Клубок

- Снято. – громко, но абсолютно равнодушно раздается голос режиссера-постановщика. – Три минуты. Пока режиссер совещается с их хореографом, просматривая отснятую дэнс-практику на дисплее монитора, они старательно растягиваются на полу. Между собой говорить не хочется – они все слишком устали. Ёнджун цепляет краем глаза мельтешение перед холодильником, и поворачивает голову. Там явно что-то происходит, как раз хороший повод отвлечься и не думать о том, как тянет межреберные мышцы. Ему все равно сейчас нельзя жаловаться, до записи выступления еще несколько дней. Потом можно будет сходить к врачу, если станет хуже. А у холодильника действительно движуха. К одной из помощниц режиссера, о чем-то спорящей с их менеджером, подходят две нуны-стилистки с крайне недовольными лицами. Все три девушки начинают о чем-то переговариваться, после чего слаженно и крайне технично обступают беднягу-менеджера. Тот пятится от них, практически прижимаясь к стенке, пытается что-то доказывать… У них там что, любовный многоугольник? Менеджер-ним такой Дон Жуан? Нет, бред. Ёнджуну, кажется, стоит все же сосредоточиться на разминке, а то уставший мозг подбрасывает какие-то нездоровые фантазии. Он поворачивает голову к потолку, зажмуривается, выпрямляя ногу, выдыхает свозь стиснутые зубы, раскручивая позвоночник. Теперь в обратную сторону. Скрутившись и уложив другую ногу на 90 градусов к корпусу, он снова вытягивает спину на вдохе, игнорируя привычную тянущую боль, а с выдохом скручивается еще чуть-чуть, пока не укладывает на пол плечо. И только потом, удовлетворенный позой, кладет голову набок. В нескольких метров от него то же самое пытается сделать Хюнини. Нога у младшего до конца не выпрямляется, икроножную мышцу потряхивает при попытке распрямить колено. Бледное лицо в мелких каплях пота, раздраженно кривится. - Согни. – тихо советует Ёнджун. Хюнинкай перестает морщиться, открывает глаза, пару секунд смотрит на него бессмысленно, потом моргает, будто за эту пару секунд успел уснуть, и открывает рот. Все это видится Ёнджуну, словно в замедленном воспроизведении. - Но… - Согни. – так же тихо повторяет Ёнджун. – И подтяни колено повыше. Твоя задача сейчас – размять корпус, а не травмировать ноги. Хюнинкай так же медленно прикрывает глаза, и Ёнджуну чудится улыбка на его губах. Мило. Если Хюнини еще способен улыбаться в такой ситуации – это мило. Надо будет убедиться, что с его ногами все в порядке, когда они приедут домой. Ленивые сонные мысли прерываются раздраженным голосом менеджера: - Почему нельзя дать им воды?! Хотя бы по глотку? - Потому что съемка не окончена! – так же резко отвечает помощница режиссера. – У них энергозатратная хореография, а это пойдет в официальный контент. Вы хотите, чтобы они потели, как рабочие на стройке, или выглядели, как айдолы? Никакой воды, пока не получим нужные кад… - Еще дубль! – громко сообщает режиссер, прерывая их спор. Ёнджун принимается соскребать себя с пола. То же самое делают и остальные. - Минута на подготовку. Стилисты! К ним тут же побегает команда стилистов, принимается сушить лица, шеи, волосы, что-то подправляет кисточками, хотя мейка на них минимум. Ёнджун не отвлекается на это, позволяя им делать свою работу – хореограф уже перед ними, громко объясняет, что именно необходимо учесть при съемках следующего дубля. - Снято. Они не могут пошевелиться. Ёнджуну кажется, что если сейчас они расслабятся, просто рухнут на пол. Ладно, он, может, и не рухнет, но Хюнини с Субином – точно. «Три минуты» не звучит. Это дает призрачную надежду. Режиссер быстро переговаривается с хореографом, тыкая пальцем в экран. Та энергично кивает. Ну же. Блядь. Пожалуйста. - На сегодня все. – объявляет режиссер, хлопая в ладоши. На его лице ни тени улыбки. – Все отлично поработали. Они собирают свои ноги, заставляя их не трястись, сгибаются в поклоне, благодарят команду. Ёнджун слышит, как у Бомгю под конец фразы срывается голос, видит, как Тэхён сжимает кулаки и жмурится, как у Субина сводит плечи от напряжения. Съемочная команда покидает их, шустро вынося оборудование. Они вытирают лица полотенцами и хлебают заботливо принесенную менеджером воду из пластиковых двадцатимиллилитровых стаканчиков – больше им нельзя, иначе к утру лица могут опухнуть. - Приводите себя в порядок. Мы с водителем ждем вас через пятнадцать минут на парковке. – сообщает менеджер прежде, чем оставить их в зале одних. Первым падает Субин. Стоящий рядом Бомгю успевает подхватить его под локоть, чтобы избежать катастрофы, но его и самого плохо держат ноги. Субин шипит, потирая ушибленное колено. - Прости, хён. – тихо шепчет Бомгю. - Если б не ты, я бы вписался рожей в пол. – мрачно шутит Субин, и даже пытается натянуть ухмылку. Тэхён смотрит на них обеспокоенно, но молчит. Ёнджун, убедившись, что с ними все в относительном порядке, поворачивается к сидящему у стены Хюнинкаю: - Ты как, встать можешь? Кай пытается медленно согнуть ноги в коленях. Ноги разъезжаются, как у Бэмби на льду. При этом макнэ упрямо молчит, сжимает губы в тонкую полоску и предпринимает еще попытку. Ёнджун вздыхает, идет к нему, сам едва переставляя ноги. - Хён, давай я помогу. – рядом пристраивается Тэхён. – Тебе не стоит напрягать спину. Хюнинкай хватается за протянутые руки, и им удается, пусть и не без усилий, поставить его на ноги. - Едем домой. – тихо зовет Субин.