Узкий мост

Солнце уже закатывается к тому моменту, когда Лань Ванцзи заканчивает писать инструкции на время своего отсутствия. Он старается не быть излишне детален или дает указания, не очень далеко-идущие, не звучащие так, словно он не вернется. Пока для всех он уйдет максимум на два месяца. Если у него не получится, так скорее всего и будет. Он откладывает письмо рядом под небольшое нефритовое пресс-папье. В цзинши холоднее с приближающейся зимой, и края бумаги дрожат от небольшого сквозняка. Он начинает сортировать тексты, расположенные на его письменном столе. Не все из них необходимы, некоторых будет не хватать, если он заберет их с собой. Он выбирает три наиболее существенных и убирает к себе в мешок, закрепленный на поясе. Остальные аккуратно раскладывает на другой стороне стола в ожидании его возвращения. Затем он берет маленький, написанный от руки дневник. И вместо того, чтобы положить его в мешок к остальным, сует его в карман рукава для большей сохранности. Он окидывает взглядом цзинши, пытаясь понять, мог ли он еще о чем-то забыть, что-то упустить. Комната выглядит почти как и всегда, упорядоченно, но обжито. Ничего не выделяется, все на своем месте. Никто ничего не заподозрит. Затем он задувает свечу, позволяя темноте окружить его, после чего снимает с подставки Бичэнь. Тихо закрывает за собой дверь и быстро выдвигается в ночь. Сычжуй в библиотеке, что ожидаемо. Он не поднимает взгляд, когда Лань Ванцзи переступает порог, и на мгновенье Ванцзи просто наблюдает за ним издалека. Как в его темных глазах отражает свет свечи. Как он слегка сутулится над книгой, забывая держать осанку. Как исчезает морщинка и появляется улыбка, когда он находит то, что искал, поворачиваясь к свитку, чтобы выписать это. Только один взгляд на Сычжуя заставляет его сердце колебаться, желать остаться подольше. Подождать еще немного. Лань Ванцзи шагает в свет. Сычжуй отрывает взгляд от записей, слегка выпрямляет спину, когда замечает Лань Ванцзи. - Ханьгуан-цзюнь, - говорит он, слегка улыбаясь. Он собирается встать, но Лань Ванцзи жестом показывает ему остаться, и тот снова устраивается на месте. - Вы уходите? - спрашивает Сычжуй. Ванцзи кивает. Он бросает взгляд на бумаги вокруг стола Сычжуя. В последнее время у того были проблемы с призывом, и Лань Ванцзи предложил несколько учебных материалов, которые можно было изучить, чтобы улучшить свою технику. Он надеялся, что найдет время попрактиковаться вместе с ним до ухода. Еще будет время, напоминает он себе. Должно будет быть. Все станет лучше. - С севера надвигается шторм, - говорит Лань Ванцзи, и Сычжуй понимающе кивает ему, искренне улыбаясь. У него такая теплая, яркая аура. Трудно представить, какими были эти годы без него. - Надеюсь, вы захватили дополнительную накидку. - говорит Сычжуй. В глубине его глаз отражаются тучи. Весь его взгляд говорит, не уходи. Он слишком взрослый, чтобы повиснуть на ноге Лань Ванцзи, но похоже, он с трудом удерживается от порыва. - Снег уже пошел. Лань Ванцзи снова кивает. - Обещаю не замерзать. - говорит он. Сычжуй снова улыбается и кивает. Его пальцы берутся за кисть, а Лань Ванцзи не стоит более задерживаться. Сычжуй - прекрасный ребенок. Он знает, что Второй Нефрит предпочитает не затягивать с проводами. - Тогда увидимся через несколько недель, да? Несколько недель. А может и меньше. - Да, - говорит Лань Ванцзи. И оставляет Сычжуя с его книгами, стараясь не оборачиваться. Снег уже начал налипать на ветви и листья деревьев во дворе, подчеркивая их серебром в лунном свете. Лань Ванцзи кивает паре проходящих мимо склонившихся в поклоне адептов, направляющихся в свои дома. Близится комендантский час, а учитывая приближающийся шторм, он предполагает, большинство отправилось уже ночевать. Когда он достигает ханьши, еще на подходе он замечает лампу, просвечивающую сквозь окно. Брат, должно быть, еще не спит. Он проходит через ворота сада и подходит к двери, нежное тепло от печки накрывает его, когда он перешагивает порог. Сичэнь стоит в углу комнаты и смотрит на падающий снаружи снег, окутывающий мерцающей белизной все вокруг, через решетчатое окно. - Я отбываю сейчас. - говорит Лань Ванцзи. Сичэнь окидывает его взглядом, его руки скрещены впереди. В глазах отражает беспокойство, но он не возражает. - Я недавно закончил свое письмо для А-Яо. - говорит он. - Ты будешь проходить через Ланьлин? Поручение с остановкой по пути, чтобы дать Сичэню знать, что он в порядке. Лань Ванцзи качает склоненной в извиняющемся поклоне головой. - Нет. Извини. Сичэнь также слегка качает головой. - Нет никакой срочности. Я всего лишь поинтересовался. Вес его беспокойства снова давит на его плечи. Лань Ванцзи никогда не хотел добавлять тягот брату, но это желание не может сейчас направлять его. Он достает из своего рукава дневник, делает несколько шагов вперед и предлагает его своему брату. Сичэнь нежно смотрит на него и берет его обеими руками. - Я думаю, что он должен быть у тебя. - говорит Лань Ванцзи. - Для сохранности. Сичэнь проводит пальцами по иероглифам на обложке дневника, написанным от руки. Изысканные, но при этом грубоватые черты, так хорошо им знакомые. - Извини, - говорит Сичэнь с его теплым, семейным участием. - Ты же понимаешь, почему я сказал, что всего лишь... Гримаса боли искажает его лицо, будто он чувствует себя предателем, повторяя это. - Это бессмысленно. - Я понимаю. - отвечает Лань Ванцзи. Сичэнь откладывает дневник и вздыхает. - Я очень хочу, чтобы ты нашел то, что ищешь, Ванцзи. - неожиданно настойчиво говорит он. - Но также я хочу, чтобы ты нашел способ отпустить это. Лань Ванцзи выдерживает его взгляд, несмотря на то что рефлекторно хочет отвести его и просто дождаться вопросов. Сегодня он не хочет затыкать своего брата. Но и ответов для него не находится. - Сколько раз ты уже заходил в тупик? Лань Ванцзи задерживает дыхание и медленно выдыхает. Он не спорит с Сичэнем. Сичэнь не знает - не может знать. Он хочет лучшего. - Я понимаю твои чувства. - отвечает он. - Я ценю твою заботу. Я должен продолжать пытаться. Сичэнь выглядит грустным, обеспокоенным, с тем же выражением, которое было в день освобождения Лань Ванцзи из его заключения в Ледяной пещере. День, когда он начал поиски. - Пожалуйста, береги себя, Ванцзи. - говорит брат. - Возвращайся скорее. Лань Ванцзи хочет добавить, что он всегда ценил его заботу. Все, что брат сделал для него, за все эти годы. Дать ему знать, на всякий случай. На случай, если у него получится. Но вместо этого он смотрит ему в глаза и кивает. - Конечно.

~ ~ ~

Снег становится все глубже по мере того, как он движется дальше на север, затем на запад. Ветер жестоко хлещет, обжигая кожу. Шесть дней и пять ночей он скачет под серым небом мимо путешественников, укрытых слоями шерсти и шкур, мимо рек, покрытых льдом, мимо ферм, свернутых на зиму, мимо покинутых полей смерти в Цишани на незанятые территории. Он спит на постоялых дворах, затем в конюшнях, когда его лошадь уже не может двигаться. Его запасная накидка не особо защищает, но подобные условия не слишком замедляют его. Он привык к холоду. Когда он прибывает в небольшой городок у подножья горы, в дне к западу от Безночного города, он останавливается на местном постоялом дворе, чтобы перекусить и согреть руки у огня в последний раз. Лошадь не сможет пройти вверх по горной тропе, а поэтому он делает все, чтобы она была накормлена, вручая поводья хозяину двора вместе с серебром. Хозяин позаботится о ней следующие три дня, и если Лань Ванцзи не вернется по истечении этого времени, то должен подыскать для нее хороший дом. Есть что-то дикое в этом месте, в воздухе ощущается духовная энергия - в большей степени благоприятствующая, на его взгляд. Но она такая плотная, что кажется практически невозможным, что обычные люди, проходящие мимо него на улицах, не замечают ее. Возможно, они просто привыкли к ней, что даже не замечают. Или, вероятно, они никогда не покидали этих мест и просто не знают, как это вдыхать воздух, который не скрипит в их легких, заставляя кровь вскипать в венах. Из того, что он слышит на постоялом дворе, он понимает, что мало людей осмеливалось подниматься на саму гору. Лань Ванцзи не боится этой дикости. Он готов к ней. Полет на мече - не вариант, энергия горы слишком хаотична, слишком непредсказуема. Да и в любом случае, это может истощить его, а ему понадобится вся его духовная энергия для того, ради чего он пришел. Он следует в направлении, указанном владельцем постоялого двора, к узкой грязной тропке за пределами города, оттуда уже туда, где земля вздымается вверх, в темноту леса. Очевидно, что по этой тропке уже долгое время никто не ходил, и вскоре она уже так заросла, что ее и не видно. Он продолжает движение в том же направлении, поднимая ножны с Бичэнем, отодвигая в стороны ветки и колючки, чтобы пройти. Поднятая им изморозь оседает на него и становится невидимой на накидке. Со временем лес начинает редеть, и земля становится белой, покрытой нетронутым снегом. Ветер тянет его накидку, он глубже и глубже зарывается в снег, каждый шаг это с трудом вырванная победа. Это испытание даже для него. Он чувствует, как биение духовной энергии усиливается чем выше он взбирается, и понимает, что он приближается. Энергия воздуха и земли пробирает до костей, она кричала бы любому заклинателю об опасности, но пока она не ощущается темной и сгнившей. Наконец, когда снег и туман уже настолько густы, что едва видно небо, не то что городок внизу, а воздух стал холодным как будто он вдыхал осколки льда, вдалеке он замечает мерцание огня. Он старается ускориться, толкает себя вперед, мышцы горят от холода. И мерцание впереди обретает форму дома, встроенного прямо в отвесную скалу, настолько высокую, что ее верх исчезает в тумане. Он останавливается прямо перед ним только, чтобы восстановить дыхание, Бичэнь все также крепко сжат в кулаке. Он скидывает с гуани капюшон своей накидки и смотрит вперед и вверх, туда, где утес скрывается в тумане, а потом снова вниз, где огонь мерцает сквозь бумажные окна. Это странное место - осколок цивилизации посреди девственной природы. Но это. Это должно быть оно. Ему потребовался весь его опыт, все накопленное за тридцать лет жизни самообладание, чтобы выдохнуть и успокоиться. Как вдруг кровавые кошмары прошлого накрывают его... И после лишь тишина в темноте... Слышится потрескивание дерева, и он снова смотрит в направлении двери. Она открыта. Но тут никого нет. Лань Ванцзи шагает вперед, аккуратно поднимаясь по деревянным ступенькам. За дверью открывается вид на комнатушку с каменными стенами: низкий столик у одной стены и аккуратная стопочка белья у другой. Кроме того - проход, ведущий в глубь скалы, и там в центре круглого помещения, выдолбленного в скале, располагается очаг. В конце прохода между ним и очагом появляется темный силуэт. - Я все думала, когда же ты появишься. - говорит она. Лань Ванцзи, нахмурившись, входит в проход. Когда он подходит ближе, замечает, отраженный свет огня подсвечивает темно-зеленые одежды женщины. Ткань качественная, но практичная, без излишних украшений, кроме темно-фиолетовых и золотых узоров по краям и золотых узоров, обрамляющих рукава. Цвета не соответствуют какому-либо известному ему клану, что, по его мнению, вполне логично. Ее взгляд - острый, ее темные волосы собраны в толстую косу, закрученную на затылке. Ее улыбка оценивающая, но располагающая. - Вы знаете, зачем я пришел? - спрашивает Лань Ванцзи. Она его игнорирует, осматривая его, как будто убеждаясь в чем-то. - Все говорят, что ты пошел в отца, хотя мало кто из них, кажется, знает, о чем говорит. Судя по всему, в тебе больше от матери. Лань Ванцзи чувствует, как его пальцы с силой сжимают рукоять Бичэня. Ему не нравится, когда о его матери говорят так неуважительно. Хотя, возможно, если кто-то и может позволить себе сказать так, то только лишь бродячая заклинательница Ли Хуэйчжун. Она делает пару шагов в его сторону. Ее тень скачет по грубому камню, так как огонь пляшет от ветра. - У тебя есть то, что нужно? Пульс Лань Ванцзи учащается - он ожидал большего сопротивления, большей торговли, необходимости оправдываться. Он был готов к борьбе. Некомфортно смотреть этой женщине в глаза и понимать: она может прочесть каждую его мысль, даже если он сам еще до конца не сформулировал ее, или ответы на вопросы, которые он еще не нашел. - Я полагаю, что да. - отвечает он. - И ты понимаешь цену? - задумчиво кивает она, смотря поверх него. Ее взгляд устремлен вдаль. - Я... все что вы попросите. - удивляется Ванцзи. - Если средств, что у меня с собой, недостаточно, я попрошу прислать еще. - Это же не про деньги, Второй Молодой господин Лань, - усмехнувшись, говорит она. - Жертва. О, Лань Ванцзи думает, а сердце покрывается льдом. Конечно же. - Да, - говорит он, кивая. - Я понимаю. Она еще немного рассматривает его, разыскивая на его лице признаки сомнения, нерешенных вопросов. Он с этим всем разобрался, так что их не найти. Но ему нужно сосредоточиться, чтобы быть уверенным наверняка. - Тогда давай свою руку, - говорит она. Ванцзи поднимает правую руку и протягивает ладонью вверх. Она достает из-за пояса небольшой кинжал и незаметным движением прокалывает подушечку среднего пальца. Его руки еще не отогрелись, поэтому он едва ощущает укол. Затем она выжимает каплю крови в небольшой кожаный мешочек, завязывает его, опуская его руку. - Это займет час, может быть, два. - деловито говорит она. - Вам стоит помедитировать, чтобы подготовиться... Это не будет приятно.

~ ~ ~

Густой травяной аромат и дым не дают сосредоточиться, сконцентрировать энергию, но Лань Ванцзи старается несмотря ни на что. Он знает, что возможно, что это не сработает - что его брат прав, и это затея бессмысленна. Но такие мысли не повышают его шансы на успех, поэтому он старается освободить от них свой разум и обрести спокойствие, безмятежность. Он думает о влажной земле под его ногами, как скользко шагать по грязи, о прохладе беззвездной ночи. Он думает о том, как вода впитывается в его одежды, утяжеляя их. Словах, что он сказал. И тех, которые не сказал. - Все готово, - говорит Ли Хуэйчжун. И Ванцзи открывает глаза и смотрит на огонь. Он меняет форму. Призраки, возможно. А может лишь его воображение, его лихорадочный пульс. Что он вообще об этом знает? Его обучали только всему чистому и правильному. Он мельком взглянул на неё, сидящую в глубине пещеры рядом с костром. Она кивает ему на маленькую подушку, лежащую неподалёку. Мысль позаботиться о собственном комфорте настолько обыденна, что быстро теряется в его сознании. - Садись, как можно ближе к огню. Он поднимается и выполняет ее инструкции, разглаживая одежды, преклоняясь, и смотрит на нее сквозь огонь. Вставать на подушку - это не соответствует идее жертвы. По крайней мере для клана Лань. Это раздражает, не за то он цепляется. Перед ней несколько мисок с травами и составами. Ее руки сложены на коленях. - Ты уверен, что хочешь этого? - спрашивает она, пригвождая своим серьезным взглядом. - Через минуту или две будет слишком поздно передумать. Если ты хоть немного сомневаешься, лучше уйти сейчас. Оплату я возьму все равно, но я отпущу тебя. Если ты захочешь отказаться слишком поздно, результат может быть плачевным. Лань Ванцзи сглатывает, пытаясь успокоить заполошно бьющееся сердце. Отказ - не вариант. Он брался за все зацепки, пробовал все способы, которые мог предложить путь меча. Тот не дал ему ничего. Осталось только это. - Я уверен, - говорит он. - Пожалуйста, продолжайте. - Тогда закрой глаза, - кивает она, принимая его решение. Он делает вдох и медленно выдыхает, закрывая глаза. Он слышит, как потрескивают травы, брошенные в огонь. Чувствует волну тепла и сильный аромат. Как воздух вдруг сконцентрировался и вцепился в его кожу. Вспыхивает еще один аромат, на этот раз острее и тяжелее, такой острый, что он почти не может дышать. Но ожог в его легких смешивается с его духовной энергией. Он знает, как раз в этом и смысл. Он вдыхает глубже, через боль. Позволяет ей окутать его. Боль никогда не была для него препятствием. Третья вспышка настолько яркая, что он видит ее сквозь закрытые веки. В ушах стоит звон и кажется, что из комнаты высосало весь воздух и стянуло его к центру. Теперь все превратилось в жар, обжигающий его кожу, разливающийся по его венам. Он пытается сосредоточиться на дороге, темноте, дожде. Вэй Ин… Он не уверен, что ещё дышит. Слышен лишь рёв пламени, больше ничего. Этот жар сжигает его изнутри. Ползёт по телу, поглощая каждый цунь кожи от кончиков волос до пальцев ног. На мгновенье кажется, что он умирает или уже мёртв, остыл и не дышит, а затем… Тишина… Он открывает глаза. Идет дождь.