Лучший друг человека.

Человеческий глаз — коварная штука, чрезвычайно восприимчивая к заблуждениям. Такова причина многих беспокойных ночных страхов и многих пьяных дневных галлюцинаций. В уме многих Дилюк — некоронованный король Мондштадта, человек, стоящий крепче любой стены против посягательств Ордена Фатуи и Бездны — опасается худшего из-за своего безрассудного пренебрежения сном — моргает. Увы, когда он снова открывает глаза, там все еще стоит Джинн. А там, слева от нее, сидит волк.Темно-синий.С повязкой на глазу. Якобы Кейя. «Нелепо», — говорит он с такой горячностью, что горничные выбегают из его кабинета. «Уверяю вас, сэр, я не отпускаю таких шуток», — говорит Джинн. «Не называйте меня «сэр», — говорит Дилюк. «Этот дурак не мог заставить кого-то проверить это зелье, прежде чем выпить?» Вышеупомянутый "дурак" раздраженно щелкает ухом из-за того,что его игнорируют,но Дилюк изо всех сил старается не обращаться напрямую к Кейе в эти дни. «Мы едва ли можем спросить его, что он думает по этому поводу, пока он в таком состоянии», — говорит Джинн. «Тимея вызвали на допрос, но похоже он действительно пытался выполнить поручение». «Комиссия». «Зелье для общения с собаками. Я уверенна,вы заметили маленьких разведчиков сэра Кейи,рыщущих на каждом углу. "Это не один из самых тонких его проектов.Собаки более эффективны,чем рыцари,в половине случаев. Это связано с тем нераскрытым делом месяц назад." Джинн кивает. "Вы правильно полагаете. Единственным свидетелем убийства был один из псов сэра Кейи.Тимей перепутал рецепт, а, как известно, когда алхимия идет наперекосяк... Всё идет катастрофически наперекосяк." Конечно. Это нелепо. Это фарсовый, недостойный беспорядок и таким образом, идеальное возмездие для такого человека, как Кейя,которому нравится вести себя как эксцентричный сумасшедший. Тем не менее, Дилюк ненавидит обременять себя уборкой вдобавок ко всем остальным рыцарским обязанностям, которые он каким-то образом взял на себя. — Значит,теперь он собака. — Вообще-то волк. "Собака. Это более уместно"— бормочет он. Кейя смотрит со своего места на земле явно невозмутимо. Его холодная аура является достаточным доказательством того, что если бы он не был волком, и если бы Дилюк не был Дилюком, за эти слова пришлось бы заплатить адом. — Тогда отпусти его в лес, — продолжает он. — Это преподаст ему урок. "Он умрет"— тут же говорит Джин. — Он не такой уж жалкий. — Да, это он — настаивает она. Здесь Дилюк также знает, что у Кейи обычно есть несколько слов для них обоих, но быть долго прикованным безмолвным взглядом как-то более терпимо.Наверное. «Он еще не освоился в форме. Его двигательный контроль нарушен. Он едва может ходить, не говоря уже о охоте и выживании в дикой природе» Говорит Джинн. — Тогда оставьте его на улице. — Не прошло и полдня, а у меня уже четыре раза просили его шкуру. Вечно собранный Дилюк подавляет порыв вздохнуть. Это не винодельня,это также не его дом. Это его поместье в городских стенах. Тем не менее, пригласить Кейю под свою опеку — все равно, что пригласить зверя в свою спальню — во многих смыслах, учитывая нынешние обстоятельства. Он изо всех сил старается держаться подальше от этого любопытного глаза. Он потратил драгоценное время на то, чтобы держать себя в курсе схем этого человека;он должен быть сумасшедшим, чтобы позволить какой-либо своей собственности попасть под наблюдение Кейи. "Почему я." Это не вопрос. Это требование по одной веской причине, по которой он не должен упустить свое гостеприимство и не вышвырнуть их обоих. "Мы с Лизой не можем его удержать" — говорит Джин. "Ее кошка этого не потерпит, а наше место замаскировано в записях Тимея. Он не может оставаться в собственном доме." "Хлипкий. Вы могли заставить его работать. В Мондштадте полно других людей. Почему я." "Все остальные, кто знает его личность, либо не могут его вынести, либо хотят его смерти. Сэр, пройдет всего несколько дней, максимум неделя, прежде чем Лиза реконструирует зелье…" «Я терпеть его не могу», — выдавливает он. «Не называйте меня «сэр» и назовите мне хотя бы одну вескую причину, по которой это должно быть именно моей проблемой». Исполняющий обязанности Великого Магистра не имеет таких оговорок по поводу вздохов. «Сэр… господин Дилюк», — говорит она, и ее дипломатический вид тает. «Честно говоря, я не могу выделить какие-либо ресурсы для защиты сэра Кейи. Единственная причина по которой Лиза вообще может помочь заключается в том, что она работает в нерабочее время». Дилюк внезапно чувствует родство с этой женщиной, втянутой в беспорядок,связанный с Кейей. «Если я подниму руку в его помощь, усиленный надзор за моим офисом после инцидента с Ужасом Бури предаст гласности все это, и я не могу допустить, чтобы слухи об этом дошли до людей. Или же эта информация попадает в Комиссию по этике». А, Комиссия по этике. Совет «союзных» интересов, который якобы держит своих членов под контролем. На практике эти «союзники» коротают свои дни, мелко подкалывая друг друга и Дилюк имеет еженедельную привилегию быть свидетелем этого фиаско, потому что он, строго говоря, его член. Он презирает это. Джин продолжает: "Несанкционированные публичные проекты, несанкционированное злоупотребление психоактивными веществами, неосторожность, ведущая к инвалидности, — она отмечает их на пальцах, — список новых проступков можно продолжить. Рекорд сэра Кейи уже невероятно запятнан." "Он слишком дикий, чтобы я мог его защищать, но слишком ценный для безопасности Мондштадта, чтобы я мог действовать так, чтобы Комиссия уволила его. Мои руки связаны." Позволить общественному имиджу и политике преобладать над сиюминутным благом людей. Типичный Дилюк почти в сотый раз высмеивает рыцарей, но Джинн с полной уверенностью поднимает руку и прерывает его в собственном поместье. «Однако это оставляет его незащищенным», — говорит она. «Каким-то образом совершенно обнаружили, что сэр Кейя... особенно нездоров. Его враги не будут пытаться убить его, но они определенно хотят его смерти. Вот где вы, мастер Дилюк, вступаете в игру. Вы не связаны с Ордо Фавониус. Нам нужна и безопасность, и осмотрительность, чтобы сохранить ему жизнь, что уникально может обеспечить сила, связанная с вашим именем, и в ваших же интересах помочь». Дилюк мгновенно улавливает невысказанную логику в этом утверждении. Какой бы головной болью это ни было для Джинн, его увольнение вряд ли изменит то, что он знает и какие важные фигуры ему верят. Это делает устаревшим для его врагов разоблачение нескольких эксцентричных проступков, но фактическое убийство - теперь это дало бы тем же врагам свободу разгуляться в Мондштадте. По крайней мере, до тех пор, пока Дилюк не доберется до них. Короче говоря, Джинн бросает Кейю на растерзание волкам. Если Дилюк позволит аферисту с Фавониуса умереть, то часть преступного мира нации, которую Кейя держит под контролем, должна быть отдана в рабство Рагнвиндру, что, таким образом, становится — как и все вещи — его большой проблемой. Он почти смеется. Джинн только что сыграла жизнь своего подчиненного и саму безопасность Мондштадта в качестве пешек, а Дилюк, человек, чье влияние распространяется на весь Тейват, оказывается под шахом на первом ходу. Выступление, достойное исполняющего обязанности Великого Магистра Ордо Фавониус. Действительно,что ещё можно было ожидать? По видимому,он погружается в неизбежность всего этого слишком долго,и именно поэтому Джинн находит его нуждающимся в дальнейшем убеждении. Твердо, как будто нанося последний удар, она произносит свою часть: «Ваше имя — единственное в его списке контактов на случай чрезвычайной ситуации, мастер Дилюк». Тишина. Это не выигрышный ход. Дилюк лучше знает,что не надо копаться в заблудшей сентиментальности в Кейе, где сентиментальность никогда не будет жить. Он знает, что лучше не поднимать встревоженный, волчий визг, который принимает эти слова за чистую монету, особенно с Джинн, так открыто играющей с каким-то напускным элементом пафоса. И все же он находит в себе великодушие игнорировать эту поразительно ошибочную пьесу. В конце концов, это была изысканная игра. — Подсласти мне сделку, Великий Магистр, — наконец произносит он, улыбаясь фальшиво и бледно. У него нет выбора, но он может получить от этого хоть что-то. Она, конечно, готова. «Гипотетически досье на таинственного линчевателя Мондштадта исчезает, — говорит она. «Все наши существенные доказательства исчезают вместе с ним, и этот файл придется восстанавливать с нуля. Так совпало, что единственные знающие рыцари, — жест, обращенный к ней и волку, — будут у вас в долгу. Адекватный утешительный приз, должен признать Дилюк. Он знает, что цель состоит в том,чтобы сгладить разногласия между Ордо Фавониусом и правящим винным магнатом Мондштадта, но считает их достаточно разгладившимися. «У меня через пять дней дела на винодельне, — говорит он. «Сэр Кейа не ступит на винодельню Рассвета. Это не подлежит обсуждению. Если он останется нездоровым в это время, его выбросят в лес по дороге, и природа возьмет свое». Его принятие оставляет после себя пустоту, почти такую ​​же пустую, как и его угроза, пока не приходит дворецкий с двумя стаканами и бутылкой. Они выпивают за хорошо и безжалостно заключенную сделку. Волк Кейя не двигается со своего места, вместо этого неотрывно глядя на пару, которая только что поставила свою жизнь, как фишку в покер. Затем Джин уходит. И это, кажется, так. Дилюк не хранит конфиденциальную информацию в своем городском поместье. Его истинный офис находится в другом месте, в его доме, на винодельне, где его люди могут защититься от любых чрезмерно любопытных взглядов. Таким образом, это скромное жилище в стенах Мондштадта тщательно продумано до мелочей — стол, ящики и персонал очищены от всего, что можно было бы использовать в качестве рычага воздействия. Это единственная причина, по которой он доверяет Кейе свое городское поместье. Видимо,где-то по ходу что-то изменилось. Дилюк изменился — бесспорно. Он стал принципиально другим человеком, чем тот мальчик, который в тот день катался с отцом. Оба мальчика научились обманывать, мучить и убивать на благо нации, но разница между братьями заключается в следующем: Лояльность Дилюка лежит на Мондштадте. А Кейи нет. Несмотря на то, что он путешествовал по всему Тейвату, несмотря на то, что приобрел сеть связей, намного превосходящую масштабы Мондштадта, Дилюк использует эти ресурсы на службе своей целеустремленной, почти алчной преданности своей родной стране. Между тем, едва Кейа ступил за пределы страны,с момента прибытия,он что-то то скрывал за своими очаровательными улыбками. Кейя— причина, по которой Дилюк не может нанять слуг для своей городской усадьбы. Кейя со смехом выдавливает мелкую ложь, как будто пятиминутная честность убьет его, собирает информацию, как множество заряженных арбалетов, но приберегает спусковой крючок для каких-то туманных скрытых мотивов, глядя непостижимым взором на родину на горизонте, которая так разделяет его верность. Кейя - причина, по которой Дилюк не может хранить конфиденциальную информацию в своем городском поместье. Дилюк предполагает, что его отчужденный брат не имеет злых намерений в отношении Мондштадта. Иначе рыцарь не остался бы в живых. Однако защита города никогда не была приоритетом для Мошенника Фавония; он олицетворяет зло, совершенно отдельное от бюрократизма и неэффективности — он ничего не знает о лояльности. Вот множество причин, по которым Дилюк никогда не доверит Кейе в своем бывшем,но когда-то их доме важные документы.(И не только их) — Это Кей, одна из сторожевых собак Ордо Фавониус. Дилюк мимолетно улыбается и гладит волка Кейю по голове, просто чтобы успокоить своих слуг. Потребовался час после отъезда исполняющего обязанности Великого Магистра, чтобы собрать поместье для объявления. "Я уверен, что вы видели их на улицах. Отнеситесь к этому вежливо, но постарайтесь не выдать мои многочисленные секреты рыцарям." Его наивный городской персонал продолжает смеяться над самой ироничной шуткой, которую он когда-либо заставлял себя произнести. Кейя, элегантно сложив передние ноги перед ним, бросает на Дилюка взгляд, в котором есть и веселье, и достаточно острый, чтобы показать, что ему совсем не весело, и немного скупое уважение. «Бонус для каждого из вас на этой неделе. Компенсация за дополнительные проблемы», — добавляет он под бурные аплодисменты. Он не зря считается одним из самых сострадательных работодателей в Мондштадте. Слуги покидают конференц-зал, чтобы заняться своими делами. К Дилюку шаркает служанка, и перспективы еще на мгновение притвориться, что он не презирает саму землю, на которой лежит Кейя, достаточно, чтобы испортить его настроение. Тем не менее, он продолжает держать одно и тоже выражение лица. — Господин Дилюк, — начинает горничная, и он ее узнает. Девушка по имени Амелия. Он знает, что он ей нравится; эта сахаристая, односторонняя лояльность — именно поэтому она в штате. «Мастер Дилюк, я должна», — она не сразу приходит в себя. "Я просто хочу сказать. Спасибо. Очень, очень много раз. В этом месяце с деньгами туго, а мой отец болен. Этот бонус… он много значит для меня». Как необычно, думает он. Необычно и душевно. "Амелия. Это Ваше имя?" Она энергично кивает. «Мора — пустяковое дело по сравнению с благополучием семьи. Если у вас и ваших близких возникнут финансовые проблемы, приходите ко мне. Я сделаю все, что в моих силах, чтобы помочь». Она выглядит совершенно одурманенной. Слова срывались с ее и без того неразборчивого языка. Он же тянется к кошельку в нагрудном кармане своего пальто и осторожно вкладывает монету в 10 000 мора в ее ладонь, задерживаясь ровно настолько, чтобы быть двусмысленным. "Распространите эти слова. Это касается каждого рабочего в поместье», — говорит он. — И позови Доминика, когда будешь уходить. Он наблюдает, как ее рот бесплодно работает над бесформенными похвалами, благодарностями и признаниями, и когда она выглядит совсем готовой упасть в обморок, ей удается выбежать из комнаты. Тяжелые двойные двери практически захлопываются за ней. В ее отсутствие,Дилюк, наконец, позволяет себе сделать большой шаг в сторону от распростертого тела Каеи. Улыбка сползает с его лица, во рту появляется горечь. Беглый взгляд подтверждает его подозрения — волк бросает осуждающий взгляд в его сторону. Лицемер. «По крайней мере, я не радуюсь этому», — говорит он в комнату. В отличие от некоторых людей. Он слышит тяжелое фырканье в ответ. Двери в конференц-зал снова открываются, и входит Доминик, молодой слуга. Надеюсь, достаточно энергичен, чтобы справиться с капризом Кейи, и чтобы разозлить Дилюка. — Господин Дилюк, — говорит мужчина, кланяясь. Он кивает в знак признательности, и Доминик выпрямляется, подскакивая к нему. «Мастер Дилюк, как вы это делаете?» Этих страстных взглядов на дверь, за которой у Амелии, несомненно, происходит какое-то нервное расстройство, достаточно, чтобы понять Дилюка. «Простите?» — спрашивает он с тщательно непроницаемым лицом. — Что именно вы имеете в виду? Молодой слуга смотрит в замешательстве. — Значит, вы на самом деле не… Вы действительно не… Ха. Неважно. Пусть остальные сотрудники убеждают девушку, что ее надежды иллюзорны. Черт возьми, мастер Дилюк. Вы действительно что-то другое. В любом случае, вы звали меня, сэр? Дилюк снова растягивает губы в подобии дружелюбной улыбки и указывает на лежащего на земле волка. — Доминик, я надеялся назначить тебя нашим гостем. — Вау, я? — спрашивает мужчина. Он кивает. "Да. У меня легкая аллергия на шавок, — ровно говорит он, зарабатывая от Кейи едва заметное щелканье ушами. Должно быть, это бесит, слышать так много язвительных слов про себя и невозможность озвучить хотя бы одно. — Я бы предпочел, чтобы ты держал его там, где меня нет. Обратитесь к старшей горничной,миссис Шалли,за советом по питанию. Он может использовать сады для своих дел, но следите за тем, чтобы он не покидал территорию, — Кейя должен уважать это, учитывая, что в противном случае его тут же убьют. — А ещё никогда не впускайте его в мой кабинет. Понял?" Доминик торопливо кланяется. — Да, мастер Дилюк! Я не подведу вас, мастер Дилюк! "Хорошо." Ему может понадобиться эта энергия. "Выбери бутылку любимого вина,чтобы забрать ее домой в конце недели. Это должно стать достойным подарком ко дню рождения твоего брата. — О господи, мастер Дилюк. Глаза Доминика сверкают. "Да! Спасибо!Спасибо!" Поднятые вверх губы Дилюка кажутся немного менее жесткими из-за искренности этого выражения. Это имеет смысл. «Забирай собаку и уходи». Доминик снова кланяется. Мужчина насвистывает со своего места рядом с дверью, ожидая, пока «Кей» заметит, а Дилюк предается редкому деликатесу — встречается взглядом с Кейей, просто чтобы засвидительствовать его унижение. — Иди сюда, щенок, — воркует Доминик. Даже при том, что пятифутового волка трудно назвать щенком. "Ну давай же! Давай пойдем посмотрим, какие угощения мы можем тебе предложить». Взгляд Кейи опасно сужается, и он не двигается ни на дюйм. Однако Дилюк знает, что долго он не продержится. Доминик начинает заметно нервничать, и если есть что-то, что он (Дилюк) уважает в своем отчужденном брате, так это его слабость к несчастным. После напряженного момента волк отвечает на свист и неуклюже поднимается на ноги лапы.Доминик приветствует уступчивость своего спутника похвалой,на что Кейя соглашается с многострадальным фырканьем. Затем Дилюка пронзает последний ледяной взгляд, говорящий о многом: это еще не конец. И это потому,что это Кейя.По другому не может быть. Дилюк еще раз просматривает письмо от своего благодетеля с севера, запоминая информацию, прежде чем быстро испепелить ее щелчком пальцев. Он не хранит конфиденциальной информации в своем городском поместье. Он бросает пепел в камин с гортанным, прерывистым вздохом. Если растущих вторжений Фатуи и Ордена Бездны было недостаточно, если кражи архонтского гнозиса его страны было недостаточно... Он нужен за пределами Мондштадта. Ему нужно покинуть Мондштадт. Но как. Он даже не знает, с чего начать. Вакуум власти, который он оставит после себя, ошеломляет; он вернется в город в руинах. Становится поздно. Сегодня был чрезвычайно разочаровывающий день, и ему нужно немного снять напряжение со своих плеч, прежде чем пытаться бороться со сном. Кулачный бой может помочь. Или, возможно, выследить того криомага, следы которого он нашел ранее на этой неделе, и сжечь его в собственной мантии. Он натягивает пальто и перчатки, выходя из офиса. _____ Офис Дилюка, строго говоря, находится на верхнем уровне поместья. Однако прямо напротив здания, за люстрой покойного отца, весело мерцающей на потолке, находится чуть приподнятый полуэтаж, ведущий на балкон. И там, на этом полууровне, лежит волк Кейя и смотрит ему прямо в глаза. Кейя потерял около фута в трансформации, лишив себя своего великолепного двухсантиметрового преимущества над Дилюком. Однако с помощью полууровня волк,впервые за день,смотрит сверху вниз на хозяина дома. Когда все остальное крутится в его голове в данный момент, Дилюку стыдно признаться, что он не понимает полнейшей абсурдности всего этого. Доминик перестает проводить руками по шерсти животного, чтобы поклониться. «Мастер Дилюк!» Он кивает в знак приветствия. Кейя многозначительно смотрит ему в морду. Мелкий ублюдок. (В ту ночь Дилюк бродит по улицам с необычным рвением.)