История о хреновых идеях

       Пара тянулась мучительно долго, урчание желудка заставляло задуматься о том, что попрошайничать в переходе неплохая перспектива.        Ни о какой стипендии и речи не шло изначально, если честно. Если идти без единой четверки в аттестате куда-то - то в шарагу. Забитую, затюканную, у которой кандидатов, может, даже с пятёркой достаточно - не стоит надеяться, что тебе заплатят. Влад исправно платил в год двадцать косарей, чтобы косить от армии и искать внутреннее "я" вне стен этой забегаловки гранита науки, Глеб получал несчастную тысячу в обмен на то, что иногда приходил на пары. За эту несчастную тысячу можно было купить две веревки и мыло, потому что табуретку можно и в общаге найти, а вешаться поочередно стрёмно. Как минимум грустно будет снимать труп возлюбленного, чтобы подлезть в удавку.        А шагнуть со второго этажа бессмысленно, Глеб проверял, даже сломать ничего не получилось, чтоб с пар слинять. Ушиб, хромота и ненависть к балконам и кустам: вот и весь заработок за ту неудачную попытку почти случайного суицида.        Влад на полставки работал в кафе, таскал туда-сюда кофе. На полную ставку не было смысла работать даже, на пару тысяч больше, на пять часов дольше.        – Нам не займут. – перебивает воодушевленную мысль Глеб. Влад до безумия разочарован. Для того, чтобы пиздить еду - слишком горд. Чтобы пиздить деньги - слишком воспитан. А чтобы умирать с голоду в девятнадцать лет - слишком амбициозен, блять, правда мир этого не понимал, и родители не понимали, хуй с маслом они могли предложить.        – Чисто теоретически, – доносится обречённый бубнеж Влада из локтя. – На чем мы можем заработать?        – Тик-ток заведи, творческая личность.        Влад фыркает недовольно, пинает коленом. Преподователь недобро косится в сторону разговоров и парочки спящих студентов, но лекцию продолжает. Да, дядь, очень интересно, не останавливайся.        – Мальчики-проституты диковинка, ты им понравишься. – Влад тянет улыбку и руку к кудрявым волосам. Слышит агрессивное "нахуй пошел", но рук не убирает. Потому что вся эта формальность и посылание - такая странная форма проявления любви. Сидящие сзади однокурсники именно так и подумали.        Их симпатию друг к другу выявили в тот момент, когда Влад без зазрения совести перебирал драгоценные кудряшки, а наипрекраснейшая на потоке Юленька была безжалостно отвергнута при этой же просьбе: помацать кудрявый взрыв на макушке, кроющийся, чаще всего, под плотным капюшоном толстовки.        Очная работа явно никому из них больше не подходила. Влад выжал из этого города все, что смог. Город, в свою очередь, тоже не жалел: дважды выгнали со штрафами в убыток, остальные разы никуда просто не принимали. Кроме как в ту кофейню. Зато Глеб мог лакать американо весь день без зазрения совести и тяжести на душу и кошелек. После десятой чашки чуть не стошнило, бесплатный аттракцион закончился.        – Вебкам? – Глеб поворачивает голову к самому общительному в их паре и ластится под руку.        – Хуй. – несколько секунд молчания. – Ты английский знаешь? British is london of great the... – тяжёлый вздох и окончание урока английского. Наверное стоило всё-таки выучить хоть базу, но уже поздно.        – Попрошайничать давай, замерзни и сдохни. Какой у нас выбор? – на фоне голода нервы начинали сдавать. А препод грозил что нихуя никто не сдаст, в основном имея ввиду сессию. Ещё хуже. – А в тюрьме сейчас ужин. Макароны. – и слышалась в этом своя тоска. Дома тоже были макароны, правда, присохшие к кастрюле. Отшкарлупаить их не получилось, соль слез не разъедала металл, а калории терялись. Кастрюля была благополучно кому-то подкинута, вроде девчонкам.        – А в армии даже сосиски дают, пропетушимся? – от упоминания еды внутри снова что-то начало требовательно завывать. И сяоми тоже завывал от старости и парочки рассылок. – Подожди, – резво поднялся Влад снова. Постарался не потревожить преподователя, хотя, честно говоря, не ебет. – У тебя ж права есть. Может давай ты работать будешь, я за тебя отмечаться?        Идея оборвалась ровно в тот момент, когда снизошло озарение, что нет своей машины, а аренда стоит больше, чем можно заработать в этих шарашкиных конторах.        Обсуждение того, как не сдохнуть с голоду продолжилось уже в общаге. Судя по информативности - оба помянули друг друга минутой молчания.        – Что ты умеешь?        – Хуй. – Повторялся Влад, поджимая ноги на кровать и упираясь в стену.        – А знаешь?        – Не больше, чем умею. – голову уронил на плечо Глебу.        – Чисто теоретически, тобой может питаться общага ближайший месяц. – Глеб не терял оптимизма. Влад отчаянно в это верил, но все вокруг говорило о том, что это уже нихуя не шутки. Откуда у всей общаги вообще деньги на то, чтобы не сдохнуть с голоду?        – Давай твой телефон продадим? – тянул лапы к айфону. Единственный способ расшевелить Глеба, не считая того, чтобы затянуть его в постель.        – Сука, себя продай, грабли убери блять. – по рукам пришелся удар: не больно, оскорбительно просто. Не просто ебнул, а презрительно. Но обижаться не на что. Влад в ответ не отдавал свою старенькую шестиструнную малышку, которую не мог нормально настроить и каждый раз ломал голос мимо нот. Петь в переходах не вариант, для этого нужно уметь петь.        За гранью отчаяния был загуглен возможный доход с порнхаба. По всем критериям подходили: и не уроды, и вот, не зря Глеб свою шарманку не отдает... Звёзды, на которые они не влияли, складывались в... жалкие шестьдесят центов за тысячу просмотров. Ещё сверху подкинуть комиссию за просмотры, за возможные "чаевые", за вывод, комиссия за мысли о комиссии, короче с пятидесяти баксов до получателей дойдет, кажется, полтора. А если без шуток, стоит ли оно того?        Может в этом месяце ещё получится занять. На "стартапп", конечно же. Правда никого это не вдохновляло, в прошлый раз стартаппом оказались макароны с тушёнкой, в позапрошлый раз - попыткой спиздить велик. Пока покупали болторез для дела - владелец велосипеда благополучно укатился на своем транспортном средстве.        – Ну фоном накинет пятьдесят долларов, чё ты. – Глеб толкает в бок. Вдохновение от этой идеи к нему не приходило, но так манили эти почти четыре тысячи за просто так... Они явно бы не помешали. Хоть отдать половину долгов за ужины.        – Будешь настоящей порнхаб звездой блять. Лучше тик-ток...        – Выселю нахуй.        На этом дискуссия и закончилась. Проверять версию с выселением не хотелось, Влад в нее охотно верил. Если больной на голову человек что-то хочет - он этого добьется.        Чтоб залететь - достаточно простые требования. Красивая картинка, что обеспечивала айфоновская камера; правильное оформление на сайте и что-то интереснее, чем один мужик в кадре. Например два мужика: как сказала Надя, авторка статьи, либо нетрадиционная ориентация, либо девушки, либо жесть.        – Короче, – с горящими глазами, Глеб принимался составлять великий план по золотым горам на их общем позоре на весь интернет. – Выиграем по двум фронтам, типа пидоры с жестью...        – Я на тебя руку не подниму.        Влад звучал весьма убедительно. Говорил серьезно, без стеба и прочего. Но аргументы Глеба были убедительнее:        – Если ты не поднимешь, то я подниму на тебя.        Золотых гор порнхаб никому не обещал, но золотых гор от него пока что и не требовали. Хоть маленькую горсточку, хоть один доллар, лишь бы не пешком в шарагу.        Свет, камера, мотор, хуй с ним, была не была.        Глеб чувствовал нутром, что занимаются они явно хуйней. Не смотреть в камеру было тяжеловато, особенно когда твой телефон несчадно примотали к шкафу скотчем. Вот этот момент вообще пугал - шорох и он отвалится. Если экран разобьётся, Глеб разобьёт кому-нибудь что-нибудь, что, блять, по этимологии слова изначально должно биться.        Ёрзает на месте, поправляет патлы, нервно сглатывает. Просто забей, значит. Забей.        Взгляд падает на Влада. Его спокойствию, обычно, можно было завидовать. Поправляет сожженые белые пряди, улыбается отражению, будто переговаривался с ним и смотрит на Глеба.        – Мой мальчик, – это не сценарий, это цирк. Смеяться или выть в подушку - непонятно. – Ты чего тут забыл?        Влад явно переигрывал. Заставлял улыбаться, его улыбка просто так успокаивала. Глеб запрокидывал голову назад, всё-таки смеялся, глядя куда-то в никуда.        – Ну ты долбоеб конечно. – в этом не было никакой злобы, при том что сказано было грубо и вполне искренне.        Влад своей спиной закрывал камеру, облокачивался по обе стороны от Глеба. Не юзал, не бухал, на успокоительные денег нет, но он спокоен.        – Расслабься. – говорит шепотом. Ради этого и закрывал камеру. Чтобы показать, что все в порядке, поцеловать в уголок губ и рывком увалить. Сердце делает кульбит. Тормозит, выжимает сцепление и явно хуярит с большей силой. Влад целует, виснет сверху, зарывается в волосы рукой. И все так же боится сделать чутка больнее.        Глеб расслабляется. Камера не так уж и терроризирует, никто их не видит, можно даже не выкладывать.        Языком к языку, по телу волной проходится возбуждение, закидывая руки на шею Влада, притягивая к себе ещё ближе. Он осторожничает. Осторожно тянет вниз спортивки, осторожно лезет руками под футболку и, отстранившись, снимает ее. Широко ведёт языком по шее, пересчитывая пальцами ребра.        Однокурсники, бывавшие в этой скромной маленькой комнатке, искренне не понимали предназначение бутылки масла под кроватью. Но в бедности все средства хороши. Едва ли слышно для Влада - Глеб потребовал быть хоть чуть-чуть грубее.        Чуть-чуть грубее - это тихо извиниться на ухо, развернуть на живот и ударить по заднице до алого пятна на ягодице, чтобы стал как надо. У Глеба вспыхнули щеки - уткнулся носом в подушку, порнушно прогибая спину. Подпихнул под себя все одеяло, оборачиваясь на Влада.        Ему совершенно не жаль разглядывать краснеющий след и оставлять такой же на второй ягодице.        Масло красиво стекало по заднице, по бедрам и ногам, капая на постельное белье. Как минимум это - красиво. А ещё Глеб красивый, заключил Влад, пересекшись взглядом. Всё-таки сложно сделать ему больно - пальцы скользнули внутрь, но взгляда он не отрывал. Смотрел в глаза хищно, требовательно. Играет в гляделки, правда, до момента, когда с губ слетает тихий стон. Тогда взгляд прячется сначала в подушке, потом на секунду устремлён в камеру. Уже даже не стыдно.        Не стыдно самому двинуться на пальцах, искать взглядом по кровати во что вцепиться ногтями.        Влад никогда долго не томит, не издевается. Скидывает с себя свитерок, снимает джинсы с боксерами. Пальцы внутри не то, чтобы свободно идут - но сойдут. Не тянет, конечно, но момент, как член полностью входит в тело в первый раз - хочется растягивать бесконечно. Тихий выдох и внезапное желание опереться на локти.        – Как девчонка. – прошипел Глеб чисто как заметка для себя. Влад не обиделся. Совершенно не обиделся, когда переспросил и ударил бедрами о бедра. В этот момент вместе со всем воздухом из лёгких вылетело неприемлемо громкое для общаги "блять".        – Тебя часто девчонки страпонят, а? – гордится собой, не поддержал шутку а просто переиграл, а у Глеба рассыпались мысли с каждым последующим движением. Ноги разъезжались на простыни, локти съезжали. Так неудобно, но гораздо лучше, чем, например, на полу.        Вслед за грубоватыми движениями - Влад кусал шею. Больно, до красного следа кромки зубов, но извиняясь зализывал каждый след. Оставил алеть на шее засос - по-детски, но со всей нежностью. Прижал к себе полностью, обводя руками тело и, нормально настроившись и взяв за бедра, втрахивал Глеба в жёсткую кровать, напрочь забыв, что где-то там стоит и снимает камера.        Глеб невнятно выстанывает имя, дрочит в такт движениям, опираясь второй рукой о деревянную часть кровати. Собравшись с языком, шепчет что сейчас кончит и снова мутно смотрит. В камеру. Нет людей, нет стеснения.        Сжимает Влада внутри себя, заставляя двигаться медленнее и кончить быстрее.        Глеб едва ли отдышался - подпрыгнул с кровати, с интересом подлетая к телефону, все ещё живому на этом штативе гения инженерии. Сам гений инженерии и по совместительству порнозвезда занял собой их две односпальные кровати сдвинутые между собой.        В галерее красовался ещё один видос, очень даже компроматирующий обоих.        – Сука, ты еблан! – взвыл Глеб, глядя в телефон. Влада это не ебало, но чисто из интереса спросил, что не так.        Развернул экран телефона, демонстрируя, что видно только их макушки. Поставил телефон сильно высоко. А примотав скотчем за камеру - ещё и, сука, плечи закрыл. Молодец. Браво. Вопли чайки из видоса под раздел АСМР вообще никак не прокатывали.        – Ну, могу повторить.        – Не сдохни блять, – прошипел, удаляя видео. – пыхтящий герой.        На следующее утро есть не перестало хотеться. Глеб смотрел на заставку нового, нормального видоса, не понимал откуда в них двоих столько сил на второй дубль... И всё-таки выставлял все это. Тэги, название, картинка, все как полагается, все в лучших традициях, самому пересмотреть захотелось, правда больше этого - хотелось денег.        Соседский вай-фай тупил, но работал. Видео появилось на сайте только днём. Влад к этому времени не удосужился спросить, чем занимается Глеб. Наверное потому что спал. Но обидеться на него для профилактики всё-таки надо было. Глеб так и поступил.        Оставшуюся половину выходного ходил с недовольным выражением лица, хотя от обычного состояния это отличалось только тем, что Глеб в целом ходил и собирал то шмотки, то бумажки от втихую съеденных конфет.        – Все в порядке? – ближе к ночи Владу стало всё-таки интересно. Глеб одарил обиженным взглядом и отвернулся. Сложил вещи в печального вида шкаф. – Бля-а-а...        Телефон пришлось отложить и подняться. Обнять со спины, ткнуться носом в шею и расспрашивать что случилось, пока локтем в живот не прилетело.        – Даже не спросил.        Тут вообще непонятно стало, что нужно было спрашивать и, главное, когда. Вообще, чисто теоретически, на это жаловаться должен Влад: на свой перекошенный на видосе ебальник он вечером не налюбовался и до конца не был уверен, что не хочет, чтоб его заблюрили. Думать поздно уже, конечно. Под злобный взгляд Глеба - Влад преспокойно забрал одиноко лежащий телефон, поставил на стол, опирая на подоконник с включенной камерой и вернулся.        Такое положение Глеба с полоборота заводило. Кусаясь, продолжая ссориться, выясняя кто виноват. С заломанными руками у поскрипывающего при каждом прикосновении деревянного шкафа.        Теперь на общем канале на порнхабе красовалось два видоса.        К концу воскресенья второй видос собрал тысячу просмотров. А первый - пять. Алгоритмы порнхаба были таким же темным лесом, как и алгоритмы другой социальной сети. Может потому что в них никто не разбирался. Но судя по капающим центам - пик просмотров приходится на выходные.        К следующей субботе вдвоем печально разглядывали пачку макарон и молочную шоколадку.        – Ну если учесть, что мы нихуя для этого не сделали.. – Влад присвоил макароны, разглядывая пачку. – Неплохо. И отдавать никому ничего не нужно.        – А если из знакомых кто увидит нас? – шоколадка оказалась в руках у Глеба. Знакомые обещали коллекторов натравливать за долги, поэтому шоколадка была частью роскоши.        – Да не, на главной странице только гетеро, а гейское мало кто.. – прерывается на полуслове. Глеб снова залез проверить просмотры. Стыдно пиздецки, конечно, но радовало, что деньги за просто так дают. А потом Глеб слинял после вызова от "такси работа".        То есть, всё-таки подумал над предложением? По лицу расползалась улыбка. А Глеба ничуть не радовала перспектива половину дня торчать за рулём и катать зажравшихся мужиков и баб. А потом отдавать драгоценные деньги обратно, оставив себе на дорогу и пачку сигарет.        – Говорил же что что три шкуры с тебя спустят и мелочь одну оставят? – довольно улыбается, что его предложение всё-таки восприняли всерьез. Даже не сбросив всю эту пелену скептицизма.        – Ну попробовать стоит. – жмёт плечами, разглядывая телефон. – А ты, блять, продавать телефон хотел. – недовольно косится на Влада, откладывая гаджет от него подальше. Каждое утро боится, что драгоценный айфончик будет лежать уже в чужих руках...        – Каюсь, – поднимает руки в примирительном жесте, чуть отодвигаясь. Хотя, зная Глеба, если тот всё-таки начнет припоминать все грехи и проебы - лучше засунуть эти жесты себе в задницу и ползать на коленях. В противном случае - можно закрывать недавно только открытую лавочку на порнхабе. Общую. Вести сольную карьеру, которая никому не вкатывает, или искать себе дамочку, которой нормально будет. Либо такую же бедную раскрепощенную студентку.        Заплыл в своих мыслях далековато. Глеб сверлил взглядом, будто чувствовал в какую сторону мысли утекли. О-о-о нет, он не баловался пощёчинами в таком случае. Действовала такая себе накопительная система бонусов: за мелкие провинности у тебя будет бессонная ночь в наихудшем смысле, чуть посерьёзней - травматолог и больничный, а если ещё хуже - Влад, конечно, не проверял, но был уверен, что ничего хорошего там нет. Ни для кого хорошего там нет. Человек-загадка, человек-неожиданность!        Тем днём пронесло. Пары заканчивались рано, значит работа таксиста тоже начиналась рано. А заканчивалась как можно позднее.        Успевал в час-пик кататься, возить людей туда-сюда-обратно дворами и закоулками - вот в чем главный плюс знания города без жалкого навигатора! Девушки, конечно, напрягались, но были искренне рады, когда спустя пятнадцать минут отбивания задницы на жёстком сидении эко-кожи - они оказывались дома. В этот момент в их глазах можно было разглядеть неподдельный восторг. Правда, машина немного была поцарапана ветками: потому тут никто и не ездил.        Несколько раз брали номерок для вызова вне фирмы. В такие моменты самооценка подскакивала туда, где самолёты уже не летают.        Хотя оттуда она и не спускалась.        – До Ленина. – две девочки падают на заднее сиденье с разных сторон. Глеб привычно смотрит на них в зеркало заднего вида и кивает.        С окраины в центр вечером - странно, что в будний день. Хотя, может, туристки этой задницы - но сути дела не меняет. Уже хотелось домой. Спина болела, ноги затекли почти в одном и том же положении, руки обессиленно болтались на руле, будто после работы грузчиком. Хотя даже тогда Глеб был немного пободрее.        – А, я Вас знаю! – девчушка с цветными кудрявыми патлами сверкнула глазами, просовываясь между кресел. Улыбалась широко. Жаль, не слушал о чем они говорили.        – На-а-адо же, – искренний интерес скрывался под тонной тоналки из сарказма и безразличия. – И откуда?        – В видосе одном, короче...        Глеб поперхнулся воздухом. Видосе. Дожили. Она видела тебя в видосе, Глеб. Может, подрочила на тебя. Приходится затормозить слегка агрессивнее на красном светофоре. Перевести дыхание, чтобы просто ответить ей, не говоря уже о тоне голоса и выражении лица.        – И?        – Ну, Вы милый. Я даже не думала, что Вы таксист! – девушка спихнула подругу выглядывать в окно. – Больше похожи, например, на художника там..        Ответить нечего даже. Дорога оказывалась мучительно-дальней. Девушка сзади не унимала интерес и явно видела, что разволновала водителя.        При просмотре фильмов для взрослых кто-то вообще представляет кого-то кем-то в реальной жизни? Чисто теоретически, все заняты ну далеко не разбором типа личности, нет. Не анализом творческих способностей и так далее.        В других видосах Глеб банально не светился: его мордашку можно было найти на страницах порнхаба, одну фотку в инсте и парочку фоток в ВК ещё со школьных времен.        – И чем... Я так похож на художника? – получилось натянуть горе-улыбку, чтоб не выглядеть так жалко.        – Ну, руки у Вас как у художника. У меня сестра художник, я вас, творческих издалека вижу! – по лицу прошла тень гордости. – Вы подрабатываете?        – А ты думала что то - мой основной заработок? – свёл брови к переносице, руками вцепился в руль. Поглядывал в зеркало заднего вида на девушку. Красивая, необычная. Владу такие нравятся. А таким нравится Глеб. А Глебу нравится Влад, надо же какой треугольный любовник.        – Ну, Вы вообще ничего не говорили про свой основной заработок...        Может, она продолжила что-то говорить, но мысли как-то все это перебили. Ни капли иронии в ее голосе не было, значит, Глеб там правда о чем-то говорил. Или, чисто теоретически, можно предположить, что есть какой-то другой кудрявый темноволосый пацан, который где-то о чем-то говорит.        – А что за видос, прости?        – В смысле?.. – девушка села на место ровно, впервые за поездку, кажется. – А с Вами много видосов?        – Не очень. – терпение начинало сдавать. Нервы тоже, если честно. – Ну так?        – Ну, там где, типа, за шмот спрашивают.. местный пацан в тиктоке.        – Не, я в таком не снимался. – от сердца отлегло. Руки снова бессильно повисли на руле а манера вождения стала проще.        Вот уж зазвездился, конечно, от пары тысяч просмотров. Особенно в России. В России, кажется, сурово дрочат на медведей и свою собственную фантазию, однако опыт проживания тут в виде всей жизни подсказывал, что дрочат люди как обычно, как и везде, просто более скрытно, что-ли. Как минимум опыт общения с Владом и другими представителями русской культуры подсказывал, что на улицах онанизмом никто не занимается и яро не дискутирует.        Под конец поездки девочка извинилась. Вторая задержалась, сказала что всё-таки видела Глеба в видосе. С блондинчиком. И хлопнула дверью машины.        Хотелось бы крикнуть, что она не закрыла дверь, но щеки слились цветом с закатом и получилось только скатиться лужицей из стыда куда-то к педалям. С блондинчиком. Когда первая сразу что-то мимо говорила, то таких, как Глеб - да и с блондинчиками, ударяя на мужской род, Глеб не видал. Если честно, очень, очень хотел бы, особенно сейчас, чтобы было много разных видосов с блондинчиками. Сердце барабанило, продолбив себе путь из лёгких и ребер на свободу.        Еле выполз из машины, выходя покурить.        В любом случае, единицы кто увидел.        Приползти домой приходиться разбитым и перемолотым в моральную кашу. Ещё кто-то обознался, правда сразу назвал Артёмом. Что ж это, сука, за Артём? Пидорас засветившийся.        Влад с довольным видом пил пиво и ел сухарики "три корочки" за девять рублей, купленные в ближайшем магазине. Хотелось спросить, по какому случаю пир и почему пиво а не что-то съедобное.        – С каких пор мы пируем? – агрессией тянуло до соседней комнаты. Влад с довольным видом что-то тыкал в телефоне, потом показал видос, на котором собралось под пятьдесят тысяч просмотров. За две недели.        Пиво у Влада пришлось отобрать. Или паника, или радость так странно накрыла - вообще без понятия. Пятьдесят тысяч это... Это сколько? Где-то тридцать баксов, это больше чем две тысячи, это радоваться.        Влад не мешал мыслительному процессу, но пиво было жалко. Доел остатки сухариков и, как полагает хозяйственному мужику, сбросил бумажку на пол, под кровать. Под кровать рукой смел крошки. Глеб не возмутился.        Появился повод волноваться.        – Чё случилось?        Глеб допил последний глоток пива, поставил бутылку на пол и всё-таки решил пересказать всю ситуацию. Диалог, конечно, выдал не дословно, но суть, что тянули кота за яйца и терроризировали - донес. И донес, что если видела случайная девочка, то мог видеть кто-то ещё. И черт знает, как она дальше с этим видео поступит, куда отправит, кто его увидит.        – Тебе не похуй?        Хороший вопрос. Глеб пожал плечами и предпочел вместо празднования небольшой "популярности" - отоспаться. Завтра снова на учебу, все дела, потом целый день кататься - никакого удовольствия в жизни, потому что на удовольствия не хватает денег.        Глаза слипались, спать хотелось жутко, даже бубнеж Влада, что спят на кровати они вдвоем - никак не тревожил.        А с утра пораньше, судя по всему ещё до будильника, кто-то решил набрать Влада. Пара матерных выкриков Шнурова и Влад уже по полу ползал, пытаясь под кроватью найти телефон.        – Да, алло.. – зевает, укладывает голову на кровать. Глеб отворачивается к стене, накрывает голову подушкой. – Спасибо, ага.. хорошо. – голос стал более ласковым. Глеб всё-таки развернулся обратно, ревниво глядя на Влада, который сделал кружок по комнате и сел на кровать. Женский голос что-то мило лепетал на ухо, но выдергивать телефон и орать, что этот мальчик занят, пошла нахуй шлюха - Глеб больше не спешил. Таким образом сестра Влада узнала, что он в отношениях.        – И кто это? – нетерпеливо перебивает. Влад снова поднимается, терпение истекает. – Влад блять!        – ...хорошо, мам. – делает акцент на "мам". Глеб замолкает и снова ложится лицом к стене. Мог бы и сразу сказать. Сбрасывает, откладывает телефон. – Мог бы и не орать, она очень надеялась, что мы расстались. – улёгся обратно, под теплое одеяло. Завыл будильник, за ним и Глеб.        – И хули звонила тогда, а? – скинул с себя руки, не давая обнимать. Если обиделся - обижается до конца. До победного.        – С днём рождения поздравить. – под конец предложения засыпал обратно. К вою будильника уже полностью привык. А Глеб не привык, ещё и проснулся сверху. Отключил какую-то аварийную сирену на телефоне и уставился на умиротворённую мордашку возлюбленного.        – С чьим?        – Твоим блять. – перевернулся на другой бок. Сегодня никуда идти не собирался. Совсем не собирался.        Отвернулся, перетянул на себя все одеяло. Утро началось раньше и хуже, чем ожидалось. Глеб собирался с мыслями и силами, следом тихо спрашивая:        – У тебя день рождения?        – То есть, – бубнил из недр одеяла, явно не собираясь жертвовать сном и комфортом. – Ты со мной четвертый год встречаешься и восьмой дружишь, но не помнишь, когда у меня день рождения?        Ответить нечего. Глеб с серьезным видом кивает и ретируется в ванную. Смывает с головы мысли, с важным видом на себя в зеркало и снова возвращается. Надо же, как неловко вышло-то.        – Ну, с днём рождения?        – Ага.        Значит, на парах будет сидеть в одиночку. Потому что автомат по физике с пропусками не получишь. Без пропусков тоже через одного получают, вот чья фамилия понравилась - тот приходит, сдает. И преподователь смакует фамилию, плюется ей в ебальник и задаёт ещё сверху вопросов. Просто так.        На паре приходится думать, что подарить Владу. Вариант "себя" уже прошел вместе с конфетно-букетным периодом (хотя скорее пивно-шоколадным), поэтому нужно было что-то посерьёзней. Ещё и юбилей ебучий, двадцатка, вот сиди, думай. Зато важное лицо на паре - будто слушаешь и вникаешь в эту физику ебучую.        Деньги ему не приебались потому что все равно бюджет общий, новый сяоми ему купить? Такая себе идея, если только бэушный либо старую модель. Очень старую. И без экрана.        Сессию ему купить? Так рано в середине ноября-то, забудут все. Съестное тоже не вариант, вдвоем съедят.        "– Глеб"        Телефон прожужжал, лёжа на столе. Преподователь смотрел в глаза прям, заглядывал в душу. Стало некомфортно, но в глубине души зародился огонек отвратительной идеи.        "– Есл-ч купи на днюху защитку на редми 6 про"        Вот этим вот "про" Влад гордился. Вот это вот "про" ему кроме цены и пафоса (насколько пафосным может быть сяоми) ничего не давало, но ходил два месяца с гордо поднятой головой. Пока Глебу на день рождения родители не подогнали айфон. Тогда пыл поутих.        "– спасибо спас от мучений" – быстро отправил ответ.        Значит, сегодня он не выйдет на работу? А может, типа, торт купить? Вчерашние пятьсот рублей сегодня же и уйдут. Рублей триста стоит стекло, двести бутылка шампанского, ещё откуда-то нужно отковырять, может, триста рублей на торт?        За старательный вид преподователь поставил Глебу плюсик и подмигнул. Плюсика было бы достаточно.        – Ты куда? – медовик из пятерочки оказался на столе, рядом с ним защитное стекло. Влад обнял Глеба крепко и, бросив что пригласили на халяву выпить пива, оставил одного в комнате. Наедине со своими погаными мыслями.        Влада с самого порога чьей-то квартиры окрестили петушком, поздравили с днём рождения и отпаивали пивом с орешками. Изначально вопросов не возникало.        – О-о-о, – тянул Андрей, убирая одну бутылку из-под пива и поддевая со стола пальцами вторую. – Я доту на хуе вертел, нахуй удалил с компа. Та ещё поебота.        – А ещё чё вертел? – всполошился Серафим. Поднимался с насиженного на полу места, Андрей уже уходил курить на балкон. – Пидор.        – Сам. – чиркнул зажигалкой. Сигарета красиво лежала между длинных пальцев. Влад с каким-то разочарованием глядел сначала на Андрея, потом на Серафима.        Играли в догонялки, кто кого нахуй пошлёт больше. Глеб уверял, что уходя из компании они обжимаются за углами. Судя по гляделкам и их переговорам, где каждый читает по губам - Глеб был абсолютно и полностью прав.        – Глеб как? – Юра будто мысли читал. Пиво ему было не по вкусу: лакал шампанское из пафосного бокала. Имел право: квартиру снимает он, бокалы его. А остальным достались пластмассовые стаканчики, так как Юра не желал от пива отмывать посуду.        – Нормально. – пожал плечами. Откуда-то сзади повеяло сигаретным дымом. На плечи легли Андреевы руки. – Чё?        – С деньгами туго? – аккуратно спросил. На Влада уставились четыре пары глаз.        – Да фетиши разные бывают, чё ты. – Федор подал голос впервые. Коренной питерский удостоил провинциалов своим присутствием.        – Вы о чем? – дрогнула нервная улыбка. Да чё ж за хуйня-то такая. – Какие фетиши?        – Ну, как тебе сказать... – Юра как-то стыдливо отвел взгляд. – Рита вас с Глебом нашла.        И так хотелось спросить, каким хуем она нашла и зачем, главное, искала? Целенаправленно листала что-ли? Что вообще она забыла в той категории порнхаба-то, как это вообще так вышло? Пятый видос на общей страничке залетел на сотку, да, своеобразный повод гордиться, но не поводу всему городу косо поглядывать в их сторону.        – Не осуждаем. – Федор ставить пиво на стол и с пола пересаживается на диван, рядом с Владом, обнимая за плечо. – Мог занять.        – Занимал. – прячет покрасневшие щеки за бутылкой. – Вы типа специально начали обсуждать?        – К слову пришлось. – Андрей похлопал по спине. Хотелось, сука, спросить к какому слову. Но Андрей снова сбежал, в этот раз на кухню. Дальше с расслабленным видом сидеть не получалось, даже в тот момент, когда Серафим начал рассказывать какие разделы смотрит а Андрей поддакивать. Федор разглагольствовал на тему того, что лучше ебаться чем дрочить.        – Про ебаться. – Юра смог привлечь всеобщее внимание. – Короче, у нас с Ритой пересеклись пары...        Тогда-то и спало напряжение, что Влад и нищий, и изврат. Но в душе зародилась идейка. Небольшая такая извратская идейка, правда, как ее осуществлять - ни малейших представлений. Но если Юра с Ритой смогли, то и у Глеба с Владом получится. Глеб точно не откажет, да. А если ещё хорошо преподнести, то сам идеей загорится.        Прикатился домой только к часу ночи. От глубокой обиды Глеба - на фоне играла какая-то грустная песенка ноунейма. Глеб изредка подвякивал что-то на припеве, потому куплеты банально не знал. Следить за этим было чистым идиотизмом, но вместе с тем - наслаждением. Вслед за какой-то печальной песенкой неизвестно от кого - заиграла реклама на пятнадцать секунд. А потом завыл хоми, которого Глеб не переваривал. Поднялся, чтобы переключить и боковым зрением заметил подозрительную фигуру в дверях.        – Пошел нахуй! – выкрикнул не столько от обиды, сколько от испуга. – Вали обратно.        С хоми переключил на что-то на манер шансона и снова улёгся на то же место. Вот, значит, как день рождения отмечать и пиво пить - так с друзьями, а как ебаться так с Глебом. Нет, конечно, странно было бы если б наоборот, но все равно обидно.        – Есть предложение одно...        Рискованно с точки зрения отчисления и немного аморально. Сама идея вдохновляла не столько очередным видосом в сети, а, скорее, адреналином и идиотизмом. В теории или фантазии это выглядело невъебенно просто.        На практике оказалось куда страшнее и сложнее. Телефон облокотили на стену, ждали момента. Отмотали записи уже пятнадцать минут, а преподаватель так и не думал отворачиваться. Потом злоебучий вышмат отвернулся, что-то расписывая на доске. Почти вся группа, которая следила за парой, уткнулась в тетради, остальная не поднимала взгляд из телефонов.        Момент, когда Глеб нырнул под парту. Расстёгнута ширинка, слегка приспущены штаны с трусами. Влад четко на преподователя не смотрел, пропажу Глеба либо не заметили, либо значения не придали. По члену прошлись рукой, потом языком по всей длине и возбуждением волной окатило, выливаясь на щеки красным цветом. Низко опустил голову, что-то записывая.        Глеб несколько секунд медлил, устраиваясь между ног удобнее и взял член в рот, обводя языком. Задел зубами - Влад взялся за волосы. Сжал в руке, что-то черкая на одиноком листочке. Глеб брал глубже. Не до своего предела, нет, дразнился почти, втягивая щеки, языком обводя каждую венку. Так хотелось в глаза заглянуть Владу - у него наверняка пылают щеки и дрожат руки. Кто-то толкает сзади. Просто передать записку, вот он - подходящий момент, чтобы активнее двигать головой. Рука сжимает волосы, отодвигая от себя. Влад передает записку куда-то дальше, вперёд.        Взгляд направлен на него, его напряжение можно попробовать на вкус солоноватой смазкой. Влад убирают руку - даёт волю действиям. На фоне отчётливо слышны разговоры однокурсников и преподователя, правда, насаживаясь ртом на член - все звуки кажутся бесконечно далёкими. Влад ложится лицом в парту, стукается лбом, тянет руку снова к волосам, но схватиться не дают. От Глеба несёт хитростью, храбростью и слабоумием. Член скользит за щеку, рука проходится по основанию. Стоит кому-то только обратиться - Глеб активно двигает головой и приходится выдавливать из себя нормальный голос чтобы сказать "я сплю". Уши покраснели, волосы никак не спасали. Глеб двигал головой, обводя член языком и не давая прикасаться.        Сквозь все напряжение - простонал в руку, хватаясь за волосы и заставляя заглотить глубже. Кончил тому в глотку, задерживая на пару секунд и отпуская.        Сплевывать некуда, приходится проглатывать. До конца пары сидит под столом, со звонком Влад собирается за двоих и, когда никого почти не остаётся, с Глебом, забрав телефон, сваливают. И дружно прогуливают физру, ну а дома Глеб отчаянно монтирует ролик. Вырезает начало пары и конец.        Золотые горы не валились даже после такого эксперимента, ничего не изменилось. Но самое прекрасное, что никто не спалил. А если спалил - то не сдал.        Видосы с пар стали некой фишкой. Таким билетиком, которые начали собирать неплохо просмотров. Наглость росла, но пиздить никто никого пока не обещал.        Чисто технически, они проебали (друг друга) все пары. И за полученные деньги спокойненько купили сессию. Влад на тройки, Глеб на четверки, чтобы и дальше получать свою тысячу в месяц.        Но шарманка оказалась далеко не вечной. Она играла долго, пока в октябре следующего года не заявили на двоих в деканат, любезно предоставив причину их общего небольшого заработка. Уже не стыдно было даже, многие знакомые по воле случайности натыкались и спрашивали, нужно ли занять денег.        Конечно нужно, ещё спрашиваешь?        Но деканат не предложил занять денег. Деканат с улыбочкой протянул документы и послал нахуй, пожелав попутного ветра в ебеня.        Студенческие лежали в деканате на столе, документы на руках, нервы на взводе. Отойдя дальше от учебного заведения, куда-то во дворы, Глеб упал на лавку детской площадки и подкурил сигарету. Хотел бы документы нахуй скурить.        – Ну чё? – полухрипло спрашивал Глеб, выпуская клуб дыма.        – Здравствуй, небо в облаках. – вполголоса пел Влад, впервые в жизни отбирая у Глеба сигарету. Не курит, но тут грех не курить. – Здравствуй, юность в сапогах...        – Пропади моя тоска. – подхватывал менее оптимистично, забирая с пачки последнюю, перевёрнутую и подкуривая. – вот он, я, привет войска....