого-то могут привлечь свиньи вроде Риццо. - Капо... Капореджиме? Они мафиози? - Exacta!(исп. "именно") - воскликнул Прошутто, прищелкнув пальцами. - Молодой Буччеллати недавно получил свою должность, о нем, вынужден признаться, практически ничего не знаю, кроме того, что он красив, как Дьявол и его часто видят в компании приятелей постарше. Риццо же, полнейшая мразь и у этой тщедушной свиньи достаточно власти и связей, чтобы стереть практически кого угодно с лица Италии. Они - не люди, Леоне. Знаешь, какая основная сфера деятельности мафии в Неаполе? - Естественно, я коп. А вот ты откуда такой просвещенный? - Мой бизнес - это алкоголь и табак, а наркота, как ты знаешь, тоже психотропные вещества. До меня доходит много слухов, у меня предостаточно ушей и глаз. Нас нередко сравнивают. Вот только мой продукт не убивает людей за считанное время, лишь дураков. Их же - делает из человека дурака и убивает. - Мы могли бы прижать их прямо сейчас, - хмельной взгляд Андрэ сверкнул над бокалом. - Брось, Андрэ. Даже если они здесь и одни - это плохая идея. Оставьте свои разборки для рабочего времени, сегодня мы отдыхаем, - Прошутто отвернулся, чтобы позвать бармена, а Леоне, перехватив взгляд Андрэ, одними губами прошептал: "Это он". Андрэ непонимающе вскинул брови, переваривая полученную информацию, но блондин лишь покачал головой. Капо Буччеллати. Теперь все встало на свои места. Он скрывал свою фамилию из-за причастности к семье. Он скрывал от него все о себе, потому что узнал, что Леоне коп. Тогда... их резкое и непонятное расставание произошло по причине?... По причине того, что они из разных миров? Чем больше Леоне думал, тем больше начинала болеть голова. Его одурманенный разум, пытался работать изо всех сил и Аббаккио казалось, что он слышит, как внутри черепной коробки скрипят шестеренки. Дорогие украшения, машина, непривязанность к деньгам, нежелание рассказывать о себе и его побег. Все складывалось в одну более-менее понятную картину. И, вместе с тем, становилось только хуже и запутаннее. С осознанием всей ситуации Леоне ощутил, что Бруно стал лишь дальше от него и теперь их дороги действительно разошлись. Остаток вечера прошел, как в тумане. Леоне много пил, еще больше курил и больше не противился прикосновениям Прошутто. Вскоре, тот сидел так близко, что их бедра соприкасались и Леоне было даже приятно тепло чужого тела. Ему отчаянно хотелось забыть и забыться, выжечь имя Бруно из собственной памяти, развеять по ветру и продолжить жить обычной жизнью. Он не винил Бруно, ему не хватало на это смелости. Он больше не таил обиды. Он просто все внезапно осознал, и внутри что-то болезненно оборвалось. Из клуба он уехал в третьем часу ночи в компании Прошутто. Тот крепко держал его за талию, когда они проходили мимо столика за которым все еще сидели Бруно и его спутник, и Леоне краем глаза заметил, как на мгновение расширились глаза брюнета, увидевшего их. Аббаккио лишь криво улыбнулся, надеясь, что его выходка не ускользнет от внимания парня и поплелся дальше, увлекаемый красивым блондином с, хоть и синими, но пустыми и холодными глазами. Огни ночного Неаполя быстро пролетали мимо, смешиваясь в одну грязную полоску и Леоне отвернулся от окна, почувствовав тошноту. Он не знал куда они едут, рядом с ним был человек, которого он видит впервые в своей жизни, но Андрэ, вроде бы, не сильно переживал, отправляя того неизвестно куда в компании Прошутто. Леоне же не переживал вообще. Возможно, он слишком драматизировал, но, как минимум на данный момент вся жизнь потеряла для него краски и смысл и даже если бы этот Прошутто отрезал ему башку, перед этим изнасиловав, Леоне был бы не против. Хотя бы перестанет думать. Убивать его, ровно как и насиловать, никто не собирался. Они достаточно быстро, стараниями водителя Прошутто, доехали до его виллы и Леоне показалось, что в следующую секунду его телепортировали сразу на кровать, потому что он совершенно не помнил, как они до нее добирались. Горячие руки и дыхание Прошутто обжигали и Леоне, вместе с его рассудком, плавился. Он послушно выгибался на встречу властным рукам блондина, активно отвечал на его поцелуи и тяжело дышал, не в силах утихомирить биение сердца, которое разогналось не хуже локомотива. Прошутто ни к чему не принуждал, не уговаривал, но в каждом его движении чувствовалось столько доминантности и силы, что Леоне хотелось подчиниться. Хотелось провести ночь с этим парнем, может быть даже не одну. Хотелось, чтобы он с каждым толчком выбивал из его головы воспоминания о Бруно, чтобы под утро ничего не осталось, разве что небольшая дыра в груди, но с ней вполне возможно будет существовать. Прошутто садится на кровати, подгибая под себя ноги и тянет Леоне, заставляя того усесться к себе на бедра. Все это получается как-то резко, рывком и Леоне слегка теряет равновесие, хватаясь за плечи Прошутто. Тот тихо смеется, поднимая на копа глаза и Аббаккио отшатывается, как будто ему залепили не сильную, но ощутимую затрещину. Эти глаза, в который раз за вечер действуют на него как резкое дуновение ледяного воздуха, отрезвляя и возвращая в сознание. Даже в темноте, которая способна своими тенями смягчить что угодно, глаза Прошутто сверкают бледным холодным светом и Леоне ежится, отстраняясь еще дальше. Ему хочется утонуть в чужих синих глазах, но совсем не в этих. Он сползает с Прошутто и перекатывается на край кровати, ловко принимая сидячее положение. За своей спиной слышит чиркающий звук зажигалки и глубокий выдох. - В чем дело, Леоне? - этого вопроса он боялся больше всего. - Ни в чем, я пойду, - слава богу они почти не успели раздеться и ему не придется долго подбирать свои тряпки с пола, умирая от стыда. Он не поворачиваясь, поднимает футболку и быстро надев ее, спешит покинуть спальню. - Это как-то связанно с молодым Буччеллати? - спокойно интересуется Прошутто, продолжая выпускать клубы вонючего дыма. Леоне едва заметно дернулся, на мгновение замерев в дверях спальни. - Это не твое дело. - Ты прав, но мне будет очень жаль, если такой как ты, помрет из-за такого отброса, как он. Не лезь туда, живи спокойно и расследуй свои дела о сбитых бабках или сброшенных на чью-то голову цветочных горшках. Мой простой дружеский совет. - Я разберусь и без твоих советов, - огрызнулся Леоне, выходя из комнаты, больше не желая ничего слышать. - А когда больше не сможешь без моей помощи - ты знаешь у кого можно раздобыть мой номер, - крикнул в догонку Прошутто, хрипло рассмеявшись, услышав с какой силой хлопнулась входная дверь. Серое небо нависло над городом, как натяжной потолок в квартире, которую затопили придурки-соседи с верхнего этажа: кажется - коснись, и оно прорвется, выплеснув на тебя целую тонну воды. Весна только-только вступала в свои права, поэтому погода еще была по настоящему зимней. Серость пейзажа, лужи по колено и облезлые деревья не способствовали поднятию настроения, поэтому и без того вечно угрюмый Леоне, теперь и вовсе походил на самую черную и грозную тучу. Коллеги старались поменьше с ним контактировать, даже начальство предпочитало отдавать тому приказы и забирать отчеты через Андрэ, на которого, казалось, состояние Леоне вообще никак не действует, поэтому они и были бессменными напарниками на протяжение уже нескольких лет. Вот и сейчас Андрэ совершенно спокойно строчил свой отчет под раздражающее постукивание пальцами о поверхность стола. - Угомонись, пожалуйста, иначе я надену на тебя наручники и посажу в комнату для мартышек, - беззлобно попросил Андрэ, поднимая голову на блондина, нервно подергивающегося. - Я не могу сидеть спокойно. От информатора нет никаких известий уже две недели, это сводит меня с ума. Я засыпаю с мыслями об этом, с ними же просыпаюсь. Не могу есть, подолгу спать... - Так, стоп, вдох-выдох, а то задохнешься. Объясни мне, зачем ты вообще залез во все это дерьмо по самые уши? Леоне, наркотики - это не наша юрисдикция, ты в жизни не получал дел серьезнее, чем ограбление овощной лавки или сбежавшей собаки. Скажи мне на милость, как ты вообще нашел этого своего «информатора»? - последнее слово Андрэ произнес с особым нажимом, подавшись вперед. - Мне… кое-кто помог, - нехотя признался блондин, без особого удовольствия вспоминая, как пришлось сначала просить номер Прошутто у своего друга, прикрываясь тем, что он забыл его записать, а потом, поступившись гордостью, звонить мужчине. Голос Прошутто, к слову, не звучал удивленным, совсем наоборот. Создавалось впечатление, что он ждал звонка от Аббаккио весь этот месяц и сейчас выиграл в споре с самим собой. - Леоне, - напарник шумно и раздраженно выдохнул, прежде чем откинуться на спинку кресла, устало прикрывая глаза рукой. - Еще раз объясни мне, с какой целью ты все это делаешь? Ты понимаешь, что это всего лишь посыльный? Всего лишь расходный материал, и мы не переловим всю мафиозную семью, благодаря этому маленькому шагу. Здесь нужно копать намного глубже, нужно подключать другие отделы, а не действовать втихаря и вдвоём. Чего мы добьемся, от поимки одного соучастника-торчка? - Где один, там и два. Мы начнем с малого, Андрэ. А потом пойдем к начальнику, попросим подкрепления... - Да с чего тебе так внезапно сдалась эта мафия? Из-за Бруно? Чего ты тогда добиваешься? Чтобы его посадили? Это же случится, рано или поздно. Будешь носить ему передачки и навещать по воскресеньям? Или чтобы он погиб в перестрелке при задержании? Зачем все это? - Я никогда не задумывался о мафиозных проделках в нашем городе. Мне было все равно... Но сейчас... Когда я знаю, что подобным занимается кто-то вроде него. Мне хочется освободить Неаполь от этой грязи. Чтобы никто, вроде меня, не попадал в такую ситуацию... - Ты не знаешь его истинных мотивов, ты же сам говорил, какой он хороший парень... - Ты защищаешь мафиози? Находясь в участке? Поосторожнее, Андрэ. - Я никого не защищаю, я лишь хочу вправить тебе мозги. Иди, сообщи начальнику, что мы пытаемся выйти на след наркотрафика. Он переправит эту информацию в нужные ру... - парень затих на полуслове от звука пришедшего сообщения на телефон Аббаккио. Тот молчал ровно две секунды, прежде чем поднять на друга глаза, в которых теперь плясал какой-то бешеный огонек. - Я жду тебя сегодня в десять вечера в старом порту. Если ты все еще со мной, - Леоне развернулся к выходу, пряча телефон в кармане брюк и давая понять, что разговор окончен. Андрэ тяжело рухнул на сложенные руки, все же ударившись лбом о гладкую столешницу. Впервые он не знал как ему поступить с Леоне. Холодные весенние сумерки быстро расползались над городом, окутывая дома и улицы липким влажным туманом. Заброшенное здание некогда процветающего Напольного порта черной громадиной высился на фоне поблескивающего в свете фонарей спокойного моря. Вокруг было очень тихо, как будто все звуки, кроме плеска разбивающихся о камни волн, исчезли. Черное море шумело негромко и размеренно, принося обманчивое спокойствие в мрачную весеннюю ночь. Андрэ зябко повел плечами, глубже засовывая руки в карманы форменной куртки. Они приехали на место за два часа до встречи и успели здорово продрогнуть, просидев все это время в тени полуразрушенной лестницы, откуда был самый лучший обзор на всю площадь первого этажа. Леоне, нервно покусывающий губы, вновь взглянул на циферблат, шумно выдохнув. - Семь минут. - Время не пойдет быстрее, если ты будешь постоянно смотреть на часы, - огрызнулся Андрэ, которому уже порядком надоело случать временные сводки. Он не видел смысла торчать в сыром продуваемом всеми ветрами Италии порту, ради одного несчастного недодиллера. В их компетенцию никогда не входили дела о наркотиках, он даже не знал где и как Леоне откопал этого информатора, который помог им выйти на след наркотрафика мафии. "А можно ли ему доверять и не будем ли мы валяться с простреленными головами в самом дальнем и темном углу этого проклятого порта через драные семь минут?", - спрашивал сам себя Андрэ, раздраженно покачивая ногой. Леоне выглядел полностью погруженным и увлеченным делом и это, почему-то, немного успокаивало полицейского. Все же они с Аббаккио прошли через немало стычек плечом к плечу и рыжий прекрасно понимал, что Леоне далеко не дурак, каким иногда кажется, и вряд ли связался бы с непроверенным человеком. - Эй, смотри, - Леоне шлепнул приятеля по плечу, возвращая в реальность в попытках обратить его внимание на небольшую темную фигуру, осторожно крадущуюся вдоль дальней стены. Андрэ слегка подался вперед, расправляя напряженные плечи, цепляясь взглядом за каждое движение, что были так тяжело различимы. Он впервые присутствовал на подобной операции и сейчас кровь с бешеной скоростью разносила по его телу адреналин лошадиными порциями, от чего Андрэ почувствовал как его рука, сжимающая пистолет начала слегка подрагивать. Практически в это же время, с другой стороны порта показалась вторая фигура, движения которой выглядели менее скованными и осторожными, однако при этом человек, все же, двигался очень тихо, даже профессионально, пытаясь раствориться в затхлой почти непроглядной темноте. Леоне легонько пихнул напарника в бок, одним взглядом указывая на новое действующее лицо в их разворачивающемся представлении. Андрэ коротко кивнул, переключая внимание на новоприбывшего, бесшумно доставая пистолет из кобуры. Все происходило словно в замедленной съемке: фигуры очень медленно, крадучись приближались друг к другу, тщательно продумавыя каждый последующий шаг, предусмотрительно прячась в темноте, этой безлунной ночью выступающей в роли покровителя для всех, кто хотел с легкой руки совершить выгодную сделку. Леоне казалось, что еще секунда, еще один такой бесконечный миг и он буквально выпрыгнет из своих форменных штанов, сжигаемый неконтролируемым нетерпением. Тем временем два человека приблизились друг к другу на достаточное расстояние, чтобы без проблем завершить начатое и Леоне почувствовал, как Андрэ вцепился ему в предплечье, тихо прошептав в самое ухо: - И что дальше? Леоне нечего было ответить напарнику, он попросту не знал, не понимал, как им действовать дальше. Сидеть здесь, пока на их глазах спокойно не завершиться обмен, ради которого тот так унижался перед Прошутто, пытаясь заполучить в свое распоряжение информатора, ради которого вытащил сюда Андрэ, ради которого буквально рисковал своей карьерой полицейского, ведь если бы начальник узнал о их самодеятельности, то проблем им точно было не избежать. Угрюмо взглянув на замершего в нерешительности Андрэ, Леоне резко выдохнул через нос, отгоняя последние крупицы неуверенности, что до этого страшным пчелиным роем шумели в его мыслях и бросил: - Вперед. Действуя четко и слаженно, как и полагается надежным напарникам, они в несколько секунд преодолели расстояние, разделявшее их с парочкой и навели на тех дуло пистолетов марки Беретта. - Ни с места, руки за голову, - рявкнул Леоне, пытаясь выцепить из темноты хоть какие-то отличительные приметы преступников, но это было чертовски сложно, ведь те, по всей видимости, были знатоками своего дела: козырьки кепок надежно скрывали их лица, а свободного кроя одежда не давала точно определить телосложение. - Андрэ, вяжи того, что ближе к тебе, а я займусь этим. Вот оно! Еще несколько жалких секунд и в их руках будут два преступника, с приличной дозой на руках, которая тянула на головокружительный срок. Что могло пойти не так? Что могло бы помешать им завершить вылазку в старом заброшенном порту, доживающем свой век в нескольких километрах от города. Меньше чем в метре от ноги Леоне громыхнула пуля, расплющившись о бетонный пол и отскочив в темноту, грустно звякнув. - Что легавые забыли на нашей маленькой вечеринке? - раздался спокойный голос из-за колонны, от которого у Леоне волосы на загривке поднялись дыбом. Никаких сомнений, это был он, Бруно. С трудом повернув, ставшую каменной, шею, Леоне с нескрываемым удивлением и ужасом таращился на белый силуэт, буквально светившийся во мраке старого строения. Затянутый в белый, несколько вычурный костюм с удлиненным пиджаком, Бруно выглядел здесь еще более неуместно, чем клоун на похоронах. Его лицо было прикрыто длинными причудливыми тенями, но вытянутая рука, с зажатым в ней пистолетом, была тверда и Леоне был уверен, что выстрели тот еще раз, пуля бы точно достигла своей цели. - Какого... - растерянно пробормотал Андрэ, не ожидавший такого поворота событий и через плечо оглянулся на напарника, ожидая, что тот укажет, как действовать дальше. Двое на троих, на такой уж большой перевес, главное правильно распределить силы и безошибочно установить, кто представляет большую опасность. И этот парень в белом костюме явно мог доставить им большие неприятности. Но Леоне словно парализовало. Он все еще стоял в стойке, боковым зрением держа под прицелом одного из мужчин, но мыслями был далеко отсюда. В одном июльском вечере, если быть точным. - Что это значит? - парень, что выполнял роль посыльного обернулся на фигуру в белом костюме, голос его звучал злобно, с нотками подозрительности. - О сегодняшней сделке знали только я, ты и Босс. Как копы могли выйти на наш след? - Заткнись, Абруцци, - властно приказала фигура, переступая с ноги на ногу, однако не делая и шага вперед, продолжая держать руку с пистолетом вытянутой, целясь между полицейскими, чтобы в критический момент не раздумывая выстрелить в того, кто хоть на миллиметр сдвинется с места. - Вы зря не остались сегодня в своих теплых уютных квартирках, ребята, и увидели слишком много того, что для ваших глаз не предназначалось. К сожалению, я не могу просто так отпустить вас, думаю, вы это прекрасно понимаете. - Да что ты, - вскинулся Андрэ, переводя прицел на таинственного человека, одним быстрым движением взводя курок. - Нас все же двое, вы не на столько в выигрышном положении, как может казаться. Мне ничего не мешает выстрелить тебе в голову, положив конец нашему бесполезному разговору. - Стреляй, - спокойно ответил голос, в свою очередь тоже щелкнув курком, поудобнее сжимая пальцы на рукояти. - Проверим, чья реакция быстрее. - Не шути со мной, - закричал полицейский, все еще не решаясь выстрелить, дрожащей рукой целясь в незнакомца. - Андрэ, прочь, - успел крикнуть Леоне, прежде чем прозвучал выстрел, ярким эхо отскочив от голых полуразрушенных стен здания. Повисла тишина. В четыре больших скачка Аббаккио преодолел расстояние между ним и Бруно, хватая того за запястье правой руки, в попытке если не обезоружить, то хотя бы заломить ее за спину стрелявшего, чтобы предотвратить еще один выстрел. Оглянувшись, он с облегчением удостоверился в том, что его друг не ранен, лишь слегка напуган и уже поднялся на ноги, вновь наводя пистолет на мужчину, являвшимся соучастником. Шаги другого же затихали, удаляясь от них на безопасное расстояние, прочь, скорее в безопасное место. - Хорошая реакция, чему-то вас все таки в полиции учат, - хмыкнул парень, подняв взгляд на Леоне, от которого у блондина перехватило дыхание. Те глаза, сиявшие предрассветной голубизной, что он успел запомнить, тот добрый взгляд, что он бросал на него во время их короткой поездки, больше не имели ничего общего с теми, что сейчас смотрели на него с неподдельной злостью и раздражением. - Во второй раз я не промахнусь. - Перестань, Бруно, - одними губами прошептал Леоне, продолжая удерживать его, но сил молодому мафиози было не занимать. Свободной рукой схватив Аббаккио за ворот форменной куртки, тот ловко подсек его левой ногой, повалив на землю и, воспользовавшись кратковременной растерянностью блондина вновь выстрелил в Андрэ, на несколько мгновений оглушив всех, кто находился под сырыми сводами порта. - Бруно, остановись! - взмолился Леоне, потеряв самообладание. Страх за друга, страх перед тем человеком, каким сейчас предстал перед ним его загадочный знакомый, затуманил сознание молодого полицейского, заставили пойти на поводу эмоций, позабыв о профессионализме. - Что это, мать твою значит, Буччеллати? - заорал мужчина, наконец выхватив свой пистолет из-за пазухи. - Так это ты слил копам информацию о нашей передаче? Маленький заносчивый крысеныш. Решил поработать на два лагеря? - Не пори чушь, Абруцци. Я в семье куда дольше твоего, думаешь, я не знаю омерту? - ни на секунду не теряя самообладания, прошипел Бруно, теперь целясь в соучастника, левой рукой все еще продолжая удерживать Аббаккио, предпринимавшего попытки вырваться. - А как ты тогда объяснишь мне то, что этот коп, по всей видимости, прекрасно знает тебя? На столько, что едва ли не слезно умоляет остановиться? Сколько еще ты успел слить полиции? А, Буччеллати? - Какой же ты тупой, от тебя одни проблемы, - устало отмахнулся парень, в третий раз взводя курок своего пистолета. Прогремел очередной выстрел. Удивленно скосив глаза вниз, Бруно обнаружил, что от дула пистолета, зажатого в правой руке Леоне тянется едва различимая дымка, а в следующий миг раздался глухой удар упавшего на бетонный пол тела. Абруцци рухнул вниз, в полете выпустив пистолет из рук, лицо его все еще было искажено гримасой злости. - Сука, - в сердцах вскрикнул Буччеллати, с яростью отшвыривая от себя Леоне и делая шаг к соучастнику. - Абруцци! - Леоне, - в свою очередь окликнул приятеля Андрэ, подбегая к ним, но все еще продолжая держать на "мушке" Буччеллати. - Леоне, как ты? - Назад, - предупредил Бруно, возвращая самообладание и поднимая свой пистолет в ответ. - Больше предупреждать не стану. Пошел прочь. Андрэ неуверенно замер на месте, переводя взгляд с одного парня на другого, ожидая ответа Леоне, но тот лишь молча смотрел на свое оружие, хмуря темные брови. Он только что убил человека. - Ты, - Бруно рывком поднял почти потерявшего связь с реальностью полицейского на ноги, - ты сейчас идешь со мной. Скажи своему дружку, чтобы убирался отсюда, раз он на столько туп, что не понимает моих слов. - Андрэ... - неуверенно начал Леоне, поднимая голову. - Иди. - Но, Лео... - начал было парень, совсем сбитый с толку, метая взгляд с одного лица на другое. - Уходи. Сейчас же, - голос Леоне обрел прежнюю силу, а взгляд, что теперь был направлен прямо на него, уверенность. - Пожалуйста. Буччеллати не стал ждать, пока они закончат препираться и бесцеремонно толкнул блондина в сторону выхода, приставив свой пистолет в его пояснице, в мерах предосторожности. Андрэ отшатнулся, когда они проходили мимо него, пытаясь уловить хоть какой-то намек от напарника, но тот оградился от внешнего мира за волосами, упрямо глядя под ноги, увлекаемый в неизвестном направлении парнем в белом костюме. Вылазка закончилась полным провалом. Для обеих сторон. С грохотом открылась входная дверь, впуская в душную темноту квартиры двух борющихся людей. Высокий блондин больно ударяется спиной о стену и не успевает прийти в себя, потерянно моргая от расплывшихся перед глазами белых кругов, как оказывается вновь прижатым к холодному камню, быстро и беспардонно. Бруно, несмотря на разницу в комплекции и росте, оказывается намного сильнее натренированного полицейского или же тот просто был не в силах сопротивляться, позволяя мафиози таскать себя по машинам и лестницам, как тряпичную куклу. - Ты, блять, больной придурок, что ты наделал? - шипит Буччеллати, сильнее сжимая ткань форменной куртки в своих напряженных кулаках. - Ты понимаешь, чем это может закончиться? Даже не для меня, а для тебя? - А ты что наделал? - крикнул в ответ Леоне, дернувшись в руках Бруно и буквально клацнув зубами едва не перед кончиком его носа. - Водил меня за нос, как дурачка, врал, позволил трахнуть себя, а потом я узнаю, что ты мафиози! - Леоне, я ничего не обещал тебе в нашей поездке, потому что знал, что не могу этого делать. Мне действительно жаль, что так вышло, но ты прекрасно понимаешь, что мы были и остались друг другу никем, - Бруно больше не кричал, сейчас его голос был едва слышен, не смотря на то, что они находились непозволительно близко друг к другу. Он отпустил Леоне и сделал шаг назад, глядя тому прямо в глаза. - Но ты убил человека. Соучастника, мать твою. Уходи. Заляг на дно и не высовывайся. Можешь уехать отдыхать на пару лет, желательно в Сибирь. - Я не хочу уходить, - брюнет дернулся, как будто его ударили, но в следующую секунду уже вновь бесстрастно смотрел на блондина. - Хорошо, давай подождем, пока кто-нибудь из семьи приедет за тобой. За нами, если точнее. Чем хочешь заняться пока ждем? Чай, кофе, потанцуем? Может быть хочешь еще раз переспать? Что тебе нужно, Леоне? Что тебе нужно от меня? - От тебя мне нужен только ты, - игнорируя все остальное, честно ответил коп. - Я не понимаю, как оно так обернулось. Но я не забывал о тебе ни на один день, с того самого момента. - О Боги, перестань, Леоне. Ты же не маленькая влюбленная девица. Скажи еще, что жить без меня не сможешь, - раздраженно фыркнул Бруно, складывая руки на груди, не переставая сверлить собеседника злобным взглядом. - Может и не смогу, - пожал плечами Леоне, поднимая честный взгляд фиалковых глаз на Бруно. "Будь осторожен сынок. Если с тобой что-то случится - я жить не смогу". Бруно на мгновение вытолкнуло в жаркий августовский день. Он насквозь мокрый сидит на дне отцовской лодки и отплевывается от горькой морской воды. Его отец сидит рядом, с его волос стекают крупные прозрачные капли и он смотрит на сына с таким страхом и облегчением, что у маленького Буччеллати наворачиваются на глаза слезы. Он чувствует себя виноватым за то, что заставил отца поволноваться, за то, что тот рисковал жизнью, прыгая за ним в воду и он начинает плакать. Но совершенно по другой причине. Слова Паоло - это самое трогательное, что он слышал за свою короткую жизнь и он понимает, что сделал тогда правильный выбор. На его мокрые волосы опускается большая ласковая ладонь и Бруно уже плачет навзрыд, уткнувшись носом в отцовское колено. После смерти отца, Бруно больше никогда не слышал ничего подобного в свой адрес. Все, с кем он имел дела, и не только, спокойно смогли бы жить без него, без своей очередной игрушки. - Что ты сказал? - одними губами прошептал Буччеллати, подаваясь вперед, ближе к Леоне. - Что больше не смогу без тебя, - так же тихо ответил тот, прежде чем почувствовал чужие губы на своих. Их поцелуй не был похож на те, что были подарены друг другу ясным ночным небом в середине июля. Он был медленным и очень неуверенным, они оба сомневались в правильности своих действий. Бруно, слегка отстранившись, ухватился за рукав Леоне, сминая в пальцах плотную ткань куртки и беспомощно уткнулся тому носом в шею, как слепой котенок. - Уходи, прошу тебя... - вновь попросил он, голос его звучал очень тихо и надломленно. - Нет, - твердо ответил Леоне, отодвигая от себя Буччеллати, заставляя того, посмотреть на себя. - Я уже сказал тебе, что не могу и не хочу без тебя. Я не знаю, что это за магия и что ты сделал со мной, но мне надоело каждый день, хоть и не на долго, обращаться мыслями к тебе и думать где ты и как ты, не имея возможности узнать. Мне надоело видеть тебя в редких снах и от того просыпаться. Мне серьезно чертовски надоело без тебя. - И какой ты видишь выход из этой ситуации? Чтобы завтра я пошел к Дону и сказал ему, что больше не могу состоять в мафии по уважительной причине: я встречаюсь с полицейским, который к слову, прихлопнул нашего человека. О, а может поступим еще лучше? Например, ты вступишь в мафию? Представляешь, что они с тобой сделают, когда узнают, что ты тот самый бывший коп? - Бруно, до этого говоривший тихо, с каждым словом распалялся, под конец буквально крича в лицо блондину. - Из мафии выход один - вперед ногами. И он грозит нам обоим в не зависимости от принятого нами решения. Леоне молча отступил на шаг, отпуская плечи Бруно, этим жестом признавая свое поражение. Брюнет прекрасно все понял, еще ниже опуская голову, внимательно разглядывая носки своих ботинок, словно это могло помочь решить их проблемы. Повисла тяжелая тишина, прерывать которую никто не торопился. Слова были просто излишни и не имели никакого смысла. - Ты... Тогда, ты ничего не говорил, потому что предвидел подобный исход, - хрипло спросил Леоне, сжимая ладони в кулаки. - Нет, - Буччеллати покачал головой, все еще не спеша ее поднимать. - Я мафиози, Леоне. - У тебя что на все вопросы один ответ? - устало усмехнулся блондин, нехотя признаваясь себе, что они окончательно зашли в тупик. - Да, пожалуй так оно и есть. У меня действительно на все вопросы один ответ и на все поступки одно объяснение. Я не свободный человек, Леоне. Кажется, что у меня в руках большая власть, но моя личная свобода находится за решеткой. Даже сейчас, несмотря на мой статус, которого я добивался, без шуток, потом и кровью. Зачем? А ответ прост: я был слишком глуп. Я был уверен, что чем выше я поднимусь - тем могущественнее и свободнее я буду, чтобы отомстить всем тварям, сломавшим жизнь мне и моей семье. Проблема оказалась в том, что чем выше я карабкался, тем больше людей попадало в мой личный черный список. Леоне, если бы ты знал сколько людей было убито этими руками, ты бы не стоял тут со мной, а уже тащил бы за волосы в Центральное отделение полиции, чтобы меня судили как особо опасного преступника. Я так много ошибался и грешил, а ради чего - я уже толком и не помню. Сначала ради отца, а потом? Я не могу назвать себя через чур меркантильным и властолюбием я не страдаю. Я... Наверное, в какой-то момент я потерялся? - Бруно наконец-то поднял голову, слегка склонив ее на бок и грустно улыбаясь, глядя прямо в глаза Леоне. Слова Буччеллати звучали, как исповедь. Преодолев расстояние между ними за один миг, он крепко прижал Бруно к себе, готовый применить силу, если тот начнет вырываться. Однако брюнет вообще никак не отреагировал на жест Леоне, продолжая каяться в своих поступках: - Однажды, я убил ребенка, ты понимаешь, Леоне? Мальчишка еще совсем, наверное ему не было и десяти. Он хватал меня за руки, кусался, кричал, пытаясь защитить своего отца, который лежал на полу в луже собственной крови. Этот несчастный просто связался не с теми людьми в неблагоприятный период своей жизни. А попал на крючок до самого ее конца. Он задолжал такую сумму, которую не смог бы заработать и за три жизни. Всего лишь деньги, всего лишь бумажки, - брюнет сгорбился в руках блондина, наконец обхватив того в ответ, зарываясь лицом в теплую ткань рубашки, ища укрытия, позабыв, что от собственных грехов ему не сбежать. - Я не хотел. Я просто оттолкнул его, не сильно, но этого хватило, чтобы он повалился назад и, запутавшись в своих ногах, ударился об стул, сломав шею. Я стоял на их кухне, залитой ржавым светом заходящего солнца и плакал, Леоне, наверное впервые, с момента смерти отца. Плакал от осознания, что это могли быть мы с ним. А потом знаешь, что? Я убедил себя, что все нормально, я поступил правильно. Я избавил мальчика от страданий. Я защитил его от такой же судьбы, как у меня. Я считал свой поступок правильным, Леоне! Аббаккио, растерянно положил ладонь на макушку Бруно, прижимая к своей груди. Вылившийся на него поток информации, едва не сбил его с ног, унося своим быстрым и сильным течением. Ему нечего было сказать Бруно, он не считал, что тот заслуживает утешения, но и осуждать его тоже не брался. И в который раз, буквально кожей, ощутил, что они из абсолютно разных миров. Как и говорил Бруно. - Все, что происходит со мной, вся та грязь, что плотно въелась в мою кожу - я все заслужил. Я не могу начать новую жизнь, притворяясь, что не было старой. Ты это понимаешь? - Да. Теперь понимаю. Бруно отстранился, избегая взгляда Леоне и сделал пару шагов назад, пока не уперся лопатками в стену. - Ты должен уйти. На этот раз навсегда. И немедленно. - Но... - Уходи, пожалуйста. Все, что произошло сегодняшней ночью я беру на себя. Не переживай, никто не узнает, что вы с твоим дружком натворили. Леоне молча кивнул, крепче стиснув зубы. Вопреки своим мыслям и желаниям, его тело сейчас двигалось словно на автопилоте, пытаясь донести до глупого хозяина, как они должны поступить. Почти дойдя до двери, блондин обернулся, посмотрев на Буччеллати, который так и стоял у стены, молча глядя на него из под челки. - В следующей жизни... Найди способ не становиться мафиози. Это решит много проблем, - и больше не говоря ни слова Аббаккио вышел из квартиры, негромко захлопнув дверь, покидая жизнь Бруно. От чего-то теперь он не чувствовал печали и сожаления. Возможно причина была в том, что больше он вообще ничего не чувствовал. В груди была большая сквозная дыра и в ней уныло завывал весенний ветер. В этом году весна и впрямь выдалась холодной. 4 года спустя Над входной дверью звонко засмеялся серебряный колокольчик, извещая о новом посетителе. Высокий блондин, стоявший за барной стойкой, поднял голову и слабо улыбнулся, узнав вошедшего. Потихоньку помещение заполнялось знакомыми лицами, которые каждую пятницу стекались в небольшой бар Moody Blues с разных концов Сорренто. Людям быстро полюбился небольшой и уютный бар, упрятанный от посторонних глаз в узких, мощеных брусчаткой улочках. Помещение всегда находилось в полумраке, позволяя вести уединенные беседы или заниматься другими, более приятными делами, не выходящими за рамки благоразумия. Под потолком играла музыка, выдающая хороший вкус владельца, а терпкий и вместе с тем сладкий винный аромат, казалось, насквозь пропитал каждый предмет интерьера в этом заведении. Владелец же бара, понравился завсегдатаям далеко не с первого раза. Вечно хмурый и грубоватый блондин, с, казалось, застывшими в вечном недовольстве чертами лица, не располагал к себе своим внешним видом. Однако, в ходе беседы, он раскрывался смельчакам, решившим разговорить с ним, не хуже букета самого дорогого вина. Долгое время Леоне Аббаккио, так, кстати, звали загадочного владельца бара, работал полицейским в Неаполе, будучи готовым нести в свой город спокойствие для граждан и правосудие для преступников. Пока в его жизни не случился переломный момент, повлекший за собой много несчастий, словно снежная лавина. Вот как об этом говорил сам Леоне, хмуря темные брови: "Влюбился. Да не просто, а как последний дурак. Человек этот оказался связан с мафией. А спустя неделю, как я об этом узнал, он уже не был связан вообще ни с кем, нашли мертвым в собственной квартире. Говорят, все было настолько ужасно, что хоронили ночью и в закрытом гробу. А спустя пару лет мой бессменный напарник и единственный друг погиб в перестрелке, не поверите с кем. Все с той же мафией. Здесь я оказался силами одного знакомого, он кстати и поставляет мне первосортное вино. Побоялся, что мафия и меня уничтожит, но опоздал немного, она уже это сделала. Я потерял все, что было мне дорого, потерял смысл и волю к жизни, пил, как проклятый, ни дня без бутылки в руке не проводил. Долго ему пришлось со мной мучиться, приводя в чувства. А однажды мне приснились эти двое: они очень разочарованно смотрели на меня, качая головами, козлы мертвые. Им-то явно, было там легче, чем мне здесь, живому. Как бы то ни было, а этих взглядов я перенести не смог и так началась моя... назовём это реабилитацией. Когда я более-менее встал на ноги, мой друг предложил мне открыть винный бар, благо за время своего беспробудного пьянствования я уж очень хорошо научился разбираться в винах. Нашел мне помещение, дал денег, забил подвалы вином всех ценовых и вкусовых категорий. Буквально сделал для меня все, что было и не было в его силах. А затем пропал. Думаю, это была его небольшая месть, так сказать наказание для меня, чтобы я больше не цеплялся на его штанину, как маленький ребенок. Должен признаться, что это сработало. Мне было страшно подвести его, было страшно увидеть разочарование еще и его глазах, поэтому я работал изо всех сил. Каждое утро приводил бар в порядок, каждый день вел подсчет вин и продуктов, постоянно поддерживая запасы в упорядоченности и чистоте. Он появился на пороге внезапно, как и несколько лет назад. Ни на морщинку не постарел, ни на каплю не изменился. В его холодных пронзительных синих глазах я видел только бесконечную гордость и уважение к бывшему копу и пьянице. Он пробыл у меня в гостях несколько дней и, улетая, сказал, что прощает мне остаток моего долга, там и так оставалась не очень большая сумма. Назвал это подарком к приближающемуся Рождеству и, посмеиваясь, вновь исчез из моей жизни. А я так и продолжаю свое размеренное существование. Мой ежедневный график буквально расписан по часам и я безукоризненно придерживаюсь его уже несколько лет. В моей жизни больше нет места любви и счастью, но зато есть стабильность и спокойствие и я ценю их куда больше." После этого Леоне, словно коря себя, что сболтнул лишнего, вежливо улыбался и уходил под предлогом неотложных дел, оставляя собеседника переваривать его биографию. И пусть он был сложным человеком с тяжелой судьбой, вино и музыка в его баре были действительно отменными. На город уже давно опустились тяжелые сумерки, давя на жителей июльской духотой. В колонках жизнеутверждающе играли Kiss с песней Reason to live и несколько посетителей мечтательно покачивали головой в такт песне, наслаждаясь вечером. Леоне неизменно находился за барной стойкой, собрав длинные пепельные волосы в низкий хвост, не обращая внимания, как хищно смотрят на него три женщины за столиком, находящимся в центре зала. Людей сегодня было на удивление много, хотя на дворе был только вторник и Леоне буквально разрывался на части, чтобы успеть обслужить каждого. На счастье он успел нанять пару месяцев назад мальчика-официанта, иначе сейчас ему пришлось бы совсем непросто. - Господин Аббаккио, - робко позвал мальчишка, облокачиваясь на барную стойку со стороны зала. - Что случилось, Наранча? - Леоне обернулся через плечо, не переставая разливать вино по бокалам. - Там какой-то мужчина попросил позвать Вас к столику, - и без того большие аметистового цвета глаза мальчишки, сейчас были еще шире распахнуты, поблескивая от заинтересованности. - Какой столик? Я подойду как только освобожусь, - блондин вытер руки о белоснежное полотенце, свисающее у него из кармана фартука и поставил бокалы на стойку, предлагая мальцу поработать. - Восьмой, - бросил на ходу Наранча, убегая с подносом к ожидающему столику. Леоне немного постоял, глядя вслед мальчишке и добродушно улыбаясь уголками губ, прежде чем вернуться к своим обязанностям. Спустя не больше пятнадцати минут блондин вышел из-за стойки, неловко откликаясь на свое имя и еще раз здороваясь с посетителями. Те были немало удивлены, увидев хозяина бара за пределами стойки и приветливо махали или кричали ему из-за своих столиков, желая приятного вечера. Добравшись до восьмого стола, находящегося в самом конце зала, возле небольшого окошка, Леоне обнаружил его пустующим. Недоуменно покрутив головой по сторонам, мужчина вновь вернул взгляд к столу, замечая небольшой клочок бумаги, сложенный пополам. Чувствуя, как сердце стучит чуть ли не в ушах, Аббаккио осторожно развернул бумажку, впиваясь в буквы цепким взглядом. Под ложечкой засосало, заставляя ноги подкоситься, от чего блондину, пришлось упереться свободной ладонью о столешницу, когда буквы сложились в слова: "** *** ******* - мой номер телефона. На этот раз не удаляй, ведь в новой жизни я больше не мафиози".