Твои демоны

Не отвечайте зеркалу на вопросы Воспринимайте безумие не всерьёз, и Осознавайте, что не вернёте слёз Падающих по вам, под шёпот далеких звёзд шёпот далёких звёзд — pyrokinesis

      — Ну и как она тебе сейчас? — слышу я голос, эхом отскакивающий от стен.       Вздрагиваю от этого, кручу головой по сторонам в поисках того, кто обратился ко мне. Но вокруг только куча теней, от которых веет холодом.       Где я?       Но перед глазами только тени и только, от чего паника подступает.       Где я? Где я? Где я?       «В пизде.»       — Кто здесь? — мой голос звучит испуганно. — Покажись.       Что-то толкает меня вперёд, от чего я жмурюсь, рефлекторно вытягиваю руки вперёд, боясь врезаться в что-нибудь. Но под ладонями я не чувствую ничего, лишь пустоту, поэтому открываю глаза и вижу перед собой широкое зеркало, а в нём — своё отражение.       Но в тоже время и не отражение вовсе.       Голова отражения наклонена вбок, от чего рыжие волосы падают на глаза жёлтого цвета, что внимательно следят за мной.       — Ну так что, понравилась или нет? — отражение ехидно ухмыляется.       — Кто ты? — испуганно прячусь подальше от зеркала, но оно будто двигает вслед за мной. — Что ты?       — Агх, — отражение закатывает свои жёлтые глаза и протягивает руку, которой сжимает мою шею.       Как это вообще возможно?       — Мелкий, ну не нуди. Ты и сам прекрасно знаешь всё, хватит цирк устраивает хотя бы тут. Отвечай на вопрос.       — Я … я не понимаю, — цепляюсь за его руку, пытаюсь разжать пальцы. — О ком ты, блять, вообще?       Отражение смеётся, от чего по коже бегут мурашки.       — А таким ты мне даже больше нравишься, — меня подмывало спросить каким именно, но отражение продолжает. — Она тебе понравилась?       Руки дрожат, а кончики пальцев покалывают. Что со мной?       В голове всплывает образ красивой светловолосой девушки, что предстала передо мной сегодня утром в кабинете.       Перед глазами стоит её улыбка, протянутая рука со стаканчиком чая и искренняя растерянность в глазах после моих слов о том, что она выбрала мою любимый чай, от чего сердце ёкает, а в голове набатом стучит мысль «не говори, ничего не отвечай ему».       Моргаю пару раз, пытаясь сбросить пелену воспоминания.       — Почему тебя это волнует? — сиплю я.       Отражение недовольно кривится, убирает руку с шеи и протягивает вторую руку, вцепившись за мою одежды для того, чтобы притянуть к себе, от чего я практически я испуганно жмурюсь, боясь удариться лицом об зеркало.       — Значит, понравилась, — шипит отражение мне в лицо и со всей силой толкает.       Не успеваю я сказать и слова, как проваливаюсь в тьму.

* * *

Каждый день, как дубликат Каждый день дарит подарки Каждый демон мой был бы рад, это ад Я тону и мой брат — это мой доппельгангер (Слышишь, а?) Тук-тук, это не сон. Кто это там за стеклом? Мама, мне страшно, я болен Наверное, ещё один шаг, она выйдет из зеркала Я не готов kerrigan — pyrokinesis

      Захожусь в диком кашле и цепляюсь руками за грудь. Казалось, что грудь сдавило так сильно, что ещё немного, и я задохнусь.       Где я?       Поднимаюсь на ноги и снова вижу перед собой лишь тьму.       — Что это за место?.. — произношу я тихо.       — Бу! — слышу я за спиной громкий возглас и чувствую толчок в спину, от чего лечу вниз, падаю с криком в пропасть, а после оказываюсь снова на ногах.       Будто никакого ебанутого «бу!» и не было, как и подлого блядского толчка в спину.       Что это было?       Чувствую на себе чей-то взгляд, от чего мурашки ползут по коже, а страх ощущается на языке как что-то до омерзения кислое, как вино.       Медленно поворачиваюсь и вижу во тьме два жёлтых глаза, что со злостью смотрят на меня, заставляют пятиться.       Что это за чертовщина?!       — Что ты? — шепчу я в очередной раз и чувствую, как невидимая рука даёт мне пощечину.       Из груди вырывается хриплый вздох, а руки тянуться к горящей щеке. Желтые глаза приближаются ко мне резко, в глазах рябит от их яркого, практически огненного света, поэтому я делаю несколько шагов назад, пытаясь уйти от блядских желтых глаз, но они будто преследовали меня.       — Она моя! — слышу я яростный шепот, что эхом звучит во тьме…       Нет, это звучит в моей голове.       — Ты не имеешь права быть с ней!       Чувствую вторую пощечину, от которой жмурюсь и прикусываю губу. Больно, блять, очень больно.       — Что она нашла в тебе, а?!       Третья пощёчина, четвертая… Куда бы я не отступал, как бы я не отворачивался, невидимая рука всё равно оставляла удар за ударом.       — За что?! — кричу я в тьму, склонившись на коленях, когда удары прекратились так же внезапно, как и начались.       По щекам текут слёзы, от чего повреждённая кожа саднит, заставляет морщится.       — За что?.. — слышу я обманчиво задумчивый шепот около ухо и чувствую прохладное дыхание, от которого я дрожу. — А то ты не знаешь?..       Чувствую, как невидимая рука врезается в мой живот, выбивая последний воздух из груди, и…       …я падаю на пол, от чего колени ноют, но мне плевать.       — Ну ты вообще оборзел, мудак, — шипит белобрысый, зажимая разбитую губу.       Поднимаюсь на ноги, чувствую, как они подрагивают. Плевать.       Мой кулак врезается в живот белобрысого, он хрипит и матерится под нос, отступая на пару шагов назад.       Но в ответ мне прилетает кулаком по лицу от его друга.       — Блять, — шиплю я, чувствуя привкус крови.       Вижу, как он замахивается ещё раз, намереваясь ударить в живот, но неожиданно его останавливает рука Алексея Николаевича, нашего учителя математики, около которого вижу испуганную Венеру, что смотрит своими зелеными глазами на меня.       Казалось, что ее взгляд забирается мне под кожу, хочет выпотрошить мою душу, но я бы не был против.       Я-то думал, что она просто испугалась и сбежала…       В груди щемит от осознания того, что Венера не бросила меня, а побежала за помощью. Когда я полез в драку, я не знал, смогу ли я справиться с двумя задирами.       Меня ослепила ярость, потому что они посмели обидеть Венеру, так что я не задумывался о возможных последствиях.       — Ну и кто расскажет мне, что тут произошло? — сурово говорит мужчина.       — Эти отморозки приставали к ней, — после долгого молчания отвечаю я, махнув в сторону Венеры. . Из-за разбитой губы говорил я с трудом, изредка морщась, чувствуя на языке металлический привкус.       Вижу, как Венера прикусывает губу, очевидно чувствуя себя виноватой в том, что я получил раны.       «Ничего, Венера, я готов и на большее, если это поможет тебя защитить.»       — Ясно… Фролов, Авдеев. За мной. Бегом. — После этого Алексей Николаевич направляется в сторону кабинета директора, а задиры, опустив голову, следуют за ним.       Венера же подходит ближе, останавливаясь в нескольких шагах, и смотрит на меня, разглядывает внимательно. Радужка ее глаз приобрела цвет точно такой же, что и морские волны под раковиной, на котором Венера Боттичелли плывет к берегу.       Неужто я смог заинтересовать её? Для этого надо было просто стать её спасителем?       «Пожалуйста, скажи, что я могу сделать ещё для тебя, Венера. Ради тебя я готов на всё.»       Но я скрываюсь от неё, сбегаю трусливо, потому что понимал, что ничего не могу ей предложить.       «Когда-нибудь, Венера, я смогу дать тебе всё, что захочешь, ты только позволь.»

* * *

Я далеко не идеален Пью будто бы не в себя, да и зеркалу снова вру Я — поломанные детали Я — глупая детвора, я рассыпался по двору письмо и безразличие интро — pyrokinesis

      Проснулся я с головной болью и и фантомной — по всему телу. Казалось, что я чувствовал все удары, что принял на себя во сне, от чего боялся пошевелиться.       Вдруг это был не сон?..       Уснул я, к своему счастью, в кровати, до которой я не помнил, как добрался. Возможно, опять допоздна работал, так что лег спать я в состоянии не совсем совсем вменяемом, больше похожим на зомби.       Провел руками по лицу, пытаясь смахнуть с себя пелену сна, и убедился, что вся это вакханалия была лишь во сне.       «Она моя!» — набатом звучал яростный шёпот у меня в голове.       Кто «она»?       Поднялся с кровати и подошел к окну, за которым скрывался Питер в лучах утреннего солнца. Рука потянулась к сигаретам, и я не стала противиться желанию покурить.       Эта ночь была пугающе странной, от чего хотелось снять напряжение.       К тому же, я так устал от бесконечных попыток наконец выспаться. Даже сейчас усталость чувствовалась отчетливо, но тревога не давала поддаться соблазну забраться под одеяло. Я боялся, что опять увижу кошмары…       Пока делал затяжку за затяжкой, я заметил, что около кровати стоит пустая бутылка шампанского, которую я не помнил, чтобы даже видел. Я уже не заикался про то, что не помнил, как пил его. Сглотнул ком в горле и отвел взгляд от неожиданной находки, потому что с каждой секундой тревога приближалась все стремительнее.       Откуда она здесь?       — Заработался ты уже, Разумовский, до того, что пьёшь во сне, — недовольно вздохнул я, потянувшись к телефону. — Это что ещё такое?       Разблокировав телефон, я увидел на экране фотографию светловолосой девушки, что выходила из здания больницы в сопровождении мужчины средних лет.       Катерина Шмидт, вот кто был запечатлён на фото, вместе со своими отцом в день выписки.       Но зачем я читал статью про них, про неё? И когда это произошло?       Провел рукой по волосам, приглаживая их, и испустил вздох.       Что происходило со мной этой ночью?