Broken kids.

Это был обычный уютный ужин совершенно обычной семьи. Из радио доносился мягкий голос диктора-рассказчика небылиц. Сестра ехидно передала старшему брату перец вместо соли, с нетерпением ожидая уморительной ответной реакции, мать с умилением глядела на это, вспоминая свои юные годы, а отец с энтузиазмом раскладывал аппетитный бифштекс по тарелкам. Просто тёплый семейный вечер, ничего сверхъестественного и тем более предвещающего тревогу. Но так лишь казалось. Взгляд отца на минуту упал на окно, и мужчина замер. Его выражение лица сменилось с улыбающегося на тревожно-настороженное. Жена и дети обратили на это внимание и тоже обернулись в сторону окна. И оцепенели от ужаса. Перед их домом стоял он. Бледный, тощий, высокий, с растрёпанными кудрявыми волосами, чёрными, как смоль, одетый в вещи, которые были явно велики ему. Его выражение лица было невозмутимо и печально. Он практически холодно, равнодушно смотрел на семью, чей ужин был «бессовестно» прерван им. — Мамочка, это кто? — забеспокоилась девочка, — Что ему нужно? — Не знаю милая… Не обращай внимания, всего лишь непонятный беспризорник, — быстро пробормотала женщина и задвинула шторы. Но это действие всё равно не отменило того, что чудесная атмосфера вечера была нарушена. Кто-то из их семьи должен был умереть в ближайшее время. *** Как только Майкл увидел, как мать семейства, которое было потревожено его «визитом», занавесила окна, он поспешил удалиться. Ещё не хватало, чтобы его избили за «плохую весть», что хоть и случалось крайне редко, но было далеко не самым приятным ощущением. И всё-таки из головы не хотел исчезать тот момент, когда беспечные, радостные лица сменились неприятным удивлением и ужасом, заметив незваного «гостя». Хотя данную реакцию людей на появление странного подростка рядом с их домом Майклу приходилось наблюдать постоянно, это не переставало наносить ему глубокие внутренние раны, которые не заживали и заставляли его думать о его тёмной, демонической способности, от которой шли все проблемы. Таков есть тяжкий рок вестника смерти: общественный страх и презрение. Шестнадцать лет назад это произошло, как в страшной легенде: до матери Майкла докопалась цыганка, активно прося подать ей милостыню на алкоголь. В ответ на пожелание женщины пойти на три веселых она прокляла ее, прокричав вслед, что ее ребёнок будет сеять смерть. Тогда слова безумной старухи не были восприняты всерьёз, мало ли что позволяют себе говорить уличные шарлатаны и попрошайки без места жительства, да и Майки, как его ласково называли родители, рос жизнерадостным и добрым мальчиком, пока ему не исполнилось двенадцать. Вот здесь и произошел переломный момент, и счастливая жизнь парнишки разбилась на осколки, не оставив от себя следа. Нет, Майкл не начал бегать по всему городу с ножом. Тёмная пора началась с ряда совершенно случайных совпадений, как казалось на первый взгляд родителям мальчика. Лишь потом они и еще несколько человек заподозрили что-то неладное, после чего все окончательно прояснилось и жизнь Майкла превратилась в сплошной гнетущий ад. Уже тогда, осознав свой ужасающий дар, он понимал, что если всем станет про это известно, то его не ждёт ничего хорошего. Но он не смог предвидеть, насколько сильно и глубоко его ранят сложившиеся обстоятельства, заставляя самому часто задуматься о прерывании собственной жизни. Иногда Майкл старался не реагировать на интуитивные подсказки о том, что кто-то где-то скоро должен был уйти на тот свет. Он искренне надеялся, что сопротивление мистическим позывам навестить некого человека и сообщить ему о скорой кончине поможет ему избавиться от треклятого дара и подарит шанс на возвращение к нормальному образу жизни без страданий и внутренних терзаний. Однако, все попытки юноши отменить свою ненавистную способность были бесплодны. В конечном итоге он постоянно, будто бы пребывая в состоянии наваждения, плёлся к «месту назначения», даже не зная адрес (мистические силы, управляющие им, как марионеткой, сами вели его к этому месту) вздыхал, глядя на «нужного» человека, который сам не знал, что делать при визите гостя-посланника потусторонних сущностей, и уходил, разрываясь от дикой боли в душе. Вот и сейчас, возвращаясь после «оповещения» того некогда счастливого семейства, Майкл хотел лечь на чей-нибудь газон и громко зарыдать. Почему всё это происходило именно с ним, заставляя испытывать нестерпимые мучения? За какие грехи его предков? Что та грёбаная цыганка забыла рядом с его матерью в тот роковой день? Даже тот дом, куда он возвращался, не был его родным. Родственники мальчика так и не смогли смириться с жуткой сверхъестественной способностью своего сына и поселили его в халупу на отшибе, практически отказавшись от хоть и проклятого, но их ребёнка. Было бы вам легко жить, осознавая, что некогда вас очень сильно и нежно любили и поддерживали, а потом, узнав о вашей проблеме, резко стали опасаться и даже ненавидеть? Майклу это разъедающее изнутри чувство предательства родными людьми стало невероятно близким, побуждая всё больше думать о собственной смерти. Да что уж там говорить, его презирали практически все жители маленького городка, где любая сплетня распространялась с неистовой скоростью. В школе у него не было друзей, даже хулиганы не издевались над ним. Здесь все его боялись, кроме, кажется, учителей, которым было на него ровным счётом всё равно: они лишь спрашивали Майкла о его познании мира на своих уроках и ставили ему оценки (к слову, в учёбе парень был хорошистом и явно не был обделён умом). Пожалуй, единственными людьми, кто относился к юноше вполне радушно, являлась пятёрка хиппи, с которыми он делил дом. Триш, Джек, Саманта, Бен и Хайди пытались заменить Майклу семью и отвлечь его от всех невзгод. Более того, они, будучи скептиками, не верили в способности паренька. Только самого мальчика вовсе не радовали их методы утешения. — Ой, Майки, солнце, как прошёл твой день?! — крикнула сидящая на маленькой лавочке перед домом белокурая Хайди. — Как всегда, — равнодушно, пожав плечами (и еле сдерживая себя, чтобы не сорваться на плач от безысходности) ответил юноша, — Я сегодня захотел присоединиться к ребятам, которые играли в волейбол на школьном дворе, но как только я предложил им свою кандидатуру, они разошлись кто куда. Девушка, шатаясь (по ее выражению лица Майкл и так понял, что она успела обкуриться до его прихода), махнула рукой: — Вот блядь! Ладно взрослые, дети почему верят в эту невьебическую хрень про знамения смерти? Чем ты им не угодил? Ты же такой симпатичный, умненький мальчик… Хайди привстала и ласково провела ладонью по лицу юноши, но тот, немного увернувшись в сторону, показал, что не готов принимать нежности: — Дураки они, и всё. — Вот и правильный настрой! Я что говорю: смотри, окончишь школу, переедешь в другой город к адекватным людям, и все наладится! О, хочешь конфетку? — девушка достала из кармана штанов апельсиновый леденец, который Майкл из вежливости принял, и продолжила, — Ой, смотри, кометы сегодня красивые летают… Юноша поднял голову и увидел лишь чистое вечернее небо фиолетово-розово-голубого оттенка и еле выделяющийся диск растущего месяца. Конечно же, кометы были лишь видением Хайди под приходом. Оставив девушку, не мешая ей любоваться плодами наркотического видения, Майкл зашел в дом и направился в сторону душевой. Да, хиппи умудрялись где-то работать и оплачивать горячую воду и свет. И в самом доме было на удивление чисто, потому что так требовал юноша. Иногда ему казалось, что он был единственным «маленьким взрослым» в компании великовозрастных детей. Проходя мимо большой комнаты, парень заметил, Как Бен и Джек раздевали Триш, покрывая её шею и плечи поцелуями. — Майкл, не хочешь присоединиться к нам после тяжелого дня? — Бен весело посмотрел на юного соседа. — Спасибо, в этот раз я предпочту скоротать вечер по-другому, — слабо улыбнулся Майкл, продолжая свой путь в ванную. Ему уже приходилось участвовать в подобных оргиях, но они, как и курение косяка, приносили лишь мимолётное удовольствие, не перекрывая острой душевной боли, которую он переживал каждый день. Возможно, он мог поймать венерическую болезнь, но пока она не давала о себе знать. От хиппи и их беспорядочных связей нельзя ожидать абсолютной чистоты. Юноша стоял под струями воды и тихо вздыхал, прокручивая у себя в голове пережитый день. Недопонимание в школе; люди, которым он в очередной раз сломал жизнь, и ни на что не влияющие пустые утешающие слова от людей, с которыми он делит жильё. Откуда-то доносились стоны Бена, Джека и Триш, на улице пела песни Хайди. Всё равно им будто не было дела до Майкла, которого они так старались поддержать. Но каким образом? Групповой секс и марихуана не облегчали его состояние, а наивные слова о возможной помощи переезда он воспринимал, как невероятно приторную сахарную вату. Эти абсолютно инфантильные взрослые люди, жившие в своём идеальном, утопическом мире, не хотели видеть его реальную проблему. Не хотели и не пытались подойти к поддержке мальчика более основательно. Майкл помнил, как у него получилось приобрести «Desertshore»*, который ему невероятно понравился, но Джек выкинул эту пластинку, посчитав песни на ней слишком печальными и ещё больше затягивающими парня в депрессивное состояние. Отличная помощь, ничего не скажешь. Внезапно, когда Майкл вышел из душа и начал одеваться, что-то взорвалось в нём, и он сел на пол, уткнувшись в свои острые колени и громко рыдая. Его эта жизнь, полная боли и всеобщей ненависти, просто довела до пиковой точки, заставляя биться в судорогах от осознания собственной ничтожности. Своим даром вестника смерти он нарушал мирную жизнь счастливых людей, он не был любим никем, кроме кучки хиппи-скептиков, от которых не было никакой пользы, лишь попытки погрузить в пустые иллюзии счастья. Искренность их любви тоже была под сомнением: они хотели лишить его горя следуя своим нереалистичным идеалам, не имея точного представления, что нужно ему самому. Все годы, наполненные страданиями, Майкл пытался оставаться сильным и сохранял малейшую надежду на то, что ему удастся выбраться из этой дыры и начать жить нормально, что дар сможет пропасть со временем. Но этого не происходило, и каждый новый прожитый день сильнее обрезал кусочек мечты на лучшую жизнь. Юноша перешёл на более громкий плач, рвя горло, когда в его сознании, как в кино, снова показалась сцена семейного ужина, которому он помешал: счастливые дети и их счастливые родители. И он когда-то был таким же, но сейчас его мама и папа взяли на воспитание другого ребёнка, бросив своего родного сына. Дар, вызванный проклятьем, превратил его жизнь в кошмар наяву. Люди, казавшиеся ему самыми родными в мире, бросили его, как прокажённую собаку. Он — проклятый, никому не нужный ребёнок, сеющий горе. Нужно прекратить свои страдания и страдания других, это пойдёт только всем на пользу. Майкл вскочил на ноги и начал отчаянно искать что-нибудь острое. Схватив первую попавшуюся под руку бритву, он выскочил из ванной и побежал к двери, чтобы выйти из дома. Никто из хиппи не обратил на него внимание, когда он несколько минут назад сидел и разрывался от плача. Что ж, это многое объясняло и играло желанию Майкла на руку. Настала пора покончить со всем этим. Благо, Хайди, всё ещё пребывая в своих видениях, ничего не заподозрила, и юноша смог быстро добраться до сарая, стоявшего на участке. Но он не заметил, что всё-таки кое-ко увидел его…