Obsession/Одержимость

Ощущение полета в кромешной тьме, казалось, уменьшалось. Это было странно, Наташа знала, кто она, знала свое последнее действие. Но она не ожидала, что смерть будет такой бесконечной, необъятной, черной. Это было похоже на плавание в тихой воде, но воды не было. Не было ничего. Просто бесконечное ничто. Она надеялась, что после смерти будет рай или ад. Слишком много ошибок в ее списке, чтобы попасть в рай, но это точно был не ад? Это не был… ну, не был ад. Это было просто ничто. — Сестра? Неужели ты не проснешься? Теперь она тоже слышала голоса, плачущие, напряженные и знакомые голоса. Одна из ее причин. Ее главная причина. Она должна была вернуть ее, ради нее она сделала все. По крайней мере, самое важное. Конечно, были и другие, которые значили для нее много, но и без них она могла жить. Но не в этом случае, обладатель этого голоса был самым важным. Значимым. Ее младшая сестра. Ее Елена. — Нати, пойдем. Она здесь. Ты сделала это и уже достаточно отдохнула. — Еще одна из ее причин. Почти такая же важная, как Елена. Эти голоса, она не могла видеть их, людей, которые ими владели. Но она хотела. Почему она не могла? Она ведь просто спала, верно? Так они говорили. Проснуться? Были ли вообще закрыты ее глаза? Почему она спала? Она думала, что умерла. Неужели ее жертва не сработала? Неужели они тоже умерли? Наташа на мгновение глубоко нахмурилась, а затем открыла глаза. Они были там. — Боже мой! — Елена подтянула Наташу к себе и заключила в объятия, прежде чем Наташа успела осознать, что это было на самом деле. Это было реально. Это было слишком реально, чтобы этого не было. Наташа была в состоянии шока, когда начала осознавать происходящее. Она не умерла? Но Елена вернулась, значит, что бы они ни делали, это должно было сработать? Ее младшая сестра была здесь, и она была жива, и она выглядела здоровой и живой, и она была теплой и… Наташа перестала думать и обняла свою рыдающую сестру. — Боже. — Клинт хрипло произнес рядом с ними, прежде чем обнял их обеих, и все вокруг стало похоже на то, что, возможно, с ними действительно все будет в порядке. Потом не только они, но и Наташа оказалась в центре толпы, там были Кэрол и Тор. Пушистый маленький нахальный монстр, которым был Ракета, тоже тут был. А еще лучше, там была Ванда, и она выглядела… — Ты выглядишь горячо. — Это было первое, что она сказала, и не было никакой ошибки в том, что она говорила с Вандой, которая покраснела. — Я никогда не была так рада видеть тебя, Черная Вдова. — Ванда улыбнулась, несмотря на румянец. — Я никогда не была так счастлива видеть никого из вас, но тебя… особенно тебя. — Наташа сияла, повернувшись к сестре, по лицу которой текли слезы, но она улыбалась сквозь них. — Ты дерьмо. Я не могу поверить, что ты меня так бросила. — Елена задыхалась, только почувствовав нежные руки на своих щеках. — Я сделала это ради тебя. Ты была моей причиной. Чтобы вернуть тебя. — Наташа мягко улыбнулась, и Елена снова обняла ее. Они все обняли ее. Когда они вернулись на «Бенетар», все стали рассказывать Наташе о том, что произошло в их жизни. Поездка не была достаточно долгой, и, несмотря на то, что все хотели видеть Нат дома, она попросила отвезти ее на ферму с Еленой и Клинтом, и Ракета высадил их там, прежде чем вернуться в Нью-Йорк за остальными. Ванда осталась с Наташей и остальными по просьбе Вдовы. Кейт же, практически незамеченной, вернулась на «Бенетар» вместе с остальными, чтобы также вернуться в Нью-Йорк.

***

Так продолжалось первые несколько дней. Кейт удалось справиться с волнением, она забрала своего лучшего друга-пса и отправилась в пентхаус. Пентхаус, который она позже решила не оставлять, просто потому что он был связан с ее матерью и содержался за счет грязных денег. Ее моральные принципы были не настолько высоки, чтобы гордость помешала ей иметь дом, но она почти не сомневалась, что ее мать будет приговорена к большому сроку заключения. Есть видеозапись, на которой она признается в убийстве Арманда. Поэтому Кейт занялась адвокатами и продала все, что могла, — пентхаус. Все остальное было связано с юридическими вопросами из-за суда и тому подобным. Тем не менее, было много людей, ищущих такие места, как пентхаус Бишопов, и он был продан довольно быстро. В течение двух месяцев с помощью Гриллса и его банды Кейт смогла продать пентхаус, отремонтировать свою квартиру и устранить последствия пожара. И все же эти два месяца тянулись очень долго. Кейт знала, что может связаться с Еленой, но все время сомневалась во этом. Она знала, что у нее есть к Елене чувства, выходящие за рамки дружбы, но Елена, скорее всего, их не испытывала. Тем не менее, они ведь были друзьями, верно? У Елены был ее номер, Кейт ей сейчас явно была не нужна, иначе она бы написала. Она могла бы позвонить в любое время за последние пару месяцев. Но она не позвонила. Кейт также ничего не слышала о Клинте, кроме нескольких сообщений в неделю, где он проверял, жива ли она. Лучница понятия не имела, где находится Елена, но полагала, что Елена и Наташа поддерживают связь с Клинтом, так что они знали, что она не умерла. Однако Кейт осталась одна, ее оценка собственной значимости падала с каждым днем все ниже и ниже. Поэтому она с головой ушла в работу — дневную и онлайн, чтобы не отстать от жизни и даже научиться чему-то новому. Одной из таких вещей был русский язык, просто потому что она могла и без всякой другой причины. По ночам, когда Кейт не спалось и не хотелось сидеть в своей одинокой квартире, которую от чистого одиночества спасало только присутствие Лаки, она выходила на улицу. Волосы были собраны в хвост, на ней черно-фиолетовый костюм. В колчане — смесь ее новых специальных стрел, а также обычные стрелы из карбона и даже несколько хорошо сбалансированных деревянных, так как именно в них, по всей видимости, и заключалась хитрость расщепления. Зашнуровав ботинки и поставив телефон на беззвучный режим, она направлялась в темный город, держась в тени. По большей части это не приносило ей особых результатов, но это было не так уж и плохо. Она остановила несколько бандитов, которые были абсолютными отбросами для людей. Ограбление было совсем не крутым, как и попытка сексуального насилия. Отвратительно. Этих маленьких побед было достаточно, чтобы Кейт не совсем отступила. Это помогло ей почувствовать, что у нее, возможно, есть цель, и она перестала постоянно думать о Елене. Интересно, думает ли Елена вообще о ней?

***

Прошло ровно десять недель с того дня, как они отправились в Вормир и нашли Наташу живой. Кейт находилась в своей квартире над пиццерией, шел ужасный дождь, и она не собиралась выходить на улицу сегодня. Вместо этого она достала свою старую виолончель, которую хранила в самых темных уголках своего шкафа уже довольно давно. У Кейт, однако, была фотографическая память, и ей было трудно что-то заучивать. Зато учиться было легче. Например, язык жестов, который она довольно легко освоила за последние пару месяцев после знакомства с Клинтом. Сейчас она сидела на своей кровати на мансарде с виолончелью между коленями, только что закончив натягивать смычок, чтобы играть на нем, а ее настоящий «смычок» висел на крючке неподалеку, рядом с которым был колчан стрел. Кейт поднесла смычок к струнам, поставила руку и начала медленно перебирать волокна конского волоса по струнам виолончели. Она любила этот инструмент, любила его низкие и высокие тона, которые при правильной игре оставались настолько глубокими, что не могли не тронуть душу. Настроившись на инструмент, Кейт закрыла глаза и просто играла плавную ноту за другой, сначала не играя ничего конкретного, но совершенно случайно ей на ум пришла старая любимая песня «A Thousand Years» Кристины Перри, и она лилась, и она чувствовала ее, и каким-то образом ей удалось не думать о Елене. По крайней мере, сначала, до тех пор, пока все же она не стала вспоминать Елену, и она не знала, когда она так далеко упала. Она знала Елену совсем недолго, и вот она уже думает об убийце, исполняя на виолончели любовную песню. Лучница не понимала, что плачет, пока не почувствовала, как первая маленькая слезинка упала с ресниц и покатилась по округлой щеке вниз, но она продолжала играть. Она продолжала играть даже тогда, когда почувствовала, как мягкая костяшка пальца осторожно вытерла с ее кожи эту шальную слезинку. Когда Кейт открыла глаза, она увидела, что предмет ее размышлений стоит и смотрит на нее, смущенный, обеспокоенный, впечатленный и еще много чего, что Кейт не могла объяснить и определить. Брюнетка остановилась только тогда, когда песня закончилась, а потом она просто смотрела на нее со слезами, которые все еще стояли в ее глазах. — Ты ушла, — тихо проговорила Елена. — Ты даже не заметила. — Тон Кейт тоже был мягким, но в обоих голосах слышалось обвинение. Елена опустила глаза, испытывая стыд. Кейт не понравилось выражение лица девушки, несмотря на то, как ей было больно. Они обе облажались, и ей не хотелось причинять Елене боль, но, как обычно бывает, прежде чем станет лучше, бывает еще хуже. Она знала это, потому что говорила без раздумий, ее эмоции были на пике и подпитывали ее браваду. — Я влюблена в тебя. И я не понимала этого до тех пор, пока не ушла. Но это действительно отстойно, и ты даже не виновата в этом. Мы едва знали друг друга, да? Несмотря на то, как близки мы стали за эти несколько дней. Я имею в виду, мы вместе летали в космос. И я тебя не виню, ты вернула свою лучшую подругу и сестру. Я бы на твоем месте тоже забыла о себе. Но это отстой. Ты отстой. Потому что я ничего не могу с собой поделать, и вот уже десять недель ничего не происходит. Клинт — единственный, кто протянул руку помощи… даже твоя мама. — Голос Кейт стал напряженным, и Елена осторожно взяла виолончель и смычок из ее рук и убрала их в сторону, даже когда Кейт покачала головой и продолжила свой рассказ. Она смотрела на страдальческое выражение на лице вдовы. — Ты отстой. Но я рада, что она вернулась, рада, что у тебя теперь есть твои люди. Семья. Ты заслужила это. Но я тебя люблю, а ты забыла обо мне. — Кейт уставилась в наполненные слезами голубые глаза, и тут по ее щекам потекли маленькие капельки, и она подавила рыдание. — Ты очень плохо умеешь злиться на людей, Кейт Бишоп, и я ненавижу то, что позволила тебе думать, что о тебе забыли. Как я могла? — Голос Елены был грубым, ее акцент был гуще, чем обычно, и это говорило о многом. — Я не злюсь на тебя. Я злюсь на себя. — Кейт покачала головой. — Ты должна злиться на меня. Я не забыла тебя, ни на минуту, но я позволила себе отвлечься на все остальное и не обратила на тебя внимания. Я не забыла тебя. — Елена придвинулась ближе, и Кейт покачала головой. — Хорошо, да, я злюсь на тебя. Потому что у тебя есть мой номер, ты знаешь, где меня найти в любое время. Черт, мне пришлось идти к твоей матери, чтобы забрать свою собаку. Прошло десять недель, и ничего, а я люблю тебя, и мне больно, и я рада, что ты больше не одна, но я одна. Все ушли. — Кейт было не очень хорошо, действительно не очень, она задыхалась от рыданий, которые ей едва удавалось сдерживать, пока она вырывала слова. — Я не… Я… Ты хочешь, чтобы я ушла? — По лицу Елены текли слезы. — Я больше не могу быть одна. — Кейт ответила душераздирающими рыданиями, и это сломило вдову, как мало что другое. Елена двинулась вперед, радуясь, что заранее отодвинула виолончель от Кейт, схватила брюнетку и прижалась к ней, обхватив лучницу руками и толкнув их обеих обратно на кровать. Кейт всхлипывала, так как чувства, которые она пыталась игнорировать неделями, вернулись, и это были не только чувства к Елене. Это было все. Ее мать, то, что она осталась одна, впервые в жизни по-настоящему одна. Но ей было так приятно снова ощущать эти руки вокруг себя, даже когда она не могла остановить слезы и рыдания, когда она слушала тихий плач Елены.

***

Елена была тугодумом, это было правдой. Она, можно сказать, была в шоке и немного обижена, когда поняла, что Кейт уехала, не сказав ни слова. Но позже, когда все успокоилось, и она лежала в гостевой спальне на кровати у Бартонов с Наташей, у нее было время все обдумать. Хотя она не забыла о Кейт, она не обратила внимания на молодую лучницу. Кейт держалась в стороне, не хотела мешать, прерывать или отвлекать внимание от того, что было так важно для Елены. Она дала им свободу действий, и когда Елена, и даже Клинт или другие не обратили внимания на Кейт… неудивительно, что она ушла. Потом начались оправдания, потому что да, она знала, что в отношениях с Кейт она сильно оплошала. Она определенно была той, кто все испортил, но ей все еще было обидно, что Кейт просто ушла, не сказав ни слова. Разве они не стали очень близки за очень короткое время? Ей казалось, что да, но, возможно, они не настолько сблизились, как думала Елена. Поэтому она оставила Кейт, ведь лучница уже сказала, что у нее есть дела, которые нужно привести в порядок еще в Нью-Йорке, она сказала это еще задолго до того, как появилась в Огайо. В тот первый вечер Елена впервые осознала, что Кейт не просто нравится ей. Она была почти уверена, что с ее ограниченными знаниями обо всем этом, она на самом деле очень влюблена в эту девушку. Определенно влюблена. Но от этого было еще больнее, потому что Кейт ушла, не сказав ни слова. Итак, из-за этого ужасного недопонимания и из-за крайней неспособности Елены когда-либо говорить о своих чувствах, она проигнорировала это. Она позволила обиде улечься и остаться, но она игнорировала ее, она знала, что Кейт может связаться с ней в любое время, если захочет. Вместо того, чтобы сосредоточиться на этом, она сосредоточилась на Наташе, потому что она вернулась, она была жива, цела и рядом. Шли недели, Наташа и Елена оставались у Бартонов почти две недели, пока Вдова приходила в себя и привыкала к жизни среди живых после нескольких лет, проведенных, по их мнению, в состоянии стазиса на Вормире. После того, как они провели время с Бартонами, Наташа и Елена нашли Пеппер и маленькую Морган с Клинтом на руках. Пеппер была очень рада, что с Наташей все в порядке, а ее способность прощать и признавать, что Наташа может вернуться, а Тони нет, сделала этот момент горько-сладким, так как Наташа очень тяжело восприняла новость о смерти Тони. Пеппер разрешила им остаться на несколько дней, и это пошло на пользу всем им, даже Елене, которой очень нравилась маленькая пятилетняя девочка. Она была вундеркиндом, это было ясно, у нее был интеллект отца, но, похоже, наряду с этим, так же было и сострадание матери. Наташа тоже совершенно обожала девочку. После этого они поехали в Огайо, а Клинт поехал домой, так как за несколько недель до этого у него сложилось впечатление, что Алексей не очень-то к нему расположен. Именно здесь они проводили большую часть времени вместе. Все они были потеряны из-за Щелчка, и Наташа была опустошена тем, что потеряла всю свою приемную семью, во многом поэтому она проводила так много времени в комплексе Мстителей и была полна решимости вернуть всех обратно. Она никогда не теряла надежды, даже когда бросилась с того обрыва. Проходили недели, и в эти недели, после первых нескольких Ванда приехала по приглашению Нат. Елене нравились истории, которые они рассказывали друг другу, их воспоминания, и ей нравилось наблюдать, как они сближаются. Действительно нравилось. Но из-за этого ей было гораздо труднее игнорировать свои собственные чувства к потерянной маленькой Лучнице. Затем прошло 10 недель, и Елена сидела на полу в гостиной с Фанни, довольно поздно вечером. Наташа и Ванда как раз в тот вечер пошли на свое первое свидание. Елена была в восторге от своей сестры, и ей очень нравилась Ванда, которая большую часть времени была тихой и спокойной, но в ней была доля игривости, которая нравилась Елене до глубины души. Елена сидела с видом побитого щенка и едва обратила внимание на хихикающих женщин, которые старались вести себя потише, когда входили в дом. Ванда, очевидно, жила с ними, что очень нравилось Мелине и Алексею, так как они могли больше говорить по-русски. Однако пара остановилась, когда заметила Елену. — Лена? Ты в порядке? — медленно спросила Наташа через мгновение, но ответа не получила. — Елена… что случилось? — Ванда тоже пыталась, но Елена просто смотрела на них, как будто не видела, а затем моргнула и покачала головой. — Ничего. Я в порядке. — Елена попыталась, но они не поверили. — Елена… поговори с нами. — Наташа и Ванда подошли к дивану, у которого сидела Елена. — Я думаю, я все испортила. — Елена действительно фыркнула. — Я не понимаю. Что испортила? — Наташа была в замешательстве, но на лице Ванды появилось выражение озарения, хотя она и молчала. — Что-то прекрасное. — Елена снова захрипела и потерла лоб, стараясь, чтобы жжение в глазах не превратилось в слезы. — Елена? — Наташа посмотрела на Ванду, которая ласково посмотрела на нее. — Я думаю, что я влюблена, но я позволила ей уйти и не попыталась выйти на связь. Я пыталась винить ее, пыталась не замечать, как мне больно, но это моя вина. Ты вернулась, а я вела себя так, будто ее не существует. — Елена вспыхнула и опустила лоб на собственное колено, которое она прижимала к груди, а другая нога была вытянута перед ней, Фанни лежала рядом. — Знаешь. Она, наверное, тоже думает, что это ее вина. — Ванда заговорила, но Наташа выглядела озадаченной. — Подождите, о ком мы говорим? — Наташа слышала о Кейт уже после, но на самом деле ей ее не представили. — Кейт Бишоп. — Голос Елены был грустным, когда она произнесла это имя. — О… Елена… это не твоя вина. Она ушла. — Наташа мягко попыталась сесть на пол рядом с сестрой. — Потому что никто даже не заметил ее! А ты бы осталась? — Елена нахмурилась, защищая действия подруги, даже если та пыталась злиться на нее. Наташа посмотрела на Ванду. — Ну… Что ты хочешь делать? — Наташа спросила мягко, и Елена выглядела смущенной. — Что ты имеешь в виду? — Елена искренне не понимала. — Ну, я имею в виду… ты хочешь продолжать хандрить и винить себя… или ты хочешь пойти и увидеть ее? Я полагаю, ты знаешь, где она будет, а если нет, то Клинт знает. — Наташа рассуждала легко. — Увидеть ее? — Елена слегка нахмурилась, она хотела увидеть Кейт, но она была зла или в отчаянии. — Ты можешь пойти и все исправить, — мягко предлагает Ванда. — Возможно, она вообще не захочет меня видеть. — Елена глубокомысленно хмурится. — Захочет. Она обожает тебя, я заметила это сразу, как только встретила ее, и мне даже не нужно было заглядывать в ее разум, чтобы увидеть это. — Ванда улыбается мягко, ободряюще. — Хорошо… Тогда… Мне нужно ехать в Нью-Йорк. — Елена говорит после минутного раздумья. — Мы поедем. Снимем гостиницу. Я хочу посмотреть этот мюзикл, пока он не сошел с Бродвея. — Наташа теперь ухмылялась, а Ванда сморщила нос от отвращения, она не видела мюзикл, но была уверена, что он будет странным и безвкусным.

***

Но это было три дня назад, а сейчас Елена плакала в объятиях девушки, в которую была влюблена, потому что, черт возьми, да. Это была ее вина, и она могла признать это сейчас, и она абсолютно ненавидела себя за то, что была такой эгоистичной, за то, что причинила Кейт такую боль. За то, что оставила лучницу одну после того, как та помогла ей вернуть сестру. На самом деле, если бы не Кейт Бишоп, Нат все еще была бы в Вормире, а Елена все еще видела бы эти сны и медленно сходила с ума. Кейт проснулась только на следующее утро, на самом деле она не собиралась засыпать, но предполагала, что с их эмоциональным всплеском это должно было случиться. На долю секунды она запаниковала, вспомнив, что она сказала. Призналась, что любит Елену, обвинила ее и не обвинила одновременно. Она запаниковала, решив, что Елены больше нет. Но потом она поняла, что тело, которое не принадлежало Лаки, прижато к ней так крепко, что ей никак не удастся вырваться. Конечно, ее вдвойне успокаивало не только присутствие Елены, но и то, что Елена прижималась к ней так крепко. Потом она поняла, что у нее раскалывается голова, что всегда случалось, когда она была чересчур эмоциональна, особенно в те несколько раз, когда она плакала во сне. Осознавая, что разбудит убийцу, Кейт пошевелилась, вырвалась из хватки Елены и встала, а затем, спотыкаясь, спустилась по лестнице, едва услышав, как позади нее прозвучало ее имя, и отмахнулась от Елены, когда поняла, что даже не может воспользоваться собственным голосом. Кейт направилась к крану и налила себе стакан воды, чтобы избавиться от сухости в горле и утреннего запаха изо рта, затем наполнила стакан и снова поднялась на чердак. Елена сидела, облокотившись на подушки и держась за голову, очевидно, у нее тоже болела голова от ночных эмоций. Она с готовностью взяла стакан воды и торопливо выпила его, прочистив горло, когда закончила, и наконец посмотрела на Кейт. Они обе представляли собой незабываемое зрелище. Волосы торчали во все стороны, лица были все в слезах. Но Елена все еще считала Кейт самым потрясающим человеком, которого она когда-либо видела. — Прости меня. За прошлую ночь? Я не должна была так на тебя набрасываться, это было нечестно. — Кейт не успела договорить, как Елена снова заговорила, но убийца мягко взяла Кейт за запястье и потянула ее на кровать рядом с собой. — Тебе, Кейт Бишоп, совершенно не за что извиняться. Да, ты ушла. Но я не очень хорошо поступила, заставив тебя почувствовать, что ты была обязана это сделать. — Елена заговорила наконец и подняла палец вверх, когда Кейт попыталась заговорить. — Прекрати, просто послушай. Я так быстро полюбила тебя, что когда поняла, что ты ушла, мне стало больно. Мне было больно, потому что я поняла, что ты ушла из-за меня, и мне было больно, потому что ты теперь такая большая часть моей жизни. Но я не умею чувствовать. Я вдова. В красной комнате нас учили держать все под замком, не испытывать чувств, и что это слабость — питать к кому-то нежность. Нет, они не смогли полностью заглушить это, не совсем. Мне так тяжело, но я не хочу, чтобы было тяжело. Не в том, что касается тебя, потому что я хочу тебя… нет, ты нужна мне в моей жизни примерно так же, как воздух. Ты нужна мне. Так что это я должна извиниться, Кейт, потому что ты так много значишь для меня, а я не сделала буквально ничего, чтобы убедиться, что ты это знаешь. — Елена объяснила мягко, но искренне, Кейт видела, как много она хотела сказать. — Я не… Я могла бы передать тебе сообщение, — тихо пробормотала Кейт. — И я могла бы написать тебе, но мы причинили друг другу боль, и мы слишком горды, чтобы легко признать это. Это то, над чем нам стоит поработать в будущем, иначе ничего из этого не получится. — Елена улыбается, мягко протягивая руку Кейт, которая с готовностью берет ее. — Подожди… что именно «это»? — спрашивает Кейт после небольшого мгновения улыбок друг другу. — «Это»? Ну, это мы. Я имею в виду, что ты по крайней мере три раза сказала, что влюблена в меня, так? — Елена наполовину пожала плечами. — Что-то вроде этого… Я… Я не хочу, чтобы тебе было неловко. Я уверена, что это не то, что ты чувствуешь. — Кейт довольно тревожно сдвинулась с места, когда Елена все поняла. — Какая часть фразы «Ты нужна мне как воздух» не звучит как признание в любви? — Елена выглядела искренне озадаченной этим вопросом, и Кейт не могла удержаться. — Не знаю, может, это просто странная одержимость. — Сучка. — Елена надулась, но ласковая улыбка отбила у нее всякую охоту к этому слову. — Я тебя люблю, — Кейт неуверенно произнесла в ответ, и Елена действительно задержала дыхание. — Ты теперь говоришь по-русски? — Елена придвинулась немного ближе к Кейт. — Я выучила несколько фраз. — Кейт слегка покраснела от одобрительного взгляда Елены. — Тогда давай проверим тебя. Знаешь ли ты эту? — Елена снова немного сдвинулась и теперь уже полностью легла на кровать лицом к Кейт. — Поцелуй меня, пожалуйста. — На этот раз настала очередь Кейт задерживать дыхание, ее глаза слегка потемнели, прежде чем она пошевелилась. Пространство между ними мгновенно заполнилось, поскольку Кейт очень хорошо поняла просьбу. Придвинувшись вплотную, она слегка прижалась губами к совершенству полных губ Елены в медленном, неуверенном поцелуе, который только углубился, когда Елена двинулась навстречу. Это было медленно, это было нежно, и это говорило о многом для них обеих. Возможно, Кейт не ошибалась, думая, что это не просто навязчивая идея. А может быть, они обе были полностью одержимы. Так или иначе, обе провели остаток дня, одержимые друг другом всеми возможными способами.