5 раз когда Снейпа звали и 1 раз когда он сам пришёл

Северус Снейп был доволен своей жизнью. По крайней мере, насколько это было возможно. После окончания войны и чудесного спасения, которое не обошлось без Поттера, все старые клятвы были сдержаны, и он наконец-то стал свободен. Теперь он мог всё время посвящать единственной настоящей страсти — зельеварению. Только его талант и был с ним все эти годы. Какой бы вихрь событий не захватывал тёмного мага, зелья всегда были с ним. Различные составы и сыворотки не могли предать, а фиалы могли сделать больно, лишь расколовшись от слишком сильного сжатия. Эта физическая боль никак не могла сравниться с болью душевной. Однако со временем брюнет научился игнорировать и её, и тогда он с лёгким удивлением обнаружил, что всё вокруг стало пустым. Последние пару лет перед предполагаемой кончиной (а сомневаться в жестокости Тёмного Лорда не приходилось) у него ничего не находило отклика. Северус, будто заведённая игрушка, продолжал двигаться по привычке, ожидая развязки противостояния двух сильнейших колдунов, чтобы после обрести долгожданный покой. Но прогнозы не сбылись. Его спасли, после оправдали, возведя в ранг героя, и перед мужчиной, как перед многими другими, встал вопрос: «А что же делать дальше?» и тогда он, словно блудный сын, вернулся к единственным, кто верно сопровождал его на жизненном пути: котлу и склянкам. Именно способность создавать новое и удержала его от окончательного шага в пустоту. Ему всё также было всё равно на большинство людей вокруг, но его существование обрело смысл. А ещё был Поттер. Он помнил его сопливым мальчишкой, болваном, что чудесным образом находил приключения на свою голову, а после столь же чудесным образом из них выбирался (частенько к этому чуду Снейп прикладывал свою руку). И вот сейчас избранный превратился во взрослого мага, героя, озаряющего всех своим светом. Он ослепил зельевара. «Как? Как после всего пережитого, всех ужасов, выпавших на твою долю против воли, ты не сломался?» — задавался вопросами маг. Снейп считал себя достаточно сильным и волевым человеком, но ему явно не хватало тяги к жизни. Ему не хотелось познавать неизведанное, заводить новые знакомства. Все источники радостей и удовольствий он сознательно заключил в зельеварении, потому что так было проще, легче и безболезненее. Поэтому его невольно удивлял и волновал человек со схожей судьбой, но выбравший совершенно иной путь. Они оба были вынуждены выполнять чужие приказы, служили пешками в чужой партии. Тёмный маг видел, что Поттеру тоже тяжело. Он подмечал это в мелких деталях на светских мероприятиях, на которых был обязан присутствовать. Отголоски терзаний он видел в зелёных глазах и при случайных встречах в коридорах Министерства. Северус не мог позволить, чтоб сын Лили, чудом выживший несколько раз, утратил вкус к жизни. Он не мог допустить, чтобы тот погряз в том же унынии, что и он сам. Поэтому язвительные слова срывались с языка, едкие замечания сыпались градом. Пусть в этой зелени бушуют гнев и ярость, лишь бы они горели. Спустя годы он всё ещё продолжал приходить на выручку, незримо помогать такому безрассудному, но такому живому и светлому аврору. Только один человек решился спросить у него об этом напрямую, попробовать понять. Конечно, он помнил тот разговор с Клер. Жаль, что он закончился увольнением, но это был её выбор. Видимо она сама решила стать ближе к национальному герою. А ведь в памяти отчётливо отпечаталась её удивление, замешательство. И только ей он признался: да, он поставил Поттера выше себя. Позволил себе купаться в лучах энергии и силы в отчаянном желании стать ещё ближе, прикоснуться. Но сможет ли аврор вывести его из того состояния, в котором зельевар прибывал несколько лет? Или же разочарование всем и вся настигнет и его? Северус не знал ответы на эти вопросы, потому продолжал держаться в тени. Однако сейчас он был вынужден в срочном порядке отправиться в больницу Святого Мунго, следуя настойчивой просьбе, почти мольбе Сметвика. Герой и в этот раз отличился, умудрившись попасть под действие особенно вредного и опасного артефакта. Хорошо, что патронус застал его в лаборатории, а не дома, так как не пришлось лишний раз переодеваться. Дорога до нужной палаты была прекрасно известна. — Добрый вечер, что у нас на этот раз? — переход сразу к делу. — Не такой добрый, как хотелось бы, Северус. Поттер под действием «Кошмара». Вообще изначально была ещё «Паутина», но с ней мы разобрались. Тут же дело более тонкое, — целитель вместе с магом подошёл к постели пострадавшего. — Что о нём известно? — менталист начал выводить вязь диагностических чар. — Для активации требуется жертва и точная привязка к конкретной личности. Пока сознание находится в плену, артефакт выпивает все жизненные силы организма, оставляя пустую оболочку. — Какая стадия? — диагностика почти завершилась. — Стадия? — колдомедик нахмурился. — Насколько мне известно, стадий несколько: захват, подмена и поглощение. Если с первой и последней всё ясно, то во время второй он не просто что-то поглощает, а подменяет светлые воспоминания на гораздо более мрачные, продлевая агонию жертвы. Когда Поттер поступил? — Максимум полчаса назад. Снейп тяжело вздохнул, не сводя тёмных глаз с бледного лица, выглядевшего таким беззащитным. — Подмена, скорее всего, уже началась, но далеко зайти не успела. Мне придётся войти в сознание мистера Поттера и уничтожить все крупицы заклятья. В палату никого не пускать. Поддерживать и моё стабильное состояние в том числе. — Но, Северус, в случае неудачи ты навсегда останешься в разуме другого человека, вас обоих поглотит «Кошмар». Разве нет иного способа? — Если был бы, вы меня не позвали. Не стоит устраивать драму. На данный момент я единственный доступный мастер менталистики. Пригласи ассистентов и начнём. Мужчина сухо кивнул и вышел в коридор. Брюнет же опустился в кресло рядом с кроватью. Протянул ладонь, обхватывая запястье пациента длинными пальцами. Считая пульс, он собирался с мыслями и выравнивал дыхание. Было глупо сказать, что он не представлял риски. Представлял и очень хорошо, потому понимал, что только он сможет помочь. Палата вновь наполнилась людьми. Под руководством Сметвика они заняли положенные места для обеспечения магической привязки и подпитки. Поттеру требовался якорь, маяк, чтобы вернуться в реальность, тоже самое касалось и Снейпа, собиравшегося последовать за ним. — Можно приступать, — тихий голос. Глубокий вдох перед погружением, глаза закрылись, и старший маг провалился в чужой разум неожиданно легко. Вокруг светло и пусто, но это только пока. Чем дальше, тем больше будет образов, мыслей и чувств. Это же была пока только «прихожая». Северус уверенно зашагал вперёд, медлить не стоило. Под ботинками что-то противно захрустело. «Стекло?» — недоуменный вопрос. Видимо у Поттера было развито воображение, раз визуализированные ментальные щиты буквально рассыпались на осколки. Понятно, почему удалось так просто войти. Постепенно пространство наполнялось цветами, силуэтами и голосами. Воспоминания были упорядочены подобно полотнам в картинной галерее. И чтобы полностью освободить парня от инородного влияния, ему необходимо было попасть в самый первый зал, пройдя остальные. Ведь именно с первых образов и началась бы деформация. Зельевар старался не всматриваться в мелькавшие картины жизни другого человека. Но любопытство неумолимо поднимало голову, особенно когда попадались чёткие очертания фигур. Видимо эти моменты были особенно ценными, раз Гарри помнил их в деталях. Тем удивительнее было заметить собственное лицо через призму чужого восприятия. Кажется, это был момент выдачи медальонов. «Да, не каждый день тебя заставляют участвовать в эксперименте вместе с вредным бывшим преподавателем», — нашёл объяснение маг и поспешил дальше. Ему нужно было найти нечто инородное, чужое. Северус стремительно двигался вперёд, а потому не видел, как по вымышленному полу за его спиной ползли пульсирующие красные нити. — Это невозможно, если двигаться строго по прямой, то путь займёт слишком много времени. Должен быть способ его сократить, — мужчина стал оглядываться. Рядом проигрывалось воспоминание о полете на мётлах с друзьями. Брюнет присмотрелся, подошёл ближе. В какой-то момент, на несколько секунд, одна из бесхозных мётел оказывалась на переднем плане. Как заворожённый, он протянул руку к потёртому древку. Секунда, и пальцы обхватили вполне реальную рукоять, а упругие прутья оцарапали пол. — Не может быть… Сознание Поттера откликнулось на мою просьбу? — с подобными феноменами менталист ещё никогда не встречался, но стоило попытать удачу. — Гарри, я ищу искажённые образы. Если ты меня слышишь и можешь указать к ним путь, то, пожалуйста, сделай это. Слова растворились в неподвижной тишине. — Ну конечно, это же абсурд. Я тут такой же незваный гость, как и проклятие, — Снейп негодовал на себя за наивную надежду. И тут послышалось характерное шипение. Прямо у него на глазах один за другим вспыхивали факелы. — Прямо как на стенах в подземельях Хогвартса. Право, мистер Поттер, лучшего знака было не найти. Двадцать очков Гриффиндору, — ухмыльнулся зельевар. Если сознание аврора шло с ним на контакт, то не всё было потеряно, и совместными усилиями им было проще избавиться от захватчика. Не так умело, как он себе представлял, брюнет оседлал метлу, педантично расправил мантию и поднялся в воздух. Передвигаясь поначалу зигзагами, он всё же смог выправиться и взять правильный курс. Цель становилась ближе, когда внезапно перед летящим появились красные нити. Пытаясь увернуться, Северус потерял управление и с размаху влетел в одно из воспоминаний. Переводя дух, он обнаружил, что лежит на траве, а над ним в голубом небе мелькают силуэты. Перемазанный, он поднялся и огляделся. Первый матч Поттера по квиддичу и первый пойманный феноменальным образом снитч. Выхода видно не было. Зато удалось заметить юного Гарри и самого себя на трибунах неподалёку от Квиррелла. «Неужели под действием чар этому засранцу удастся воплотить замысел?» — он, как и Снейп из прошлого, был настроен не дать навредить мальчишке. События разворачивались по известному сценарию. И вот Поттер смело встал на метлу, выпрямившись. Ещё чуть-чуть и победа была бы в кармане Гриффиндора. Но те же красные нити вырвались из земли, дёрнув метлу и пассажира вместе с ней назад. Он некрасиво упал на скорости на спину. Зельевар поспешил к нему. Снитч же тем временем оказался в руках ловца противоположной команды. Противники ликовали, подходили к всё ещё сидящему на земле пареньку и вместо того, чтобы оказать помощь или отвести в лазарет, издевались. Говорили какой Поттер бездарь, что он ни на что не способен. Их глаза полыхали красным. И тут к собравшимся присоединился второй Снейп. — Раньше я полагал, что вы такой же, как ваш отец, мистер Поттер. Я ошибался, вы ещё хуже. В отличие от него вы даже метлу удержать не способны, — жестокая усмешка и чёрные глаза, горящие адским пламенем. — Принять мой облик, чтобы уничтожить всё хорошее? Какая наглость, Кошмар. Взгляд алых глаз сместился, вокруг раскатами звучал злой смех. И зельевар мог поклясться, что двойник смеялся над ним. — Изгнание! — мощная вспышка озарила всё вокруг, алое сияние медленно пропало в воздухе. Мальчик снова был окружён ликующими товарищами, в его руках трепетали золотые крылышки. — Надо двигаться дальше, — пробормотал мужчина, отправившись к появившемуся выходу вместе с подобранной после аварийной посадки метлой. Факелы продолжали указывать путь, что вызвало искреннюю признательность. В следующее воспоминание маг аккуратно вошёл сам, оказавшись в незнакомом помещении. Высокие каменные потолки наводили на мысли о Хогвартсе, их подтверждали снующие в форме студенты разных факультетов. — Что это за собрание? Попойка какая-то? — пробормотал менталист, бродивший среди людей. Но ничего для праздника не было приготовлено. Терзания прервало Золотое Трио, которое объявило, что занятия Отряда Дамблдора официально открыты. — Неужели это тот клуб, который организовал Поттер и из-за которого весь мой запас сыворотки правды перекочевал в чай Амбридж? Премерзкий напиток, к слову, — выходило, что да. — Что ж, посмотрим, чему он собрался учить детишек. Поттер начал объяснять про патронус, но появившиеся нити ему помешали. Подобно змеям, они скользили под ногами студентов, оплетали стены и колонны, сливаясь в один вибрирующий клубок под потолком. Этот стрёкот заглушал слова избранного, никто не мог его понять. Тогда герой попробовал показать пример на практике, но вместо сияющего оленя палочка извергла сноп красных искр, напугавший остальных. К стрёкоту присоединился шёпот. Шёпот сомнений, разочарования и вопросов: «Зачем нам его слушать? Какой же он после этого маг, учитель и герой? Он вообще колдовать сам-то умеет? Что мы здесь забыли?» Гарри отчаянно пытался призвать всех к порядку, но толпа, убеждённая в его бесполезности, обозлилась. — А давайте сами преподадим ему урок, как обманывать честных людей? — выкрикнул кто-то. И снова искажённые лица, желающие расправы, с горящими глазами подбирались всё ближе. Чувство собственной никчёмности, испытываемое сейчас Поттером, душило. Изгнание вернуло всё на свои места, и Снейп видел перед уходом, как широко улыбался Гарри, счастливый за себя и других. Радостный, что ему удалось научить, а у остальных получилось научиться. — Как мало нужно для счастья, — покачал головой невольный зритель. Он подзабыл, когда последний раз был примерно также радостен на месте преподавателя. Возможно, вредный характер и повышенная концентрация бездарей не позволяли ему столь же спокойно объяснять и получать живейший отклик в ответ. Поттер раскрывался с новой стороны. Ещё большим шоком стало последнее воспоминание, которое успели повредить, ведь это был урок зельеварения. Только у Слизнорта. — Ну, конечно, ужас подземелий ушёл всем на радость, — фыркнул маг, присаживаясь на один из свободных стульев и ожидая вновь увидеть самого себя на месте Горация. Должен же был этот урок стать несчастным. Однако подмены не произошло, профессор объявил тему урока, награду за успешное выполнение задания и отправил ребят варить напиток живой смерти. — Подождите-ка, раз это изначально было радостным воспоминанием, то у Поттера всё получилось? Ему не давались и более простые составы, а тут самый настоящий яд, один из опаснейших. Посмотрим, как наш гений справится. Подойдя к ученику со спины, как в старые времена, и заглянув через плечо, зельевар увидел, что тот внимательно следует рецепту из… его старого учебника? — Этого не может быть, — искреннее удивление. Но свой же почерк было сложно не узнать, пусть и спустя большой промежуток времени. А диалог Поттера и Грейнджер о бобах только подтвердил следование парня не столько оригинальному алгоритму, сколько поправкам Принца-полукровки. Вдруг на ровных рядах букв, выведенных черными чернилами, заплясали алые кляксы, меняя все советы на вредные и даже опасные. Гарри же продолжал следовать написанному, не заметив изменений. — Нет-нет-нет, здесь нужен корень асфоделя! Ожидаемая ошибка, подстроенная чарами артефакта, привела к появлению дыма. Слизнорт отогнал ребят, выставил щиты, но исправить ситуацию полностью не успел: котёл взорвался, а ближайшие бумаги к нему загорелись. К моменту спасения, учебник уже сгорел. Волшебник ожидал увидеть снова разочарование героя в себе, но оно присутствовало только отчасти. Наибольшей потерей, судя по ощущениям, стала книжица. — Изгнание! — прокричал Снейп, прокручивая в голове последнюю мысль. Юному магу действительно было жаль книжку, вобравшую в себя отпечатки личности другого человека. Будто он потерял друга, который ему помогал и многому научил. Может быть даже на что-то вдохновил. — Его ждало большое разочарование, когда он узнал, кем вырос Принц. Хотя факт использования сектумсемпры говорил либо об очевидном идиотизме парня, с лёгкостью применяющего неизвестные заклинания, либо о безоговорочном доверии к автору написанного. И почему-то Северусу хотелось верить во второе. Приближался момент встречи непосредственно с главным кошмаром попавшего в ловушку мага. Искать долго не пришлось, алый свет служил отличным ориентиром. Пройдя вперёд, он заметил воспоминание, сплошь покрытое красной плёнкой. Нити настолько плотно прилегали друг к другу, что потребовалось время, чтобы протиснуться внутрь. У открывшейся картины у мужчины в очередной раз за день распахнулись глаза от удивления. После лицо скривилось от прострелившей шею фантомной боли. Он был в Визжащей хижине, на деревянном полу которой он же готовился встретить конец тогда и встречал раз за разом сейчас. Бледное, искалеченное, облачённое в чёрное тело и огромное количество багряной, будто светящейся, крови. Она стягивала кожу бурой коркой, поблёскивала в рваной ране, оставленной проклятой змеёй, пропитывала складки одежды и заливала частично сгнившие доски. Казалось бы, от такой интенсивной кровопотери человек должен был давно погибнуть, но его агония продолжалась, порождая боль в совершенно ином теле. В этот раз у изменённого воспоминания было два зрителя. Второй, еле различимый из-за алого сияния и плотных полос, корчился на полу, вынужденный просматривать гибель близкого раз за разом, каждый раз всё острее ощущая бессилие. Вихрь чужих эмоций и чувств оглушал менталиста, начинало казаться, что не такие уж они и чужие. Снейп будто бы вновь вернулся в ту ночь, когда он в последний раз обнимал неподвижное тело Лили. Однако он твёрдо знал, что это всё в прошлом. Когда-то Поттер сделал всё возможное и невозможное, чтобы тёмный маг остался с ним в этом мире, даже в суде выступал в его защиту. Сейчас же пришёл черед вернуть долг. — Поттер! — никакой реакции. — Гарри! Гарри, посмотри на меня, пожалуйста. Волшебник присел на корточки, чтобы парню было проще. Тот с трудом, медленно повернул голову, сопротивляясь натяжению гневно потрескивающих нитей. На лице остались лишь глаза, в которых плескалась боль. Слезы застывшими дорожками спускались вниз. — Я жив, Гарри. — Н-н-ет, — приглушённый хрип. — Я-я не успел… — Послушай, Гарри. Я выжил, ты смог, ты меня спас. Именно ты! — Н-не может быть, ты же… — попытка махнуть рукой в сторону разворачивающейся сцены. — Это ложь. Я здесь, с тобой, — в доказательство бледные пальцы попытались прикоснуться к другим, но нити не позволили, сомкнувшись сильнее. — Н-нет, — мотание головой. — Гарри, скажи, пожалуйста, ты мне доверяешь? В зелёных глазах вдруг мелькнула абсолютная серьёзность. — Как никому другому, — голос больше не дрожал. — Тогда доверься мне и позволь помочь, — протянутая ладонь. Никакое заклинание не помогло бы в этот момент. Только Гарри мог сделать выбор и освободить себя. — Спасти, после стольких лет? — Всегда. Кончики пальцев соприкоснулись, породив ударную волну. Она смела всё на своём пути, заставив нити расплавиться, путы растаять, а отчаяние и боль отступить. Мужчины же не шелохнулись, глядя друг на друга. Свет вокруг становился ярче, пока не резанул по глазам электрическими лампами на потолке. Оба мага вернулись в реальность.