Too young

Как какой-то запрограммированный механизм, Луи проснулся в шесть утра. Такое происходило каждый день, ведь ровно в шесть был слышен звон ключей на первом этаже и тихий скрип двери. Человек, который делал это, пытался быть максимально осторожным и тихим, но каждый раз после двух шагов из его рук падали те же ключи, создавая небольшой шум. Этим человеком был Гарри. Он больше не пропадал днями, но свои таинственные похождения по ночам не бросил. Луи всегда вставал с кровати и наблюдал с верхнего этажа на пьяного (и не только) Стайлса, который даже не трудился пойти в свою комнату: он странным образом падал прямо на пол. Томлинсон сделал заметку в голове, чтобы поставить там подушку. Он спустился вниз; Гарри спал мёртвым сном, казалось, что даже бомба не разбудит его. Луи немного приподнял его, открыл дверь его комнаты и с большим трудом уложил на кровать. На улице всё ещё было темно, но лунный свет пробирался через его комнату, освещая его лицо, длинные ресницы, приоткрытые губы и бледную кожу. Он казался кем-то нереальным, как какая-то часть воображения Луи, как какой-то сон. Днём, после мучительно долгих уроков, Луи убил своё время, просматривая старые конспекты прямо у барной стойки. По дневным сменам тут обычно никого не было, максимум заурядные алкоголики, которые сидели с утра, потягивая одну кружку пива и, конечно же, Найл, но сегодня его тут не было. Найл стал неразлучной частью этого бара, но сегодня не слышался его недовольный вздох, когда он неправильно чертил линию, или же громкий смех, когда он подходил к Луи и рассказывал какую-то шутку. — Мы закрываемся сегодня раньше, можешь проваливать, — с привычно недовольным лицом сказал ему босс, имя которого Луи всё же узнал. Его звали Давидом, и усы его были неухоженные, как обычно; он пожалел, что сравнил их с усами Меркьюри. Было странно возвращаться домой, когда на улице всё ещё было светло и он чувствовал себя менее уставшим. Дома было тихо; он поднялся в свою комнату и начал пытаться сконцентрироваться на билетах для экзамена. В течении часа он читал и отвлекался на мысли, глушил их, концентрировался, а мысли всё возвращались и возвращались, что начало действовать на нервы Луи. Часы, которые находились на первом этаже, стали тикать намного громче, и в этот момент кто-то громко постучал в дверь, от чего он вздрогнул и резко встал с кровати. Когда он спустился на первый этаж, Мисс Стейси уже была у двери. — Здравствуйте, Мисс Стейси! — это был голос Лотти. Он наблюдал, как сестра обнимает женщину и обменивается с ней любезными фразами, спрашивая про её здоровье. — Я всё ещё молода и здорова, как весенние лепестки сирени, — плавно и мелодично сказала Стейси, улыбаясь ей. — И не сомневаюсь, — влез в их разговор Луи, более расслабленно. — Я думала, ты всё ещё на работе, милый, — удивлённо сказала женщина. — Отпустили пораньше. — Вот и хорошо, потому что я планирую остаться сегодня тут, — сказала Лотти, снимая свою куртку. Её светлые волосы были непривычно пушистыми: обычно она тратила кучу времени, чтобы сделать их идеально прямыми. — Поссорилась с дядей? Она посмотрела на него глубоко оскорблённым взглядом, но всё же ответила со вздохом, но с улыбкой на губах. — Да, — гордо произнесла она и сразу же поднялась на верхний этаж, убегая от лишних вопросов. — Этим детям только дай с родителями ссориться, не ценят они их, — разочарованно сказала Стейси. Он немного поговорил с женщиной, так как она начала рассказывать о том, что вяжет синий свитер и что ей нужно найти более насыщенный оттенок нити для узоров. — Не знаешь такой магазин? В том месте, где я покупала, цвета очень тусклые, а мне нужен яркий. Парень понятия не имел, где вообще продают нити. — Может, Ваша соседка знает? Та, которая живёт напротив. Мисис Геллер. Она сразу же улыбнулась и положила свои морщинистые короткие руки на плечи Луи. — Какой же ты умный мальчик! Зайду-ка я к ней в гости, — она опустила руки и всё ещё с улыбкой на губах пошла искать свою куртку. — А я пойду узнаю, что случилось с Лотти, — улыбнулся ей в ответ Луи и пошёл к сестре в свою комнату. За это короткое время Лотти успела пошарить в вещах Луи: у неё с детства был сильный интерес ко всему, впрочем, у него тоже. Она так делала с детства. Когда приходила в гости, то сразу же открывала все ящики в комнате брата и высыпала все игрушки на пол, создавая полный хаос. Годы шли, а она никак не теряла свою привычку, хотя сейчас она чаще всего по поручению дяди (ну и по собственному интересу) искала в комнате Луи травку или какие-то таблетки. Он живёт отдельно от них, но бдительность эти двое никогда не теряли. Лотти с заинтересованным лицом взяла в руки листок и начала его читать; в этой куче конспектов Томлинсон не сразу понял, какой именно это был листок и почему лицо его сестры стало таким удивлённым. — Почему ты хранишь список самых красивых учеников первого курса? — с усмешкой сказала она. — Не твоё дело… — он выхватил из рук сестры листок, а потом замер на месте, — Подожди, как ты назвала этот листок? Она непонимающе повторила свои слова. — Список самых красивых учеников первого курса? Ну, тот который в университете висел, пока копы его не забрали. Раздражение нахлынуло на него новой волной; всё это время он считал весомой зацепкой самую незначительную вещь. Но как тогда обьяснить имена жертв в списке? — Я, конечно, в этом не участвовала, потому что считаю такие вещи очень глупыми, — она сделала лёгкую паузу, — Да и вообще, Лиам должен был быть на первом месте, — Лотти не обращала внимание на чуть ли не мёртвое выражение лица брата, говоря о чём-то своём. — А ты знаешь, кто конкретно написал этот список? Она пожала плечами, задумчиво смотря на лист. — Все. Ученики первого курса написали имена, а кто-то из них составил список. Луи не верилось, что всё это чистая случайность. — Да, кстати, а откуда оно у тебя? — привёл в чувства вопрос Лотти. — Просто нашёл, — он не знал, что ещё ответить. — Новое произношение предложения «Я стащил его у дяди»? Не зная что ответить, он резко перевёл тему, ухватившись за главную причину её визита. — Кстати о дяде, что натворила? Она отвлеклась на обвинение и раздражённо посмотрела на него. — Почему я та, кто всегда что-то творит? Как будто он идеален. Очнись, Луи, ты слишком сильно его идеализируешь. — Это не так, уж я-то знаю, что он не идеален. Так что же случилось? — Неважно, серьёзно, мне просто стало скучно дома, — бросила она и опять переключилась на листок. — Ты ведь достал этот листок из участка, да? Теперь ясно, почему чего-то более стоящего не нашёл. Луи ухватился за этот комментарий и сказал: — Он всё хранит дома? Она ухмыльнулась и медленно кивнула головой. — Узнал бы, если бы чаще приходил в гости, — ему никогда такое не приходило в голову, ведь выносить улики из участка было против правил. Теперь он окончательно запутался и не знал, почему Фред нарушил правило. Может, он сделал это, чтобы Луи не вмешивался? Парень не сможет что-то взять из их дома, ведь он единственный человек, у которого есть ключи и который может запросто зайти в комнату дяди. Если Фред заметит хоть одну пропажу, то он сразу будет знать, что это был Луи. После небольшой паузы она спросила: — Я всё ещё не до конца понимаю, зачем ты ищешь преступника. — Ничего я не ищу, — Луи понимал, что в отрицании уже не было смысла, но попытался дать намёк, что ничего ей не выдаст. — Хочешь что-то доказать дяде? — после этой фразы Лотти Томлинсон закатил глаза и ничего не ответил. Она в свою очередь не стала продолжать, и тема сменилась на еду и на то, что она весь день ничего не ела. *** Оставшийся день он провёл со своей младшей сестрой. Лотти была очень энергичной и громкой весь день, а уставший старший брат не мог этого вынести, но, к счастью, энергичность сестры поделил Найл. Они были настолько заняты своими глупыми шутками и обсуждением комиксов, что Луи забыл спросить, где же был его друг днём. А Хоран и не спешил что-то рассказывать: он достал несколько банок пива, а потом заказал пиццу. Весь вечер они провели в комнате Томлинсона, укрывшись тёплыми одеялами. Ночью сестра заняла его комнату, а Томлинсон решил поспать в общей гостиной на диване. Общая гостиная находилась на первом этаже, комната Найла была на втором. Он предложил поспать у него, но Луи отказался. Спать с Найлом было самой невозможной вещью в мире. Однажды они сидели у него в комнате, разговаривая и выпивая. После этого Хоран быстро отключился, Луи же всю ночь не мог уснуть из-за громкого храпа, разговоров во сне и его резких пинков. В конечном итоге, он с трудом попятился в свою комнату. А в гостиной было теплее, чем в любой другой комнате, но, так как тут жили немало незнакомых людей, никто не занимал это место. Диван был напротив камина; Луи взял достаточно тонкое одеяло и свою вторую подушку, пожелал сестре спокойной ночи и улёгся на диване. Парень проспал немалое количество времени: в этот раз ничего не разбудило его, хотя с первого этажа движения Гарри должны были слышаться отчётливее. Всё ещё было 8 часов утра, Стайлс опаздывал от привычного визита только на два часа, или же он смог проскользнуть незаметно? Луи шагнул в сторону его комнаты, посмотрел в маленькую щель, которая показывала, что дверь заперта. Дверь Гарри всегда была открыта, когда его не было дома, но он мог запереться, если хотел, чтобы никто его не беспокоил. Значит ли это, что Томлинсон спал очень глубоким сном и не заметил его прихода? Или же Гарри вообще никуда не уходил? Даже если так, то это не должно беспокоить его, ведь список был обычной шалостью девушек с первого курса, значит, Стайлс обычный торчок. Ничего особенного, просто парень, любящий курить в каких-то странных местах со странными людьми, вот и всё. Все в доме всё ещё спали, и Томлинсон не знал, куда себя деть, кроме того как пойти на кухню. Он сделал себе кофе и, покуривая сигарету, смотрел в окно, во всё ещё тёмное небо и белую улицу. Луи больше не мог думать о деле, об умерших, о следующих жертвах, ведь всё это только вводило его в отчаяние. — Теперь я знаю, почему ты такой нервный. Ты вообще спишь? — сонным и хриплым голосом сказал Найл. — Не верю, что ты так рано проснулся, — ответил Луи, ухмыляясь. — Ну и не верь, я пришёл попить воды и опять идти спать. Сегодня воскресенье! Вопреки своим словам он взял одну сигарету у Луи и сел напротив. После минуты молчания блондин начал разговор. — Меня здесь не будет после экзаменов, — тихо сказал Найл, сильно потягивая табак. Это было обычным делом: он всегда уезжал к своей маме на праздники, но сейчас, смотря на мрачное лицо друга, Луи понимал, что в этом году он точно не уезжает для празднования. — Мне нужно к маме, её состояние стало хуже. Я останусь с ней на время каникул, — было трудно слышать такой голос Найла, серьёзный, сконцентрированный, без нотки усмешки или улыбки. — Может, мне поехать с тобой? Помогу чем смогу, — Найл выдавил грустную улыбку. — Не стоит, в доме и так будет немало врачей и родственников, ей будет тяжело рядом с гостем. Но спасибо, правда. — Ты из-за этого не пришёл вчера в бар? Покупал билеты? Найл тихо кивнул. Друзья просидели в спокойной тишине. Луи спросил пару вещей и попытался сказать ободряющие слова, но чувствовал себя крайне бесполезным. Он ненавидел это чувство. В девять часов проснулась и Лотти. Не позавтракав, она ушла, объясняя это тем, что ей нужно встретиться с подругой. Пока что Луи решил оставить всё как есть, у него не было больше идей. Он даже немного смирился, что никогда не было в его духе: чрезмерная вера в свои способности никогда не покидала его, и не то чтобы оно когда-то подводило, но что есть, то есть, теперь его уверенность не была настолько безумной. После этого дни особо не отличались друг от друга: Луи работал, учился и больше не слышал странные звуки по утрам. Он шёл в гости к Фреду и Лотти и не пытался что-то разнюхать по поводу дела. Гарри же приходил вечером и оставался на всю ночь, больше никуда не пропадал, просто жил обычной жизнью. На улице не было снега, только остатки, превратившиеся в грязь. Так же не было новых убийств. Ему начало казаться, что он может даже отпустить это дело. Не соваться туда, где его не просят. Завтра Луи должен сдать свой последний экзамен перед каникулами. Весь вечер он провёл над повторением материала. В доме было тихо, но всё же его иногда доставал Найл со своими вопросами. — Зачем ты вообще выбрал греческий? — вздохнул Луи, смотря на корявый почерк Найла. — Я думал, он интересный, а оказался только причиной всех моих бед, — его наигранно страдальческий голос рассмешил Томлинсона. — Завтра ведь последний экзамен, да? — Луи кивнул. — Я знаю, что где-то намечается вечеринка по поводу этого. Мы должны как-то отпраздновать освобождение от экзаменов, раз уж меня не будет на твоём дне рождения. — Ладно, значит, я раздобуду травки, — блондинистый парень искренне улыбнулся. — Луи, ты так хорошо меня знаешь.

***

Последний экзамен прошёл не так уж и плохо: Луи получил высокие оценки и теперь планировал, как они с Найлом доберутся до вечеринки, состоявшейся в доме у Лиама. После этого весь университет опустеет, так как все уйдут к своим родственникам. Обычно дом, где живёт Томлинсон, тоже становится безлюдным: Мисс Стейси каждый год уезжает к своему брату и всегда просит Луи составить ей компанию, но тот всегда отказывался, говоря, что будет праздновать с Фредом и Лотти, но в прошлом году он этого не сделал. Он никогда этого не делал. Они всегда ждали его, особенно Лотти, но парень просто не представлял Рождества без своей собственной семьи, поэтому отвергал чужие. Ему так было лучше: он чувствовал себя менее подавленным, когда представлял, что Рождество просто ещё не наступило, что до его дня рождения ещё много дней и только поэтому его родители не празднуют. Просто день ещё не наступил.

***

— Как ты думаешь, сколько девушек я заполучу в этой одежде? — Найл прошёлся по комнате Луи в обычных джинсах и узкой черной рубашке, обтягивающей его торс. — Не забывай, что твой вылет в 8 утра, — в ответ он закатил глаза. — Ты об этом не так уж и волновался, когда мы две минуты назад курили немало травки. Это было спасательным кругом Томлинсона: он не любил много курить, но что ещё могло помочь ему просто меньше думать и расслабиться хоть на день? — Про это уже волноваться будешь ты, — он усмехнулся от собственной бессмысленной фразы и встал со своего места, чтобы надеть куртку. — Даже не надейся! Сегодня день без волнений. Они взяли такси и всю дорогу просто пытались спокойно сидеть, пока не добрались до места назначения. Дом Лиама был огромным, и гостей было тоже немало. Стены выкрашены в белый цвет, из мебели были несколько столов с напитками и один коричневый диван посреди толпы, много динамиков, которые были слышны со всех сторон, а самого владельца не было видно. На весь дом играли песни группы Битлз, от чего слышался визг девушек. Луи посмотрел на Найла. Его глаза были красными, и Луи знал, что сам ничем не отличался от него. Хоран взял им пунш, потом вино, а потом чистую водку. В какой-то момент Томлинсон заметил, что потерял друга или же сам потерялся в толпе пьяных танцующих подростков. Он протолкнулся через них и кое-как дошёл до кухни; там он и нашёл Найла, сидевшего за кухонным столиком, а перед ним сидел Лиам, за ним же стоял Гарри. Хоран увидел его и с улыбкой позвал сесть рядом. Парень не обратил внимание на молчаливость Лиама и Гарри и сел рядом со своим другом. На столе был кокс и пару закрученных в бумагу травки. Из всего этого Луи захотелось лишь воды. Найл уже успел выкурить один табак, а Лиам принялся за кокс, Гарри же без слов ушёл из кухни. Парни начали громко смеяться над чем то, и Томлинсон, даже не понимая их слова, просто смеялся вместе с ними, но ничего на столе он не трогал: он не доверял Лиаму и не доверял Гарри. Он вообще не доверял хоть кому-либо в этом доме, кроме Найла, который был настолько беззаботным, что успел пропустить через нос одну дорожку кокса. Он был полностью в хлам; Луи удивлялся, как его друг всё ещё может разговаривать. Стайлс вернулся и пошёл прямо к Лиаму, наклонился к его уху а потом, как он думал, «незаметно» положил маленькую карточку в его карман. Луи внимательно следил за его руками, а потом столкнулся со стеклянным взглядом Гарри; сейчас он не был похож на себя, точно не тот парень, уснувший мёртвым сном на полу, или парень, который ужинал с ним, говоря об умершем друге. В его глазах можно было увидеть ровным счётом ничего, только тонкую линию зелёного цвета, так как зрачки заполняли оставшееся пространство. Он сел напротив Луи и взял в руки один табак с травкой; после долгой затяжки кудрявый парень протянул травку Томлинсону для пробы. — Не бойся, оно ничем не отличается от того, что вы закурили перед приходом, — он мог просто отказать, но вызов в голосе Стайлса заставил его без колебаний сделать такую же долгую затяжку под его наблюдением. Завтра он пожалеет об этом и назовёт этот поступок самым тупым, который он совершал в своей жизни, но сейчас он не волновался, не задумывался. Хотя даже под наркотой парень думал про карточку, которая спряталась в кармане Лиама. В его голове что-то щёлкнуло и он сказал: — Может, пойдём танцевать? А то сидим как какие-то старые мафиози. Найл громко засмеялся и встал с места. — Да, он прав, я уже чувствую, как спина начинает болеть, — его глаза ещё больше покраснели; из-за переживаний насчёт матери он потерял контроль над собой, и в этот момент Луи решил, что больше ничего не выпьет и не примет за этот вечер, так как должен позаботиться о друге и о том, как его отправить утром в аэропорт. — Ладно, но сперва нужно что-то выпить, — встал с места Лиам и сразу направился в гостиную искать выпивку. Томлинсон последовал за Найлом, они танцевали рядом друг с другом. Светловолосый парень энергично прыгал под такт музыки, а Луи осматривал толпу, ища Пейна. Он отдалился от своего друга и после нескольких минут блужданий по толпе нашёл свою цель. Лиам был окружён тремя девушками; его глаза были закрыты, а руки девушек блуждали по его телу. Всё было очень легко. Луи слился с танцующими людьми и подкрался сзади, его рука осторожно скользнула в левый карман, где и находилась карточка. Двумя пальцами он ловко стащил её и положил в свой собственный карман. Он развернулся и попытался подойти к Найлу со словами «Нам нужно свалить», но через большое количество людей стало сложнее идти, музыка стала слишком громкой, и он мог чувствовать, как темнеет перед глазами. Он толкал всех, кого видел, пока перед ним не появилась пара зелёных глаз. Гарри не двинулся с места, и, смотря на его выражение лица, Луи понял, что парень всё видел. А он даже не знал, что можно сказать; он и самому себе усложнился обьяснить, почему ему так приглянулась эта карточка. Кудрявый парень тяжело вздохнул, молча положил ему в руку маленькую бумажку и скрылся в толпе. Луи не стал медлить, нашёл менее людное и более светлое место на втором этаже и сперва развернул бумажку Гарри. Там было написано на греческом: «Πάρκο μπροστά από το σπίτι μας τα μεσάνυχτα» (Парк, перед нашим домом, в полночь). Он сразу же посмотрел на свои часы: было одиннадцать часов. Далее он достал карточку; на ней не было слов, только цифры, больше было похоже на какой-то код или шифр. Он смотрел на карту несколько минут, пока не осознал, что его взглядом оно магическим образом не расшифруется. Время поджимало, ему нужно было найти Найла, отвезти его домой и встретится с Гарри. Он не знал, насколько это будет безопасно и стоит ли ему взять хоть что-то для самообороны. Найти Найла оказалось не так сложно, но то, в каком он был состоянии, усложняло буквально все его планы. Парень с тёмными волосами впечатал его в стену; все остальные столпились вокруг них и заинтересованно смотрели. Он сжимал в руках воротник рубашки Найла. — Да я просто разговаривал с ней! — закричал Найл, отталкивая того от себя, освобождаясь от чужих рук. Светловолосая девушка коснулась плеча другого парня, который всё ещё был в ярости, тихими словами успокаивая его. Когда Томлинсон пробрался через толпу, он увидел лицо этого парня. Те же карие глаза, смуглая кожа, щетина и немало татуировок на руках. Это был Зейн. — Мы уже уходим домой, — сказал Луи, влезая между ними и смотря прямо в карие глаза старого друга. Тот сперва посмотрел на него удивлённо, но ничего не ответил, просто позволил ему схватить своего друга за локоть и выйти из дома. Найл же выкрикнул пару оскорбительных фраз по типу «грёбанный мудила» и послушно последовал за другом. Это было странно — вот так снова встретить его. Они не виделись даже в университете, так как Зейн почти туда не ходил, дополнительно это оплачивая. А когда и приходил, у них всё равно были разные расписания, поэтому это был первый раз за целый год, когда он встретил его. Он ничего не сказал Луи, наверное, осталось небольшое уважение к нему. Раньше Томлинсон часто успокаивал друга во время драк, но обычно это было после того, как они оба нападали. Луи знал, когда нужно останавливаться, поэтому чаще всего Малик слушался его. На улице было жутко холодно, поэтому мысль пойти пешком он сразу отбросил. Да и Найл еле держался на ногах. — Почему мы вообще ушли? Всё только начиналось! Пусть он уходит, — светловолосый парень уже хотел вернуться обратно, но его друг опять потянул его за локоть. — Тебе просыпаться в 6 часов утра, а ты обдолбанный. Нам нужно домой. В ответ он услышал недовольное мычание. Но всё же Найл спокойно стоял, облокотившись об стену, пока Луи пытался поймать такси. Когда они вернулись домой, Найл не потрудился подняться на второй этаж и улёгся на диване в гостиной, напоследок с трудом проговорив: — Ты же меня разбудишь, да? Парень раздражённо кивнул. — Твои рвотные позывы разбудят тебя раньше. Хоран быстро уснул, а Луи проверил свои часы: оставалось десять минут. Он быстро пошёл в свою комнату и почувствовал сильное головокружение. Он и забыл, что сам немало набрался сегодня, но на осмысление того, что он сильно пьян, у него не было времени. Томлинсон взял только нож, который лежал у него под кроватью. Он не думал, что его ждёт опасность, но идти в полночь к парню, которого он едва знает, с пустыми руками было бы очень глупо. Улицы были пустыми; слышался только далёкий лай собак, но не было ни единого человека поблизости. Это должно было насторожить его, но травка сильно успокаивала. Парк был таким же пустым; он медленно зашел в него, хватаясь за свой нож в кармане. Когда он уже был в середине парка, он увидел Гарри. Он сидел на скамейке и смотрел на Луи; его взгляд ничего не выражал. Томлинсон не мог понять, зачем он тут. Но решил сесть рядом с ним. — Зачем ты меня позвал? — начал Луи. Стайлс медленно потянулся в свой карман. Это заставило его заволноваться, он уже был готов достать свой нож, но потом увидел, как Гарри достаёт такую же карточку, какая была и у Лиама. Его лицо было бледным, но нос был красным, как и глаза. — Я знаю, что ты пытаешься сделать, и, несмотря на то, что мне это кажется ужасной затеей, я все же хочу помочь, — его голос был очень тихим. Луи достал карточку Лиама из своего кармана и взял карточку Гарри. Обе ничем не отличались, те же цифры. — Чем ты сможешь помочь мне? — так же тихо сказал он. — Я знаю то, чего не знаешь ты, — он бросил на Луи холодный взгляд и продолжил. — Но сперва я хочу узнать, почему ты это делаешь. В чём вообще твоя выгода? — Что в твоём понятии «это»? И откуда ты узнал, что я делаю «это»? Единственное, что Луи сделал для этого дела, это украл один ненужный листок бумажки и карточку у Лиама. Он особо ничего и не сделал. — Ты не разговаривал со мной с самого начала моего прихода, а потом интересуешься моим умершим другом? Или расспрашиваешь у Лиама, с ним ли я живу? Ещё звонок Мисс Стейси моей маме, где она говорит, что один друг волнуется за меня. Я слышал твой разговор с той девушкой, которая приходила неделю назад, и, пока ты был с Найлом на кухне, я проверил лист. Это был… Там были имена жертв. И моё тоже, — Луи понимал, что действовал очень неосторожно, и с этого дня свою дверь он точно будет закрывать на замок. Он не догадывался, что Гарри может быть таким наблюдательным и будет копаться в его вещах, на что он был очень зол, но предпочёл подавить злость и сосредоточиться. —Я просто не мог сидеть сложа руки, пока полиция вкладывает минимум в это дело, — ему уже было нечего терять: Стайлс и так знал слишком много, и если это поможет кудрявому разговориться, то лишняя откровенность никак не помешает. — У полиции ровным счётом ноль информации, потому что те, кто что-то знает, не могут обратиться за помощью. Я знаю несколько вещей, и если бы я давал показания, то стал бы следующей жертвой. Надеяться на защиту полиции слишком рискованно. Я могу рассказать тебе всё, что мне известно, но только при условии, что ты не сдашь меня копам. А если расскажешь сам, то убьют и тебя. — Я не сдам тебя копам и ничего никому не расскажу, — слова Луи не были до конца честными, ведь он ещё не знал, что именно таит в себе парень. — Даже Найлу? — со слабой ухмылкой спросил Гарри. — Даже Найлу. У него было очень много вопросов, но ещё и жгучее недоверие ко всем словам Стайлса. Он решил не подавать виду, просто послушать, а потом самому решить, что делать с этой информацией. — Когда я приехал в этот город, то сразу подружился с Натаниэлем, он был добрым парнем, — пока он рассказывал, он заодно зажёг обычную сигарету, предложил одну Луи, но тот отказался, и продолжил всё так же тихо. — По крайней мере, он казался мне добрым, пока не затянул меня в этот сгусток проблем, — его взгляд упал на карточки, которые всё ещё находились в руках Томлинсона. — Сейчас у меня не получится показать, как эти карточки расшифровываются, но из этих цифр должен получиться адрес. Каждую неделю нам дают по карточке, мы разгадываем шифр и идём по адресу в назначенное место. Каждый раз место меняется, там много людей, выпивки, его не отличишь от обычного бара. Натаниэль говорил, что это просто развлечение. Я думаю, он сам верил в это. Пока его не позвали в закрытую комнату. Туда никого не пускали. Когда он вернулся, его лицо было бледным, как будто он только что со смертью встретился. Через день его убили. — Кроме тебя с Лиамом, кто ещё туда ходит? — Все, кто есть в списке. Он не хотел верить в эту историю. У Стайлса было много недочётов, а у Томлинсона — много вопросов. Но, когда парень хотел что-то сказать, что-то спросить ещё, он увидел настороженный взгляд Гарри. Стайлс смотрел вверх. Шёл снег. Луи охватила такая же паника, которая виднелась в глазах кудрявого. Они оба знали, что следует после снега. Сигарета Гарри была не до конца потушена, тогда он потушил её в своей же руке. Луи мог заметить, насколько сильно ему было больно, но это было не самой странной вещью, что он увидел за этот день. Стайлс даже не зашипел от боли; возникло такое ощущение, будто он уже привык к этому. Он молча переждал боль, а потом проговорил: — Мне нужно домой, — он резко встал с места и вышел из парка, второй рукой придерживая ожог. Он оставил Луи в замешательстве и с кучей вопросов в голове.