Твои демоны

Who's that knocking at your door?

Кто это стучится в твою дверь?

You've got lots to answer for

Тебе придется за многое ответить

Who's that sleeping in your bed?

Кто это спит в твоей постели?

you can run — adam jones

      Не знаю как, но я смогла уснуть после того странного сна. Правда, ненадолго, лишь четыре часа. За окном уже рассвело, поэтому блёклые солнечные лучи уже проникли в комнату.       В квартире было прохладно, — или меня просто знобило из-за слишком раннего подъёма? — так что я не желала ходить лишь в пижаме, поэтому я выбралась из кровати и натянула теплый свитер поверх растянутой футболки с изображением Дарта Вейдера.       Кажется, в моей жизни было слишком много Дарт Вейдера…       Звёздные войны является моей любимой франшизой. Впервые увидела я их в возрасте шестнадцати лет и практически сразу влюбилась. Естественно, я говорю только обо всех фильмах основной саги, кроме последних трёх, потому что их я посмотрела уже по мере выхода.       В первые дни после возвращения из больницы я косо смотрела на атрибутику из этой вселенной, но потом воспоминания медленно, но верно стали возвращаться. Помню, я была так рада этому… Первый поход в кино, первое появление любимого персонажа… Энакин понравился мне сразу. Было в нём что-то, что видела я и в себе. Всегда думала, что это потому, что я тоже готова пойти на всё ради любимых.       Правда, вспомнить первый просмотр мне так и не удалось. Интересно, кто-то рассказал мне о Звёздных войнах? Или я просто услышала краем уха название и заинтересовалась?       Быстрым движением натянула на ноги теплые носки и направилась на кухню. Там я включила чайник, а пока ждала его, включила телевизор.       Сейчас было как раз по программе показывали новости.       — …Кирилл Гречкин был убит сегодня ночью, — голос репортёра был бодр. И его оптимистичная бодрость никак не вязалась с темой репортажа. Я замерла перед телевизором. — По словам свидетеля его убил неизвестный в костюме чумного доктора. После совершения убийства он скрылся с места преступления. Пока что подозреваемых нет.       Следующие слова до меня доносились будто сквозь толщу воды. На экране показывали картинки: фотография Гречкина, кадры с места происшествия мелькали перед глазами, даже когда я отвернулась, чтобы взять кружку чая.       Гречкин. Сын миллиардера, которые ещё вчера сумел избежать наказания за убийство девочки. Конечно же, не без помощи отца.       Хоть и он носил дурную славу, он не должен был умирать. Особенно таким ужасным способом. Похоже, кто-то взорвал его в собственной машине. Но было что-то такое, что пробуждало толику… радости?       Я вздрогнула. Подобные мысли заставляли чувствовать необъяснимое чувство вины и страха. Вину за то, что не могу ничего поделать с этой безнаказанностью. И страх за то, с какой жестокостью я рассуждаю об этом.       Я переключила своё внимание на прогноз погоды и сделала первый глоток чая. Он оказался горьким. Чертыхнувшись, я поняла, что совсем забыла достать заварку и добавить сахар, хотя была уверена в том, что сделала это.

***

Спустя пару дней

      Отец как всегда задерживался на работе, поэтому я решила провести вечер за просмотром какого-нибудь фильма, что шёл по телевизору.       Я не особо вникала в смысл происходящего на экране: сама витала где-то далеко в своих мыслях, даже особо не понимая, о чём думаю. Внимание, точно назойливая муха, перескакивала с одной мысли на другую.       Возможно, я даже уснула на диване, потому что очнулась я только тогда, когда услышала звонок в дверь.       Я испуганно, словно маленькая девочка, повернулась в сторону коридора, который вёл к прихожей.       Кто это мог быть?       Так как я никого, кроме отца, не ждала, это было крайне неожиданно.       Звонок повторился.       Неуклюже скинув ноги с дивана на пол, я покинула гостиную, подошла к двери и заглянула в дверной глазок.       За дверью стоял высокий мужчина: на лице множество мелких ссадин, на голове была поношенная кепка. Да и одет он был обычно: бурая кожаная куртка поверх черной футболки, потёртые джинсы. Но папка с надписью «дело» меня насторожила.       Я открыла дверь, впустив прохладный воздух в квартиру. По коже прошлись мурашки.       — Добрый вечер. Я майор полиции, Игорь Гром, — в качестве доказательства он достал из кармана кожаной куртки удостоверение сотрудника полиции. — Мне нужна Катерина Шмидт, — произнёс мужчина хриплым, прокуренным голосом.       — Добрый. Это я. Вы по какому вопросу? — ответила я несколько резче, чем следовало бы.       — Эм, я здесь из-за автомобильной аварии, которая произошла два месяца назад.       После этих слов я изменилась в лице, скорее всего, заметно побледнела.       — Пр… проходите, — я отошла в сторону, чтобы пропустить его в квартиру.       Мы с Игорем прошли на кухню, где я первым делом поставила чайник нагреваться. Майор расположился за столом.       — Чаю? — предложила я. Скорее это было из вежливости, чем из дружелюбия.       — Нет, спасибо, — бросил он, занятый чтением документов в папке.       Я опустилась на стул напротив него.       — Итак, что именно вы хотите узнать? — спросила я, сложив руки на столе в замок.       — Этой ночью было совершено убийство Кирилла Гречкина. Возможно, вы слушали об этом.       — Слышала.       — В процессе расследования я обнаружил связь между делом Гречкина и вашим. В протоколе написано, что водитель второй машины разговаривал с вами. Это так?       Я неуверенно кивнула.       — Я бы не назвала это разговором. Говорил лишь он. Это должно быть в протоколе.       — Да, но я хотел бы услышать это от вас лично, — пояснил Гром, будто это что-то дало мне. Ему, что, нужно услышать те слова с определенной интонацией? — Что именно он говорил?       Я помнила этот момент не слишком хорошо для того, чтобы назвать какие-то важные детали — например, внешность водителя или цвет машины.       Но я навсегда запомнила его негромкий пронзительный голос и слова, сказанные с яростью. Нет, яростью не ко мне, я уверена. Возможно, объектом ярости был он сам или кто-то другой, но уж точно не я.       — Он сказал лишь одну фразу: «Вот увидишь, скоро вся грязь сгорит от пламя правосудия».       На последних словах я перешла на дрожащий шепот.       Что тогда, что и сейчас я испытывала лишь леденящий душу ужас, который заставлял тело застыть на месте, что сильно контрастировал на фоне привычной апатии. Это была угроза. Такой вывод был слишком очевидным, я пришла к нему довольно быстро.       Но почему он озвучил её мне? Угроза предназначалась мне? Почему въехал в нашу машину? Как так вышло, что я оказалась ввязана в это?       Из оцепенения меня вывел щелчок чайника. Взгляд метнулся к майору: на лице Игоря было словно написано «в моей черепушке происходит важный мыслительный процесс, лучше не отвлекать».       Я медленно подошла к чайнику, налила кипяток, сделала семь поворотов ложкой по часовой стрелке, — привычка, природу которой я не знала, — и разбавила его.       — В чём связь между аварией и убийством того парня? — наконец спросила я, вернувшись за стол.       Игорь ответил не сразу. Его серо-голубые глаза неотрывно смотрели на меня.       Сканировали. Проверяли. Пытались выяснить, можно ли мне доверить информацию, очевидно важную.       Наконец, Игорь кивнул. Скорее своим мыслям, чем мне, потому что этот жест оставался для меня не понятым.       — У меня есть причина считать, что убийца Гречкина — это тот самый водитель, потому что Гречкина сожгли заживо в его машине у меня на глазах.       Брови удивлённо приподнялись. В новостях не говорили об истинной причине смерти так открыто, скорее чтобы народ не начал паниковать. А кадры с места убийства не могли помочь в определении причины возгорания.       Что сжигание, что взрыв автомобиля — машина, скорее всего, после этого выглядит совершенно одинаково.       Сжигание заживо? Способ крайне грязный и жестокий, но символичный, учитывая слова предлагаемого убийцы.       «Вот увидишь, скоро вся грязь скоро сгорит от пламя правосудия».       Всё именно так, как он и говорил.       Но как Гром оказался там? Неужели он знал о том, что грядёт нападение на Гречкина? Как много ему известно про убийцу? Говорил ли он с ним? Есть ли другие подозреваемые?       — Я могу чем-то помочь вам в этом деле?