Снятся ли сны благородным

Я затянула шнурки потуже. Неверные мужья на удивление часто обладают выдающимися способностями к скоростному перемещению. — Уверена, что готова пойти одна? — мне на плечо легла тяжелая рука брата. — Конечно уверена, — я ободряюще улыбнулась. — Да брось, это всего лишь очередной неверный мужик, скачущий из койки в койку. Что он мне сделает? — Неспокойно мне, Эль. Это не самые простые люди. — Главное — его женушка отвалит нам кругленькую сумму за доказательства его блудливости, — отмахнулась, проверяя оборудование. Камера, микрофон с усиленной чувствительностью, запасная камера… — К тому же, может, в следующий раз будешь аккуратнее и не станешь на футболе ноги подворачивать за день до вылазки. Брат досадливо поморщился. —Что если он тебя засечет? — Ну, тогда к оплате добавишь мою страховку и отправишь мать на операцию в Европу, а меня — в крематорий, — ответила, попрыгав на месте, привыкая к весу рюкзака. — Я же серьезно, — нахмурился он. — Так и я не шучу. Не хочу гнить в земле. Все, я побежала, — и пока брат не успел придумать, как отговорить меня, чмокнула его в щеку и выскользнула за дверь. Ник, он же Коля, конечно, брат мне не кровный. Но это не мешает ему вести себя как курица-наседка. На самом деле меня в семь лет нашли то ли на какой-то стройке, то ли в заброшке… я плохо это помню, но мама, офицер полиции, рассказывала, что я была ужасно чем-то напугана, вся в крови и почти не могла говорить. Впрочем, сдается мне, она сильно приукрашивает. Психологи, по которым меня мама водила, говорили, что так моя психика защищается от травматических событий. Мама вообще много в меня и мое психологическое здоровье вложила. Именно поэтому я сделаю все, что в моих силах, чтоб она прожила долгую здоровую жизнь. Она и Ник. Ради них я готова рискнуть многим. Конечно, был еще один человек, чьи красные глаза часто спасали меня от кошмаров. Но о нем я старалась не думать. Все же я старовата для общения с воображаемыми друзьями. Не то чтоб я совсем не ценила свою жизнь, но, как показала практика, я довольно живучая. Шрамов на мне уже на момент, когда мама нашла меня, было много. А полеты с крыш, падения и вечные синяки стали привычными с первых наших вылазок. Мама работала в полиции, но мы с братом давно поняли, что полиция решает далеко не все. Богатство делает людей недоверчивыми, и они готовы выкладывать кругленькие суммы за то, что кто-то будет искать компромат на нужные им личности. Я проделывала это уже не раз. Все шло как по маслу. Зафиксировать цель, сделать пару компрометирующих снимков и видео и тут же отправить в облако — пока я буду заметать следы, брат уже получит материал и свяжется с нанимательницей. И почему изменники так любят романтические жесты? Делай они все за закрытыми дверями и занавешенными окнами, ловили бы их намного реже. Я набрала Ника, спрыгивая с пожарной лестницы. — Все, братец, считай, путевка для мамы у нас в кармане. Отправляй той дамочке данные, а я пока заскочу за перекусом, — сообщила я брату. — Эль, слава богу. Я… — Подожди, ничего не слышу — сирена орет. Сейчас, скорая проедет и расскажешь, — я поежилась. Октябрь выдался нестабильным — то дожди, то мороз под двадцать. Коммунальные службы не успевали посыпать улицы реагентами. Столько аварий в последнее время… Я даже не успела осознать, в какой момент я стала участницей одной из них. Вот я стою на перекрестке, пропуская карету скорой помощи. Вот на дорогу выбегает ребенок, чья родительница была слишком увлечена разговором с подружкой, чтобы следить за чадом. Вот водитель скорой резко поворачивает и его заносит на свежем льду, покрывшем улицу сантиметровой коркой. И… удар. «Как иронично, умереть под колесами скорой», — подумала я. — Ник, скажи маме, что я вас очень люблю, — прохрипела я в трубку, которую все еще судорожно сживала. Боли на удивление не было, хоть я и осознавала, что прижата к столбу капотом скорой. — И пусть у вас все будет хорошо. Не позволяй ей отказываться от операции… В ушах шумело, и я не могла понять, что говорит брат. Облегчение от того, что я успела сказать главные слова, накрыло с головой. В глазах потемнело. *** Я вспомнила момент, когда впервые потеряла сознание. Мне десять, мама еще здорова, а брат все еще провожает меня до школы. Урок музыки. Одноклассницам никогда не нравились мои шрамы, а мне никогда не нравились сплетни. Драка и не слишком удачное приземление виском об угол парты. «Везет как утопленнице,» — подумала я за секунду до того, как провалилась во тьму. Не знаю, эта ли мысль была спусковым крючком или же препараты, которыми меня откачивали вызвали яркие галлюцинации, но только именно тогда я впервые посвтречала моего красноглазика. Глаза я открыла на дне океана. Было неуютно — темные водоросли цеплялись за школьную юбку, а рыбы смотрели на меня мертвыми глазами и, кажется совсем не замечали меня. Он в своих темных одеждах слился с окружающей обстановкой настолько хорошо, что я бы не заметила его, не будь глаза мужчины ярко-алыми. Он смотрел спокойно и немного удивленно. Кажется, он не ожидал меня тут увидеть. «А вы — водолаз?» — спросила я тогда со всей своей детской непосредственностью. «Вы ведь стоите под водой,» — пояснила, так как не получила ответа. «Хотя… я же тоже стою под водой. Значит, мы оба водолазы, а это – сон.» Я довольно улыбнулась. И мне показалось, что мужчина улыбнулся в ответ. Впрочем, это десятилетней мне он казался взрослым дядькой. Если подумать, то навряд ли ему было больше двадцати. Потом я еще ни раз беседовала с красноглазым обо всем на свете — рыбках, затонувших кораблях, пиратах и том, как они похожи на вредных учителей, что не любят девочек со шрамами. Парень неизменно молчал, периодически кивая мне о в ответ. Все попытки разговорить его без исключения провалились. Разговаривала я неизменно одна. Поэтому и стала его красноглазым звать. И вот теперь, вместо света в конце туннеля я видела красный взгляд тех самых глаз. — На колени… — да, услышать такой голос — и умереть не жалко. Где-то слышала, что перед смертью мозг способен создать целую вселенную. Мой же, похоже, решил побаловать меня не только визуальной эстетикой, но еще и звуковым сопровождением. Я огляделась. Мы больше не находились под водой. Вокруг было пыльно и место здорово напоминало ту стройку где меня нашли. Вокруг были какие-то люди… мужчины и дети. Мужчин выглядели странно. Хотя самым странным тут был мой обладатель красных глаз. Он настолько неуместно смотрелся посреди пыли, грязи и крови в своем идеально-белом костюме, что казалось, будто его вставили на фотографию в редакторе. Я почувствовала запах крови. Такой стоит на рынках, где мясо разделывают прямо при тебе. Только тут был явно не рынок. Неожиданно. Алый заполнил все пространство вокруг. — Море крови? Оригинально, но океанское дно мне нравилось намного больше, — хрипло сказала я. Реальность происходящего ощущалась на удивление остро. Особенно остро я почувствовала взгляд алых глаз, пронзивший меня, будто кинжал. Этот взгляд будто отнял у меня все силы и я провалилась во тьму.