Broken kids.

13:05 — Чёртов карандаш! Почему он не хочет нормально затачиваться?! В порыве отчаяния и злости на несчастный канцелярский предмет Сьюзи громко стукнула кулаком по столу. Виновник торжества лениво покатился к краю парты, а точилка подпрыгнула на три сантиметра. Хороша сцена, прямо как в глупых утренних мультиках. Пит, повернувшись к соседке, обреченно вздохнул: — Давай я попробую заточить его своим ножиком. Некачественные точилки могут сильно ломать грифели. — Спасибо, на, — глаза девочки будто нарочито гиперболизировано засветились от счастья. За неодушевлённый предмет. Предмет, который не заменит ей семью и уж тем более не принесёт вкусные пончики из пекарни. К слову, Сьюзи даже не понимала, что Тельман решил ей помочь, лишь бы ему не пришлось выслушивать чьи-либо истерики. Мальчик наклонился над мусорным ведром и начал усердно приводить карандаш в рабочее состояние, но куски грифеля каждый раз падали вслед за опилками. — Полная труба, — пожал плечами Пит, возвращая вещь хозяйке, — Стержень внутри сильно поврежден, — он хмыкнул, — Этот карандаш во время перевозки с завода походу несколько раз хорошенько так приложили о пол или о стену… Ничего не могу поделать. Глаза Сьюзи заблестели (взрослая девушка, пятнадцать лет уже!): — Но… Мне сейчас понадобится карандаш! А этот оказался ломаным, зараза! — Закон подлости… — А где я новый найду? Сколько лет хожу в эту школу, никогда не видела здесь склада простых карандашей! Ну честное слово, как маленький ребенок. — Ладно, держи мой. Всё равно я им не пользуюсь нихера. Тельман понимал, что ему грозило за нецензурную брань в образовательном учреждении для детей и подростков (жирно сказано! Звучит, прямо как элитное заведение!), но это нытьё почти взрослого сознательного человека так задолбало его за короткий промежуток времени, что скрывать эмоции было бесполезно. Хорошо, что учителя в этот момент не было в классе, а другим детям плевать хотелось на матершину, у них самих кто во что был горазд. Сьюзи скромно приняла «подарок от чистого сердца» и продолжила сидеть за своей партой, только уже без слёз и воя по поводу испорченной канцелярии. И всё-таки юноша не понимал, почему люди так сильно привязываются к мелким и большим материальным вещам. 21:10 — Как и договорились, держи сто баксов. Жирная волосатая рука протягивала покрытому засосами Питу, обернувшему своё худенькое тельце в тоненькое одеяло, засаленные, испачканные в некоторых местах купюры. При их виде Тельман брезгливо поморщился: — Извините, мы договаривались на сто двадцать! И можете найти деньги почище, я не собираюсь брать плату, покрытую говном свиньи! — Не тявкай мне тут, а то вылетишь на улицу в чём мать родила и без своей блядской зарплаты! — гаркнул мужик и грубо швырнул деньги на тощие мальчишеские колени, — И почему шлюх начал волновать презентабельный вид бабла? — Вообще-то я такой же человек, как и вы! — Пит знал, что его нравоучения ни на что не повлияют, но хотел вразумить своего клиента, — Да, мой род деятельности далеко не самый благородный, да, я так называемый падший мужчина, но я заслуживаю хоть капельку уважения к себе. — Уважения? К грязной шкуре? Вот комедия! — Я… У меня больная мама, и я достаю деньги на дорогостоящее лекарство. Это единственный способ спасти её. Глупая отговорка. — Пошел бы лучше официантом работать. Нет, попёрся на панель! — теперь и мужик походил на нравоучителя, — Но что-то я тебе не верю… — Просто отдайте деньги. Хоть эти обосранные сто баксов. — Постой, ты врёшь. Враньё, милый мой, должно быть наказано, — грёбанный шантажист, — Я найду твою школу и расскажу её начальству про твои ночные потрахушки за бабки. А когда информация дойдёт до твоих родителей, посмотрим, какая у тебя больная мама… — Вы не посмеете, уёбок! Переполненный злостью и обидой, юноша бросился на своего «доброжелателя», но их разница в габаритах взяла своё: Тельман одним ударом был отправлен обратно на кровать. Мужик хмыкнул, смотря на вытирающего кровь из носа удивительно красивого мальчика: — А хотя… Я ничего не дам тебе, но после второго раунда я точно не пойду трепать информацию о твоём ремесле. Слишком ты хорошенький, черт. Идёт? Пит ничего не ответил. Ему уже было всё равно. Он свалился на подушки, заляпанные в жирных пятнах, и через пару секунд грязные губы снова припали к его шее. 21:40 Покачиваясь, Тельман шёл по улице, придумывая отговорки для родителей, но каждая из них казалась ему очень наивной. Обокрали воры? Тупо. Упал, а деньги попали в канализационную решётку? Ещё тупее. Он мог бы сказать правду, но его бы обвинили в том, что он сам обломал себе «зарплату». И это было бы очень обидно. Ещё два года назад у Тельманов всё было замечательно. Они являлись показательной семьёй, проводили теплые вечера и славились своим гостеприимством. Пит обожал, когда отец отвозил его на рыбалку или в парк аттракционов, а мать брала летом в походы. По вечерам, когда она укладывала сына спать, всегда тайно подкладывала под его подушку вкусняшки, которые он находил под утро. Отец же готовил чудесные завтраки, стараясь оформить их красиво и необычно. Начало каждого дня для мальчика было похоже на сказку и дарило ему заряд положительных эмоций. Но в один момент эта идиллия закончилась. Сначала на героин подсела мать Пита, затем она вовлекла в это отца. Юноша не поддерживал своих родственников в их пагубном увлечении, и изо дня в день ему больно было наблюдать за тем, как родители стремительно теряли свой чистый облик, превращаясь в существ, похожих на гоблинов из книжек. Только вместо самоцветов они искали новые дозы для «кайфа». Дошло всё до того, что Тельманы-старшие бросили работу. Если точнее, они сами уволились, чтобы не вызывать подозрений. Тогда настал следующий круг ада. Деньги были нужны. Не только, чтобы оплачивать жилищные услуги и покупать еду, но и в большей степени добывать наркотики. А поскольку родители стали не слишком дееспособными из-за разрушающегося рассудка, они обратили внимание на своего милого сынка, внешность которого могла сыграть на руку их тлетворной привычке. Пит ненавидел свою «работу». Хотя он был вовлечён в проституцию не по своей воле и вине, он считал себя падшим и грязным. В школе он скрывал помеченное множеством мужчин тело длинной одеждой, оправдываясь высокой чувствительностью к холоду. И дети, и учителя ему верили. Клиенты попадались разные. Кто-то любил более мягкий секс, кто-то более жёсткий. Кто-то во время процесса мог отвесить пару комплиментов наподобие «Чувак, да в твоём возрасте мой член был меньше, чем твой!» или «Какое личико, наверное, множество фанатов в школе?», но они ему не льстили. Хорошо, что хоть просьба Тельмана использовать презервативы всегда выполнялась. Один раз ему позволили быть активом, но этот опыт никак не подбодрил юношу. Он продолжал считать, что беспрерывно падал вниз и в скором времени должен был разбиться на мелкие кусочки. Лучше бы это случилось в реальности, тогда его прах развеяло по бренной земле, и он окончательно перестал бы терзать себя ради родителей-уродов. В школе о «похождениях» Пита никто чудом не знал, и он сам пытался не намекать на темную сторону своей жизни. Тельман продолжал отлично учиться, стремясь блестяще сдать экзамены и покинуть город, обретя лучшую жизнь в университете. Тем не менее, не было гарантии, что горькая правда осталась бы на дне. Юноша плёлся по улице не спеша: дома его, как всегда, ждали угашенные рожи некогда любимых родителей, ставших в короткие сроки совершенно чужими людьми. Более того, новость о «просранном гонораре» не порадовала бы их. Он ещё раз вспомнил тот диалог с последним клиентом. Пит бы сам давно доложил на своих родителей, но всему помешали его наивность и надежда на то, что даже в душе отпетого негодяя остаётся хоть зёрнышко чего-то хорошего, и оно может заново раскрытья и положить начало цветению в любой момент. А когда до мальчика дошло, что его родители больше никогда не исправятся, было поздно: он уже лежал под каким-то алкоголиком. Сейчас «палиться» было страшно: да, ему найдут новую семью, но на его репутацию будет положен крест в виде клейма «Шкура», а в его адрес посыпятся обвинения: «Почему раньше молчал? Сам виноват, проститут малолетний!»; «Ха! Пидор! Тебе даже нравилось, не скрывай!», и тому подобное. Первый раз за долгое время Тельман заплакал. Удивительно, но проблемы в жизни не побуждали его заниматься самобичеванием или рыдать каждый вечер в подушку: эмоции будто были отключены. С горечью мальчик начал осознавать то, что его порочное дело навсегда закрепится за ним. Что тот мужик мог преспокойно наврать, и через несколько дней пошел бы искать его школу и рассказал бы всем обо всём. Что те доверительные, наитеплейшие взаимоотношения с родителями никогда не будут восстановлены. Даже высококвалифицированные психологи вряд ли помогут залатать эту рану в душе. Внезапно Пита посетила суицидальная мысль: он слышал, что в их городке живёт «мальчик-смерть». Они учились в разных школах, но Тельман знал о жутком сверстнике по рассказам других. Он может попробовать посетить этого парня и попросить его прекратить свои земные страдания. Юноша оглянулся по сторонам и увидел двухэтажную хижину, рядом с которой плясала девушка-хиппи. Да, по доступной информации «мальчик-смерть» жил именно здесь. Тельман пошёл в направлении заветного дома, где могли решиться все его проблемы, но внезапно благодаря своему хорошему зрению увидел, как какой-то человек, похожий на его ровесника, выскочил из хижины и побежал к покошенному сараю, стоящему неподалёку. Предчувствуя что-то неладное, Пит ускорил шаг.