Твои демоны

I still look at you with eyes that want you Я всё ещё смотрю на тебя жадными глазами, When you move, you make my oceans move too Когда ты движешься, мои океаны движутся вслед за тобой. If I hear my name, I will run your way Если я услышу, как ты зовёшь меня, я побегу к тебе. Can we say that we love each other? Давай признаемся, что любим друг друга? Can we play like there ain't no other? Давай притворимся, что нет никого другого? If I hear my name, I will run your way Если я услышу, как ты зовёшь меня, я побегу к тебе. power — isak danielson

      Через полтора часа после начала работы офиса я стояла перед высоким зданием, на котором был символ «Vmeste».       На мне были легкая красная водолазка без рукавов, черные широкие брюки и туфли на достаточно высоком каблуке. Если честно, выбор данного наряда для меня был большим шоком, потому что обычно я предпочитала более удобные вещи, отдавая предпочтение джинсам и футболкам. А про туфли я вообще молчу. Надевала я их только по особым случаям, если другого выбора просто нет.       Но тут… я не знаю, что это был за сиюминутный порыв утром.       После приезда домой решила поспать ещё хотя бы пару часов, в последнее время мне хотелось спать все чаще и чаще, хотя никаких нагрузок и стрессов не было… Или мне так казалось.       Собралась я только к десяти утра, кое-как растолкав себя. Казалось, что я вообще не спала, усталость давила на меня. И, если честно, мне было вообще не до выбора одежды, я планировала просто накинуть на себя первое, что попадется под руку. Но рука каким-то образом сами потянулись к вещам…       Возможно, мама гордилась бы мной за столь внезапный порыв, потому что она постоянно негодовала из-за моего не слишком женственного поведения.       Войти в здание сначала я не решалась, значок соцсети привлек внимание. Казалось, что я уже видела его где-то, помимо этого здания и фотографий в интернете. Но вот только где?       Я задумчиво потеряла переносицу и решила позже разобраться с этим. Сейчас это не так важно.       — Добрый день, — обратился ко мне мужчин у ресепшне. Его черный волосы доставали ему до плеч и закрыли часть лица. На бейджике была указана должность, — администратор, — и имя Роман. — Вы по какому вопросу?       — Добрый день. Я хотела бы попасть к Сергею Разумовскому. Мы договаривались о встречи, — ложь сорвалась с моих так легко, будто так было на самом деле.       Совесть давила на меня, но я пыталась не обращать внимание на это. Соврала я только потому, что иначе меня не пропустили к Сергею. Хотя, и выбранный мною вариант тоже не гарантировал этого. Авантюра авантюрой.       — Минутку, мне нужно уточнить это у Сергея Дмитриевича, — ответил Роман, набирая номер на стационарном телефоне. — Ваше имя?       — Катерина Шмидт.       — Сергей Дмитриевич, доброе утро. Пришла Катерина Шмит, хочет пройти к вам, — взгляд Романа упёрся в меня, от чего я заволновалась на мгновение. Вдруг Сергей все-таки откажет? — Хорошо, понял вас, — Роман положил трубку, а после обратился ко мне. — Что ж, можете пройти, но сначала вас стоит записать в журнал посетителей. Порядок, сами понимаете.       Роман протянул мне журнал и открыл его. На первой же странице я заметила своё имя.       — Стойте, можно взглянуть? — обратилась я к администратору прежде, чем он стал листать журнал. — Там моё имя.       Он молча протянул мне журнал, который я приняла дрожащими руками. На первом листе журнала действительно было моё ФИО, дата посещения, паспортные данные, цель визита, подпись администратора и моя.       О каких же рабочих вопросах мы говорили с Сергеем Разумовским?

* * *

      Зачем мне понадобится прием у Сергея?       Какие именно вопросы мы решили?       А может мы с ним давние знакомые? Тогда почему он не писал мне? Наверняка Сергей видел новость об аварии, — о смерти жены самого Александра Шмидта, известного банкира, трубили первые полторы недели после аварии. Если бы мы были давними знакомыми, он скорее всего хотя бы позвонил справиться о самочувствии, верно? Вариант с давними знакомыми отпадает.       Хотя, может у него не было моего номера? Нет, это тянет на слабую отмазку. Если мы и были знакомы, то не вышел не связь он по иной причине.       А может мы с ним поругались? Или изначально были недругами?       Кто ты такой, Сергей Разумовский, и какое место ты занимал в моей жизни до аварии?       Кабинет находился на последнем этаже. Я крепко вцепилась в поручень от волнения. Казалось, что поднималась я целую вечность.       Как только я вышла из кабинки, то тут же оказалась в серверной социальной сети Vmeste.       Сервера располагались вдоль большого (я боялась предположить, каких размеров оно) помещения с двух сторон, закрытые за стеклянными дверями, которые казали не столь надежными, какими должны были быть в таких же помещениях.       По середине же был небольшой проём, которых вел в кабинет Сергея Разумовского.       За опять же стеклянными дверями я разглядела длинный стол, массивное кожаное кресло, за которыми сидел Сергей, и стеклянные панели, что служили окнами, за которыми распростёрся дневной Питер.       Я тяжело вздохнула, а после подошла к дверям, дернула за ручку и оказалась в святая святых — кабинете Сергея.       Помимо стола и кресла, в кабинете слева от входа располагались большие автоматы с газировкой и разными батончиками, чипсами и прочее довольно вредной пищей. Напротив рабочего места располагался небольшая скамья и картина на всю стену. Я её узнала сразу — это была «Рождение Венеры» Боттичелли.       Мама очень любила искусство, поэтому часто посещала и галереи, куда брала и меня. В одной из таких галерей, что находится во Флоренции, мы с ней и папой увидели эту картину.       Тогда я очень долго рассматривала её, пытаясь понять, чем же она так цепляет. В возрасте шестнадцати лет я не понимала, чем она может нравиться.       Да, картина красивая, но с чего весь этот ажиотаж вокруг неё?       Но сейчас же… Сейчас я не понимала какие эмоции вызывает во мне эта картина.       В помещении также были расположены статуи: две около картины и одна около стола. Справа располагался большой экран, он занимал всю стену. Напротив экрана располагался кожаный диван и кофейный столик.       — Здравствуйте, Сергей.       Сергей был поглощён документами, но, когда я зашла в его кабинет, он отложил все бумаги быстрым движением рук.       — Добрый день, — кивнул мне Сергей.       Мужчина передо мной был явно взволнован. Его руки дрожали, а глаза нервно бегали от банки газировки, что стояла на рабочем столе, к мебели и так по кругу. Но его взгляд не останавливался на мне.       Но почему? Будто он специально избегал меня. Но я не вижу причины для этого. Мы же ведь впервые видим друг друга.       «Впервые? Совсем, блять, забыла о тех записях? О пометках в календаре? О записке? О картине, мать твою? Вы явно встречались,» — услышала я язвительный шепот подсознания, от чего хотелось чертыхнуться под нос, но я сдержалась.       Его волосы были растрепаны, а одет он был в довольно простые футболку, поверх которой была накинута толстовка на молнии, и джинсы.       Создавалось впечатление, будто я встретила со старым знакомым в кафе или парке, а не такой большой шишкой, как Разумовский.       Исходя из слухов, которые доходили до меня, Сергей был известен именно тем, что одевался и вел себя как простой парень, а не владелец крупной социальной сети. Учитывая то, что в наше время деньги развращают любого, можно по пальцам одной руки пересчитать тех, кто смог воспротивиться соблазну купюр и цифр на счету. Поэтому я могла с уверенностью сказать, что в какой-то мере уважаю Сергея.       — Итак, что вы хотели обсудить со мной? — начал Сергей неуверенно. — Если честно, я очень удивился вашему визиту.       Что ж, я долго думала над тем, как преподнести всё то, что я хотела спросить, Сергею, и понимала, что любой вариант звучат до охуения абсурдно.       — Сергей, понимаете… Вы, наверное, слышали про аварию, что случилась со мной и моей мамой пару месяцев назад? — Разумовский неуверенно кивнул, сцепив руки в замок. — В аварии я получила черепно-мозговую травму, из-за которой, как говорят врачи, у меня произошла полная потеря памяти. Я вообще не помнила, что было со мной до аварии.       — А сейчас? Сейчас вы помните? — теперь взгляд Сергея был прикован ко мне, от чего становилось не по себе от такого внимания.       — Частично, получилось вспомнить некоторые куски.       — И как же… с этим связан я? — голос его звучал растерянно.       — У нас с вами было несколько встреч здесь, в офисе, за пару недель до аварии, — я сглотнула, — и ещё одна встреча должна была состояться незадолго после аварии. По крайне мере там было написано в моей календаре. А то, что я была в вашем офисе как минимум дважды, зафиксировано в журнале посещений.       Сергей нахмурился, провел рукой по лицу, помассировав висок, и уже хотел было что-то ответить, но его прервал женский голос:       — Сергей, к вам посетитель.       — Я занят, — напряженно бросил он.       — Он из полиции, — также спокойно продолжил голосовой помощник. — Я не шучу.       Сергей еле слышно чертыхнулся и прикусил губу.       — Пусть поднимется, — ответил Разумовский, а после подошёл ко мне. — Давайте договорим после того, как я разберусь с полицией? Можете пока сходить купить чай… или кофе в нашем кафе, оно находится на тринадцатом этаже.       — У вас есть собственное кафе в офисе? — удивилась я, потому что про кафе, созданного Сергеем, ничего не слышала.       — Просто я хотел, чтобы сотрудники не тратили обеденное время на то, чтобы бегать до того же Макдональдса, чтобы пообедать, — Сергей усмехнулся. — Но кафе не моё, организация не имеет никакого отношения к Vmeste. Мы просто предоставляем помещение.

* * *

      — Что вы здесь делаете? — первое, что я услышала от Игоря Грома, когда столкнулась с ним у лифта, когда направлялась назад к Сергею.       Гром выглядел примерно также, как и при нашей первой встрече: в царапинах, своей кожаной куртке и кепке. Взгляд его был уставшим, скорее всего из-за работы, и хмурый. Сам по себе Игорь выглядел хмуро и подавленно.       — И вам добрый день, Игорь. Я пришла по личному вопросу к Сергею, а вы?       От моих слов Гром скривился, понимая, что рассказывать что-либо более подробно про причину визита я ему не намерена. Серьезно, он ожидал, что я ему всё на блюдечке преподнесу?       — Да так, по делу, — пробормотал мужчина, обходя меня.       — Случайно не по делу Чумного доктора? — обернулась к нему.       Игорь остановился, но лишь на пару мгновений, чтобы бросить безапелляционное «даже если и так, пока что я не могу вам ничего рассказать», а после скрылся в дверях лифта, полностью погрузившись в раздумья.       Блядский Гром.       Тряхнув головой, я направилась в кабинет. Мои шаги привлекли внимание Разумовского, — тот до этого стоял спиной к двери и смотрел в окно, — и он обернулся.       Разумовский заинтересовано смотрит на меня, от чего мне становится не по себе. Подхожу к нему, останавливаясь рядом, и неожиданно для себя чувствую аромат свежего, цитрусового, легкого.       Так пах Сергей.       От мыслей о его вкусном парфюме я сглатываю, что не укрывается от цепкого взгляда мужчины. Сейчас взгляд Сергея другой, не такой как при нашем первом разговоре. Теперь он более внимательный и… голодный? Будто он хищник, что нашел себе идеальную жертву и готовится к прыжку.       Но кто же теперь твоя жертва?       Тело покрывается мурашками, руки становятся потными, от чего я сильнее сжимаю подстаканник, на котором располагались два стаканчика с чаем, — для меня и Сергея, — а щеки покрываются румянцем. А всё из-за этого взгляда.       В голове невольно всплывает блядская картина, на которой изображен Сергей, и я понимаю, что фон картины очень похож на стену за мужчиной. Слишком похож для того, чтобы быть простым совпадением.       — Держите, — подаю голос я, протягивая стаканчик. Сергей смотрит на меня удивленно. — Подумала, что может вы тоже захотите выпить чай. Вот и прихватила.       Разумовский принимает стаканчик, от чего наши пальцы на мгновение соприкасаются, и мне кажется, что по телу прошла дрожь.       — Спасибо, — искренне произносит мужчина, делая глоток. — Очень вкусный, мой любимый.       Я сконфуженно смотрю на мужчину. Выбирала я чай не долго, решив взять свой любимый чай, с чабрецом.       Как так вышло, что наши вкусы схожи?       — Знаете, — Сергей присаживается на край стола, — не припомню, чтобы встречался с вами когда-либо до сегодняшнего дня.       Что, блять?       — Но, — продолжает мужчина, его голос становится вкрадчивее, — я могу посмотреть свой ежедневник. Если встреча и была, то там обязательно будет запись.       — Ох, — я облегчённо выдыхаю, — я была бы очень признательна.       — Без проблем, — Сергей открывает ящик и, намного порывшись в нем, достает листок и ручку, которые кладет на стол. — Оставьте мне свой номер, чтобы я мог связаться с вами.       Я киваю и подхожу к столу. Опускаю голову и, прикусив от волнения нижнюю губу, принимаюсь аккуратно выводить цифры, чтобы Сергей точно разобрал мой почерк. Руки дрожат, от чего стискиваю ручку сильнее, до побеления костяшек.       Вот только волосы, блядские волосы очень не вовремя выскальзывают из хвоста, закрыв там самым мне глаза. Левая рука поднимется к прядям и сталкивается с рукой… Сергея?!       Я поднимаю взгляд с листочка на мужчину.       «Зачем? Что ты делаешь?» — кричит мой взгляд.       Но Сергей игнорирует это и заправляет выпавшую прядь за ухо. Его пальцы, — ледяные и шершавые, — на мгновение касаются мой щеки. Хочется потянуться к нему, прильнуть к руке еще раз, потому что мои щеки такие горячие, и кажется, что только его прохладные руки смогут остудить их.       — Вы закончили?       — Почти.       Взгляд возвращаю на листок и, дописав последние две цифры и имя, протягиваю его мужчине.       — Хотела спросить… она ведь не настоящая? — указываю на «Венеру».       Судя по нахмуренным бровями, Сергей сначала не понимает, о чём говорю я, но после его губы растягиваются в лёгкой улыбке.       — Это копия, верно. При всей моей любви к этой картине я не хотел отнимать возможность у других людей любоваться оригиналом.       Его глаза блестят от восхищения, когда Сергей переводит взгляд на картинку. Я часто наблюдала такой блеск в глазах у людей, когда бывала на выставках картин. Они будто смотрели на самое красивое в своей жизни творение.       — Чем же она вас так зацепила?       Разумовский поначалу молчит, обдумывая мой вопрос. Меня даже подмывало спросить, ответит ли мне всё-таки, но мужчина опережает.       — Я люблю все творения Боттичелли, но Венера… она зацепила меня больше остальных тем, что я вижу схожесть Венеры с собой. Я увидел её ещё в далеком детстве, потому что с самого детства я тяготел к прекрасному. Каждая школьная экскурсия была для меня глотком свежего воздуха, позволяющим выжить в среде, пропитанной постоянной ненавистью, алчностью и невежеством окружающих.       — А в чем вы похожи на Венеру?       — Как-нибудь потом расскажу об этом, — отвечает Сергей с загадочной улыбкой.       Я поворачиваю к нему и окидываю недоумевающим взглядом. Сергей, откуда такая уверенность в том, что мы увидимся в следующий раз, если, по твоим словам, видишь мне впервые?       Но что-то во мне радовалось его уверенности, надеясь на встречу с ним. Что со мной?       — Я очень рада познакомится с вами, Сергей.       — Взаимно.       Я улыбаюсь на прощание и покидаю кабинет. Хотелось остаться с Сергеем, выслушать его, но природу столь сильного желания я понять не могла.       Встреча с Сергеем не дала нужные мне ответы, а, наоборот, подкинула еще больше вопросов. Чувствуя полную неудовлетворенность от встречи, я отправилась домой, надеясь встретить там папу.