Высокая половая конституция

Громкий анекдот Минеты из гостиной, начавшийся словами: «Встретились значит как-то два нимфомана на кухоньке.», — закончился недовольным рыком Кацуки о том, чтобы все живо пошли жрать, а не то все остынет и жрать уже никто не будет. — Постойте-ка, — полюбопытствовал Каминари, — а вы с Мидорией куда? — Наелись, — рыкнул Каччан, дерзко сжимая руку Изуку перед всеми, — и только попробуйте не помыть посуду за собой, говнюки. «Говнюки?!» — мысленным гулом раздалось у каждого из учеников А-класса в голове, но возразить однако буйному однокласснику никто не посмел. Все равно вступать с ним в полемику равнозначно тому, что лить масло в огонь. И они ушли. Точнее, Каччан деловито повлек за собой краснеющего и опускающего голову Изуку, не знающего куда деть себя от заинтересованных и красноречивых взглядов одноклассников. Он же, черт возьми, всем только что показал, что они встречаются. По траектории коридоров стало понятно, что они идут в комнату к Деку, потому что, видимо, в свое логово Кацуки пускать Мидорию особо не стремился и им еще о многом стоило поговорить, потому что было понятно, что блондин чем-то явно недоволен. Комната встретила их обоих приветливым мерчем от Всемогущего, различными статуэтками, плакатами, внушительной односпальной кроватью Мидории, покрытой темно-синим постельным одеялом со звездочками и полумраком. Свет исходил разве что из большого окна, говорящего о темном вечере, приближающемся к ночи. Каччан закрыл за собой дверь и тут же прижал Деку к этой самой двери, закрыв ее на замок. Блондин тяжело дышал с опущенной головой, и Изуку кожей чувствовал, как от него исходит жар от вожделения к нему, и ласково, по-плутовски приподнял лицо Бакуго, с мутным полуоткрытым взглядом пожирая его глазами. Каччан охотно давал себя целовать, тянулся, позволял рукам и пальцам Мидории хозяйничать по его торсу, мышцам спины, позвоночнику, ласкать соски и припадать к шее, чему Изуку был очень рад, и наверное, он был бы рад заняться этим прямо здесь и сейчас, если бы Кацуки не обдал его жгучим властным поцелуем и не отстранился. Они скатились на пол, тяжело дыша. — Насколько ты серьезен.? — смотря ему в глаза, серьезно спросил Каччан, от чего по телу у Мидории пошли мурашки и он вмиг протрезвел. — В смысле, насколько? — Ты ведешь себя так, будто хочешь всего и сразу. Из-за этого мне кажется, — Бакуго поморщился, — из-за этого мне кажется, что тебе нужен от меня только секс. — Все это время именно ты был тем, кто очень хотел коснуться меня. И постоянно делал это при любой возможности, — заметил Изуку, — думаешь, я не понимал этого? Симпатия была взаимная! — У тебя она только сексуальная! — взбесился и рыкнул Каччан, — а я хочу… Бакуго запнулся и покраснел. После чего встал, подал руку Изуку и помог ему подняться, и как только помог, тут же отвернулся. — Подумай башкой, чертов Деку, — пробурчал он, - а до тех пор, пока не поймешь точно ли я нравлюсь тебе или это просто твой недотрах, приходи. Изуку даже вякнуть не успел, как Кацуки молниеносно испарился из его комнаты почти так же, как и появился в ней. Неужели он производит такое впечатление? И что ему начать делать для того, чтобы Бакуго понял, что у него серьезные намерения насчет него?

***

Конечно, лучше было бы им поговорить и обсудить все-все-все тет-а-тет, но Кацуки почему-то выбрал тактику игнорирования и избегания Мидории с холодным отвергающим видом, нежели разговор, так что, Изуку понял, что на какое-то время общения между ними точно не будет. Счастье только в том, что несмотря на это все, Бакуго все равно дарует ему понимание того, что они вместе. Садится рядом, когда они собираются кушать, дает какие-то краткие подсказки на уроках, когда видит, что Мидория сомневается, и в общем и целом ведет себя с ним как-то мило, что ли. Изуку явно смущается от этого всего, краснеет и радуется, но тут же возвращается в реальность, когда вспоминает о том, что что-то в его поведении говорит Каччану о том, что он не серьезно к нему относится. Например что.? Пока он задумчиво корпел над этим, сидя в шумном классе, к нему подошла Урарака и волнуясь, спросила, в порядке ли он. Спросила, подойдя слишком близко, слишком «хорошо» нагнувшись к нему, ярко выставив перед ним грудь, и слишком красноречиво показывая свое волнение. Глаза блестели, губы были приоткрыты, грудь тяжело вздымалась. Очевидно, во всем это было очень много «слишком», но Мидория воинствующе посмотрел в глаза девушки и, вежливо смущаясь, пробормотал что-то про недомогание, после чего отвернулся и сделал глубокий вдох с ошалелым видом от того, насколько же прямо к нему сейчас подкатили. Наверное, еще чуть-чуть и он бы схватился за сердце от настолько прямого напора. Стоявшие в проеме дверей Кацуки с Киришимой внимательно наблюдали за всей этой сценой. Красноволосый Кири деловито подтолкнул опершегося на один из проемов Бакуго, по-царски засунувшего руки в карманы и хихикнул: — Ты смотри, кажется, после того разговора он перестал пялиться на людей, восхищаясь их формами. — Заткнись, — шикнул парень, — дело тут не только в этом было. — Блин, а в чем же еще? — фыркнул его приятель, — а что ты еще от него хочешь? Чтобы он у тебя в ногах валялся? — Нет, идиот, — раздраженно фыркнул Каччан, — Нет ничего плохого в том, чтобы хотеть, чтобы за тобой ухаживали, нет? — У-у-у, — смутившись, протянул Эйджиро, — да он уже и так твой с головы до пят, постоянно думает о том, где проебался, а ты все его динамишь. Подойди к нему уже сам, его поведение и так уже очень изменилось с того момента, когда ты охомутал его собой великим. — Знаю, — лаконично бросил Бакуго, заинтересованно смотря в сторону Мидории. Деку сидел, понурив голову, явно расстроившись чем-то большим, чем внимание Урараки. Его физиономия в красках показывала смотрящему на нее Каччану чувство стыда и вины за то, что пришлось пережить Кацуки еще на начальных этапах их симпатии друг к другу. Потому что Кацуки не был приоритетом все это время. Он часто был одним из вариантов, и Изуку даже этого не скрывал, когда открыто пялился на тех, кто его сексуально привлекал. А Каччан как раз смотрел только на него одного. С самого начала. Было видно, что он все понял. Бакуго снисходительно посмотрел на него, когда подошел к его парте, а потом запустил руку во вьющиеся волосы Изуку, пахнущие чем-то свежим и приятным. — Прости, что делал тебе больно, — прошептал еле слышно Мидория, и его шепот растворялся в шуме класса, но Кацуки все равно услышал его, — тебе все это время было больно. — Да, — подтвердил Бакуго, — было больно быть всего лишь одним из вариантов твоего выбора. — Каччан, но теперь.! , — Изуку волнительно схватил одну из рук парня обеими руками, и густо покраснел, — т-теперь ты… — Знаю, все! — покраснел блондин, — все же смотрят, блять! «Мой приоритет…»