Высокая половая конституция

На днях в комнату к Бакуго заходил Киришима, потусить вместе да поболтать о всяком интересном, то бишь, об отношениях. Его красноволосый друг немного переживал, что его взаимная симпатия с обаятельной девчушкой с розовой кожей и рожками никуда не двигается, когда как его лучший бро находится уже как полгода в счастливых, здоровых отношениях с Мидорией, и из-за этого, если честно, немного страдает от внимания класса. Потому что никто не понимает, как два настолько разных по темпераменту и характера парня, да еще и до этого конфликтующих, могут состоять в настолько комфортных и стабильных отношениях. Киришима искренне порадовался за своего друга, и они в очередной раз столкнулись стаканами, наполненными слабым алкоголем. — И все-таки, — с белой завистью поинтересовался Кири, — как вам удается поддерживать настолько классный баланс? — Деку тащит, — на отъебись отвечает Кацуки, делая глоток, — Какого хрена мы вообще должны обсуждать мои отношения? Свои строй, блин. — Просто интересно! — воскликнул красноволосый, нахмурившись, — ты же иногда настолько невыносим, что умереть можно! А Мидория вон, старается… — Дак я тоже, — хмыкает Бакуго, — думаешь, Деку не бывает невыносим? Иногда он настолько много бубнит, что моя башка просто взрывается… Бакуго с удовольствием делает еще один глоток и поднимает мутные, полные блаженства красные глаза вверх. С того момента, как они с Деку начали встречаться, действительно прошло очень много времени, а событий, которые произошли за это время, было еще больше. И ничего: ругались, разговаривали, остывали, и возгорались вновь. Просто Изуку был таким, таким… Любимым. С ним хотелось договариваться, с ним хотелось обсуждать, с ним не хотелось долго ломаться, пусть Кацуки и делал это в какой-то мере иногда. Характер, все-таки. А вообще, Деку охрененно ухаживал. Осторожно, ненавязчиво, нежно. Что-то спрашивает, о какой-нибудь ерунде, и спустя время заводит разговор так, что он плавно переходит в обсуждение того, что Бакуго нравится, что делает его счастливым. А потом, все что нравится Кацуки, неожиданно исполняется. Сам блондин понял эту фишку недавно, и он пробовал делать так же, но у него ничего не выходило, он был слишком прямолинейным и честным для таких авантюр. А вот Мидория действительно умел строить и продумывать планы так, что данный навык пригодился ему даже в отношениях. В последнее время, например, Изуку повадился приходить к Бакуго на ночь. Что-то постоит в дверях, потрет одну ногу об другую, скажет какую-нибудь чушь вроде: «Я нашел интересный фильм. Хочешь вместе посмотреть?», — и заходит. Остается на всю ночь. Таких встреч стало так много, что Кацуки сам стал ожидать прихода Мидории, и даже сегодня, весело проводя время с другом, он подсознательно думал о том, придет ли Изуку сегодня или нет. Менять ли сегодня простыни или нет. Они еще некоторое время посидели с Киришимой, поиграли в приставку, после чего Эйджиро, знатно захмелевший, наконец решил покинуть покои подрывника, и уходя, пожелал ему спокойной ночи, предварительно поблагодарив за откровенный разговор. Хотя ничего откровенного в этом разговоре и не было. Бакуго не особо любил откровенничать о том, что происходило у них с Мидорией в его комнате. Потому что действительно сложно описать словами то, что нужно просто чувствовать. Деку мог подсказать, как решить ту или иную проблему, круто завернуть разговор о квирках и придумать охрененнейшие способы их применения, расслабить не только находящееся в постоянном напряженном движении сознание Бакуго, но и расслабить его тело. Все это очень ценилось и действительно было любимо. — А, ты пришел, — в легкой ухмылке встретил Кацуки смотревшего на него из-под темных ресниц Мидорию, чей взгляд был покрыт завесой задумчивости и загадочности. Деку пришел спустя тридцать минут после того, как ушел Киришима. — Ты выпил сегодня? — улыбнувшись, спросил Изуку, наклонив голову в бок, и с легкого приглашения вошел в комнату. — Немного, что-то засиделись с Киришимой, выпить захотелось, он провернул покупку выпивки и всякое такое. По взгляду Кацуки было понятно, что он сейчас более расслаблен, чем обычно, и вполне рад своему досугу, так что зеленоволосый паренек решил не нагружать его очередным фильмом или совместным чтением комиксов, а просто побыть вместе. Бакуго прошелся по нему взглядом и сам для себя отметил, что Деку был в душе: вьющиеся волосы паренька еще не высохли, и игривые капельки воды стекали с его взъерошенной прически на лицо, однотонную футболку, тонкие губы и где-то растекались по рассыпанным по телу веснушкам. Сам же Бакуго особо не заморачивался над своим видом, и был одет в привычную свободную черную майку и такие же свободные спортивные шорты, в которые он комфортно поместил свои руки, вальяжно вытянувшись перед Изуку и продемонстрировав ему выглядывающие из-под тянущейся майки розовые соски и накаченную грудь. В его комнате было жарко, и он заметно покрылся испариной, кожа блестела. Мидория подошел вплотную и их руки сплелись вместе. Бакуго был очаровательно опьянен и по его виду было видно, что он совершенно не против того, чтобы они начали заниматься любовью прямо сейчас. Тяжелое дыхание Изуку стало положительным ответом на его провокацию. Кацуки прикрыл глаза, когда Деку легонько прикоснулся к его губам и нежно, мягко поцеловал его, чуть приоткрывая свои губы и сжимая его руки в своих. Грубые, покрытые шрамами ладони паренька настойчиво сжали запястья Каччана, после чего массажирующими движениями потянулись по его рукам вверх, активно проходясь где-то щекотливыми движениями пальцев, на что блондин окатил Изуку едва заметным возбужденным дыханием. Его красные хищные глаза улыбались активно действующему Деку, и просили, просили, просили. — Выключи свет. Благо, Мидория находился неподалеку от выключателя и быстренько выполнил просьбу своего палящего вожделением парня, после чего был неистово заключен в горячие, позволяющие ему дальше продолжать вести инициативу, объятия. Они, целуясь, медленно подходили к кровати, пока Деку проходился руками по напряженному торсу Кацуки, едва касаясь его таза и напряженного низа живота, всячески нагло избегая самого реагирующего на все органа. Повалив блондина на кровать, не разрывая поцелуя и опустившись таким образом, что колено Изуку нагло упиралось Бакуго между ног, Деку разорвал поцелуй и выпрямился, чтобы посмотреть на вальяжно развалившегося на мягких простынях любимого, после чего начал медленно снимать с себя футболку, оголив перед ним свои красиво прокачанные мышцы. — Не снимай, — прошептал, остановив Бакуго, Изуку, когда тот начал поднимать свою майку, — я не хочу чтобы ты был раздетым, — Хорошо, — выдохнул Кацуки, наблюдая за руками парня, подымающими его майку к шее и оголяющими его грудь. Деку поцеловал его и начал осторожно оставлять поцелуи на шее, то усиливая нажим своих губ, то ослабляя его, под тихие вздохи Каччана, от удовольствия откинувшего голову назад. Пока Изуку одаривал его шею и ключицы дразнящими поцелуями, блондин властно поглаживал его бедра и ягодицы, периодически сжимая последние, после чего спускался к лодыжкам и нежно их обхватывал, после чего снова возвращался к ягодицам и водил обхватывающими движениями до тех пор, пока не прижал возбужденного Деку к себе вплотную, таз к тазу. — Каччан, — прошептал парень, опаляя лицо блондина своим возбужденным дыханием, и снова поцеловал его, настойчиво используя свой язык для очередного незаметного подчинения, — мне нравится как ты берешь меня. Мне нравится. — Мне тоже нравится, — с рычанием толкнул бедрами вперед Кацуки, — как ты целуешь мое тело, пока я двигаюсь внутри тебя. Мидория вздрогнул, когда Каччан легонько прижался к его шее губами и ловко подмял его под себя, одной рукой гладя и придерживая одну из его ног, гладя по напряженному бедру. Спина Кацуки, такая мощная и красивая, захваченная в плен руками Изуку, что водил по ней от поясницы до лопаток, прощупывая каждое чувствительное местечко отдельно, прогибалась под его прикосновениями, пока Каччан, порыкивая, покусывал ключицы и грудь Деку, податливо стонущего под ним. Сначала он позволяет брать себя в миссионерской позе, потому что так он может насладиться глубокими толчками Каччана, его прямыми взглядами и ласками, поцелуями, которые не хочется разрывать от страсти, а потом они непременно меняются и Изуку садится верхом, потому что так он ведет процесс, и целовать Кацуки начинает уже он. Так, Бакуго все еще в нем, ритмично и блаженно толкается, но покрытый ласками и от этого ярко порыкивающий, стонущий и закатывающий от удовольствия глаза, что неистово заводит самого Изуку так сильно, что он едва не сдерживается, чтобы кончить. Бакуго часто работает членом так, что чаще всего Мидория кончает первым, при чем, он чутко чувствует, когда именно его парень сделает это и плотно прижимает дергающегося от оргазма Изуку к себе, делая оргазм еще более ярким. И он кайфово стонет. Очень. На самом деле Кацуки хватает одних звуков испытывающего оргазм Изуку, чтобы кончить, но он каждый раз зависает и любуется его кончающим видом прежде чем несколько раз еще раз напрячь пульсирующую задницу Деку и кончить уже самому. Плюсом данного действа становится то, что Изуку яро возбуждается после этого и можно начинать второй заход. Но на этот раз Кацуки напряженно чувствует, что они сделают это вместе, ибо Изуку наловчился и уже понимает, как ему двигаться, чтобы достичь пика Бакуго, и блондин возбужденно громко дышит, стараясь негромко стонать сквозь зубы, чувствуя скорое приближение своего оргазма, как и Деку, чья задница приятно сжимает его член в предоргазменных ощущениях. Изуку кончает, чувствуя плотно приросшие ладони Кацуки на своих ягодицах, и падает под приглушенный рык кончающего вместе с ним блондина, чей лоб покрылся испариной и чье сознание поплыло в мокрых от пота висках. Сколько они этим занимались? Обычно, процесс настолько долгий и красочный, что заканчивают они только к трем или четырем часам утра, от чего оба не высыпаются, но каждый раз все равно жертвуют своим сном, чтобы одарить друг друга необходимой дозой близости. Они не устают, не останавливаются после первого раза, и могут хоть всю ночь. У них обоих высокая половая конституция.