Твои демоны

If I meet you in the middle maybe we could agree Если бы мы смогли найти золотую середину, то договорились. You make me feel little how you're looking at me Я чувствую, будто твой взор лишает меня сил. And you can throw me shade, all it does is just cool me off И ты можешь бросать тень, она лишь остудит меня. First it just threw me off, now I'm just moving on Сначала, этим ты сбила меня с толку, но сейчас я просто двигаюсь вперед. Fallin' again, I need a pick-me-up Падаю снова, мне необходима поддержка. I've been callin' you «friend,» I might need to give it up Я называл тебя «другом», но может мне нужно сдаться. the beach — the neighbourhood

      — Забудьте про старые мессенджеры, сайты и видеосервисы, ведь теперь у вас есть первая умная социальная сеть «Vmeste», — голос Марго отвлёк меня от внутренних переживаний. — В конверте вы найдёте очки виртуальной реальности. На одной из душек есть кнопка. Нажмите её. Ну что, теперь меня лучше видно?       Я нервно сжимал очки, опершись на стену. Находился я за кулисами, в ожидании своего выхода. И это ожидание утомляло меня, заставляло нервничать с удвоенной силой.       — Меня зовут Марго, я ваш новый виртуальный помощник. За последние пять лет «Vmeste» стала не только самой популярной…       — А вдруг им не понравится? — взволнованно спросил я, оглянувшись назад. Теперь я не слушал то, что говорила Марго.       Сзади ко мне подошёл мужчина в чёрном: брюки, водолазка и пиджак. Даже на ногах красовались черные ботинки. Его коричневые волосы были аккуратно уложены, а борода также аккуратно подстрижена.       На шее висел сдвоенный кулон в виде когтя и стилизованной волчьей головы, что поблёскивал в свете софитов.       На фоне него моя белая рубашка казалась ярким пятном.       Это был Олег Волков, мой лучший и единственный друг.       С ним я прошёл и огонь, и воду, и девять кругов ада, как казалось мне. Олег поддерживал меня всё время, что я помнил себя. И в «Радуге», где мы встретились и подружились. И во время учёбы в университете, даже несмотря на то, что сам был занят службой в армии. И после, когда я приступил к разработке «Vmeste».       — Серёж, это дело всей твоей жизни, — начал Олег. — Это революция.       Я негодующе вздохнул, намереваясь вступить в спор с Олегом. Каждый подобный разговор начинался и заканчивался одинаково. Я отнекивался и говорил, что мои заслуги не столь значительные перед обществом, какими их выставляет Олега, а тот в свою очередь пытался вразумить меня. Иронично, не правда ли?       — Но, а если?..       — Никак «но», — грубо перебил Олег. — Пойди и порви их.       Я повернул голову, встречаясь взглядом с карими глазами Олега.       Спорить с Волковым бесполезно. Если уж Олег и начинал спорить, то точно знал, что останется победителем.       Ответить мне помешала Марго.       — А теперь поприветствуем основателя соцсети и благотворительного фонда «Vmeste», — Олег положил руку на моё плечо в знак поддержки и подбадривающе улыбнулся, что было крайне непривычно, учитывая грозную натуру друга. Я скованно улыбнулся ему в ответ, надел очки и на трясущихся ногах отправился на сцену, — программиста и филантропа. Сергей Разумовский.       Мой выход был сопровождён громкими овациями.       Как же хотелось поспать…       Я прошёл к центру зала, приветствуя всех, и остановился на небольшом круге в виде символа «Vmeste».       Глубоко вздохнув, я заговорил:       — Мы подготовили апгрейд, который… — мысли были слишком сумбурными, поэтому я запнулся, — …поразит вас. Но лучше один раз увидеть, да? Марго, презентация.       Изображение Марго стало по кубикам перестраиваться в проекцию экрана мобильного телефона, который я держал в кармане брюк. Аккуратным жестом я достал его.       — «Vmeste 2.0» — это не просто плановое обновление. Это символ. Символ новой свободы рунета. Теперь ваши данные будут шифроваться односторонним способом, что означает, что никто, — повторюсь, — абсолютно никто не сможет их заполучить.       — Даже вы? — спросила Марго.       — Даже я, — со смешком ответил я.       Со стороны зрителей послышался смех.       — Также, вы сможете анонимно посещать абсолютно любые сайты, даже те, что были заблокированы по решению суда. Самое главное — мы дарим нашим пользователем безграничный доступ к контенту.       Вместе со зрителями я поднял голову к проекции экрана, где был представлен интерфейс социальной сети.       — Читайте книги, статьи. Слушайте музыку. Смотрите фильмы. Всё это абсолютно бесплатно, а главное — абсолютно легально. Учитесь, развивайтесь, и мы изменим нашу жизнь к лучшему, — я сделал глубокий вдох. — Вместе.       После этих слов повалились овации от зрителей, от чего на лице у меня была радостная улыбка.       Им понравилось.       Вдруг на телефон пришло уведомление, что отвлекло всех и меня в том числе.       Дрожащим пальцем я нажал на него, открывая статью.       «Сын миллиардера был выпущен на свободу,» — было написано на экране, а ниже шла статья про некоего Кирилла Гречкина, который избежал тюрьмы за непреднамеренное убийство девочки.       Моё сердце забилось сильнее.       Нечестно! Несправедливо! Он должен быть наказан за свои деяния!       Аплодисменты стихали, ведь зрители переключили всё внимание на статью. Теперь все стали высказывать своё мнение: кто-то не до конца понимал, с какой стати его оправдали; кто-то возмущался.       Телефон выскользнул из моей руки, упав на пол сцены. Я понял это не сразу, лишь когда услышал глухой звук удара. Шокировано опустив голову сначала на пол, а потом подняв голову к зрителям, понял, что голова стала кружиться.       Нужна тишина.       Нужен покой.       Я снял очки, быстрым движением подхватил телефон и пробормотал неуверенное «простите», после чего ушел прочь.

* * *

      Покинув зал, я направился в свой кабинет. В голове не укладывалась новость об этом уроде, Гречкине.       — Сергей, всё прошло отлично, — отчиталась мне Марго. — Напоминаю, через пятнадцать минут…       Никаких встреч. Мне нужен сон. Олег не раз говорил, что скоро мой организм просто откажет с такими нагрузками без сна.       — Отмени все встречи, перенеси, — мой голос был вялым и уставшим. — Не знаю… Меня нет.       Сзади послышались сначала приглушенные голоса, а после уже более отчётливые.       Я в замешательстве обернулся.       Журналисты.       — Делается, — ответила Марго.       Поняв, что нужно уносить ноги, я свернул направо, к лестнице, и пробежал по ней на следующий этаж.       Лифт. Тут точно должен быть лифт. Или комната, в которой я могу скрыться от них. Кто вообще пустил их?..       Я свернул налево и начал дергать дверные ручки поочерёдно, но те не поддавались. Одна запертая дверь, вторая…       Заметив проём впереди, я свернул к нему и тут же встретился с Олегом, который практически поволок меня к лифту. Он ждал меня у лифта все это время или оказался здесь по воли случая?       Голоса журналистов становились еще громче, значит они близко.       Олег тоже понимал это. Поэтому быстрым движением руки нажал на кнопку «закрыть двери».       Когда двери закрылись, — за секунду до того, как журналисты смогли бы нас достать, — я прижался спиной к стене лифта и попытался отдышаться.       Олег подошёл к дверям лифта и с интересом склонил голову на бок, рассматривая толпу. Лифт стал подниматься, и единственное, что теперь было слышно вместо гула голосов — моё громкое дыхание.       Волков повернулся ко мне боком.       И только сейчас я выдохнул с облегчением.

* * *

      Когда мы поднялись с Олегом ко мне в кабинет, мои мысли продолжали кружиться вокруг новости про Гречкина, умершей по его вине девочке и дикой несправедливости.       Первым делом я открыл ту статью, чтобы узнать больше информации. Но та лишь подстёгивала мой гнев, распаляла его.       Волков молча прошёл к скамье в дальнем углу кабинета, которая находилась рядом с «Венерой», и сел ко мне спиной, рассматривая её.       — Олег, это бред… — произнёс я, разрушив тишину. — Получается, закон бессилен перед этими людьми. — На этих словах я, не сдерживая гнев и ярость, ударил кулаками по столу. — Они воруют, насилую, убивают. И всё сходит им с рук! Я пытаюсь… пытаюсь делать жизнь простых людей лучше, — я потянулся к нагрудному карману, нервно вытаскивая оттуда чёртовы очки и вытягивая руку с ними вверх, — но вот это… но вот это вот всё бессмысленно!       Я повернулся к Олегу, кидая очки на пол. Волков до этого момента сидел в той же позе, не двигаясь, но потом медленно повернул голову в мою сторону. И это вся реакция на мои слова, Олег?       От нервов и захлёстывающих эмоция на мгновение я подумал, что ноги не удержат меня, поэтому сделал шаг к столу, оперевшись на него. А после двинулся к Волкову.       — Эта девочка… — уже более спокойным, но обреченным голосом продолжил я. — И её брат. Они же из нашего детдома, Олег. Сколько ещё людей должно пострадать или погибнуть из-за таких, как Гречкин? Кто их защитит?       Обессиленно рухнув рядом с Волковым на скамью спиной к картине, я прижался плечом к плечу Олега.       — Я не знаю, что делать… — сокрушённо признался я. Волосы, упавшие мне на лицо, поднимались и опускались в такт моему быстрому, не ровному дыханию. — Это кошмар. И он повторится.       — Не повторится, — впервые с момента прихода в кабинет, подал голос Олег. Развернувшись спиной к «Венере», он продолжил: — Я тебе обещаю.       Мы синхронно повернули головы: я в слабом удивлении от его слов, он — в твердой уверенности в них.       Положив руку на моё колено в знак поддержки, он молча встал и ушёл, оставляя меня в полном замешательстве одного.

***

      Поздним вечером, когда северную столицу окутала тьма, я решил оторваться от работы, — ох, эти запутанные коды и бумажная волокита, — и решил прилечь отдохнуть. Спать хотелось жутко, но я не мог бросить все и завалиться спать. И я, наверное, все еще сидел б за компьютером, но перед глазами уже все расплывалось от усталости. Так что пришлось притормозить и прилечь отдохнуть.       «Я всего на пару часиков, не больше,» — приговаривал я про себя.       Видимо, когда моя голова коснулась подушки, я тут же отключился. Не помню, чтобы я засыпал долго. Последнее, что я помню, — это мягкую поверхность подушки и холод. Возможно, я просто не закрыл окно. А я его вообще открывал?       Снилось мне что-то ужасное. Красный, черный, оранжевый, белый. Цвета мелькали перед глазами, от чего разобрать образы я не мог. Мне казалось, что я слышал чьи-то крики — душераздирающие и пугающие.       — Пожалуйста, не делай этого… — прокричал я, а после растерялся — к кому я обращался?       Стало до ужаса жарко и душно. Огонь? Почему рядом огонь? Что-то горит? А может… это горю я?       — Это делаю не я. Мы делаем это, потому что этого хотим.       — Нет! Я этого не хочу!       — Да, но твое «я» не имеет значения…       — Ты лишь голос у меня в ушах…       Страх стал душить меня, а отчаяние подстегивало к бегству.       И я побежал — от криков, от огня. От птиц, что взялись из ни откуда и улетали в никуда, задевая меня своими черными крыльями. От этого голоса, который пытался донести мне, что это необходимые меры. А я не понимал, что же «это» было так необходимо и почему?       Почва под ногами исчезла, и я провалился в тьму — тягучую и душащую.       Я положил телефон рядом и дрожащими руками обхватил горлышко бутылки, делая очередной глоток. Алкоголь обжёг горло, но я упорно продолжал пить его всё это время, пока ждал её.       Вместе с алкоголем в ход пошли и сигареты.       Всё это я употреблял довольно редко, потому что у меня банально не было на это времени после того, как я поступил в университет, да и после его окончания, а в детдоме было очень непросто пронести запрещёнку. Но были такие моменты, когда было просто необходимо чем-то залить, заглушить свою боль.       Одна сигарета сменялась другой, пока я не скурил половину пачки.       А её всё не было.       Перед глазами потемнело. Голова закружилась, а рассудок помутнел. Это не началось внезапно, каждый недуг приходил друг за другом постепенно. Но всё шло к одному? Я упал с головой во тьму. Из которой вынырнул чудом, когда на горизонте уже был рассвет.       Где же моя Венера?       С криком я подорвался с кровати. Грудь ходила ходуном, а пижама неприятно липла к коже из-за пота. Дрожащими руками я провел по волосам, пребывая в ужасе от того, что увидел во сне.       Но даже несмотря на это, в моей не укладывалось одно — что я увидел после того кошмара? Отчаяние и боль были практически осязаемы. Я провел языком по сухим губам и почувствовал вкус алкоголя, что пил… в воспоминании?       Тут же вспомнилась картина, что висит у меня в кабинете: напротив меня, радуя глаз каждый день, когда глаз цеплялся за нее. Это подстегивало мой интерес, распаляло любопытство, заставляло задавать себе один и тот же вопрос.       Кто же такая Венера?