Дикие коты и акварельные этюды

Там, в одном золотом краю, Ветер древний летит над рекой. Я уснула бы там, в снегу, И нашла наконец бы покой. Там пасётся дикий олень, С тигром лань прогулялась без страха. Там прекрасен и солнечен день, И спокойствие — как у монаха. Нет в краю том ни боли, ни смерти, Я, наверное, думаю: «Рай.» Там легко оживают легенды, Охраняя прекрасный тот край. Мне смеётся заливисто ветер: — Прокатись, воспари в небеса! И ему отвечаю: — Бессмертный! Что смеёшься? Бескрыла ведь я. Я завою, встречая луну, Я тогда потону в звездопаде, Наконец-то свободу найду Чтобы наземь больше не падать. Я не стану сдерживать смех — Он как пена пойдёт над волнами, Кто сказал, что уныние — грех?! Пусть он выйдет! Поднимет пусть знамя! Я согласна взлететь на коня, Выбить пикой его из доспехов, «Не проси же пощады!» — мольба, — «Убирайся на грешную землю! И в легенду не смей ни ногой! Не касайся её своей верой, Возвращайся в свой край дорогой Ну, а в мой золотой не посмей ты. Не за тем я его берегла, Не позволив грязи касаться. Не за тем за него умерла, Не найдя тогда силы подняться. Я его полюбила давно, И вросла в него всем своим сердцем. Так тебе полюбить не дано, Этот край — это шанс мой согреться. Он мне дорог и мною любим, Он — последнее, что лишь осталось. Я не дам обратить его в дым, Защищу, хоть в защите нуждаюсь. Там легенды живые, взаправду, Бродят кони по льдам водяные. Там закатов пылает радость И рассветы… Они неземные. Я его сохранила когда-то, Чтобы после к нему возвращаться. Это всё… Чему я так рада. Это всё, что сумело остаться. Я куда-нибудь в полночь уйду И найду наконец свои крылья. …Я, утрату восполнив, смогу Отказаться от этого мира? Ты смеёшься? Что ты несёшь?! Не смогу и не стоит пытаться! Клятву верности произнесёшь, И нарушишь ты, доминиканец? Верно, я ему не клялась… Но я больше, чем связана кятвой. Он когда-то помог мне дышать, Я ему отплатила стократно. Не проси же меня покидать… Хотя знаешь… Вообще рот закрой-ка. Приходилось тебе умирать, Не под силой макóвой настойки? Приходилось?! Ответ знаю: нет ведь. Вот и славно. А мне — не по разу. Так не смей на себя так смотреть, Будто знаешь все жизни проказы. Одни лишь знают ночью небеса, О чём я плакала, о чём душа рыдала. В одних тенистых золотых лесах Я утешения себе тогда искала. А впрочем — я нашла его. Нашла. В спокойном шелестеньи пышной кроны, Прохладе сумрачной и тихих берегах, Забытом отголоске старой боли. Оленях, скором беге лошадей, И волчьем вое через отзвук смеха… Что кривишься досадно? Я сильней? Так уходи с моих земель скорее. Здесь мир, в котором нет нигде войны, Нет страха и страдания, нет боли. Ей попросту сюда не подойти, Я задержу её, покуда хватит воли. Свистит стрела? Пора мне возвращаться, Лесная братия пирует у костров. В легенды можно здесь мне окунаться, И мне найдётся в них и хлеб и кров. Здесь пляшут вихри под моей рукой, Подвластен снег и лёд, металл и камень. А знаешь, почему? Мир этот только мой, Я поклялась его оберегать ведь. И никуда отсюда не уйду — Он никогда не причинит мне боли. Потом тихонько здесь же и усну. Увижу сны и отдохну в них вволю.» Здесь край мой золотой, любимый край. Здесь смерти нет и нет полночной боли. Легенды тихо шепчут: «Засыпай…» И я засну. Без страха уж тем более.