Мои царские братья

Куроград

В сером тёмном кабинете с задёрнутыми внахлёст шторами мерно покачивалось кресло. В нём едва-едва виднелась фигура человека. Мрак будто специально окутал своими сетями эту комнату, чтобы не спугнуть тех, кто заглянет внутрь. Они увидят лишь тёмные силуэты мебели, штор, зеркал, компьютера, проводов и очертания человека. Зайдут, положат документы на стол, получат распоряжения и отправятся назад как ни в чём не бывало. Им не бросится в глаза ни суровая мрачность фигуры в кресле, ни разбросанные тут и там в беспорядке детали и механизмы. Их не смутит лицо робота, лежащее на полу. Его мёртвый и холодный взгляд упёртый в никуда, которому безумный мастер возжелал дать жизнь. Провода мотками, тянущиеся от компьютера словно корни дерева, оплетающие всё вокруг. Фигура в кресле еле заметно пошевелилась, вздохнула и помассировала пальцами виски. Часы тикали, а хороших идей всё не было. Сколько дней он уже так сидит. Его исследования зашли в полный тупик. Ему недостаёт знаний о человеке, чтобы воссоздать идеальный ум. Да даже зажечь искру жизни в этих металлических глазах он не в силах. Ему не нравилось, что покрытие не передавало иллюзию кожи, отдавало запахом краски и окислившемся железом, было мрачным и синюшным, точь-в-точь как у утопленника, и королю приходилось часто прятать сие творение под стол и идти дышать сухим и пыльным воздухом своего города. Его раздражало, что все до единой сёстры хотят занять его трон. Пользуется постоянно его технологиями и при этом считают себя независимыми. С его количеством техники их страны падут, как иссохшиеся деревья от сильного ветра. А ещё его очень нервировали неполадки на производстве… Например, как сейчас, отключение электроэнергии… Король раздражённо постучал по подлокотнику, цокнул языком, но всё же неохотно встал с кресла и дёрнул за рычаг подачи напряжения. Поджал губы. Его недовольство было чисто данью привычке — быть недовольным всем тем, что отступает от нормы. На самом деле, именно сейчас ему не нужно было это самое электричество. Куро хотел избежать мыслей о своём провале, о провале своего эксперимента. Поворчать на электричество — и вот уже не так тяжело на душе. «Неужели был скачок… пробки выбило, что ли?» — как по графику пронесся вариант развития событий в голове, однако мысли его были столь далеки от обыденности, что после этих причинно-следственных связей ничего не последовало. Поезд мыслей остановился, отдал гудок и уехал туда, откуда прибыл, как на перемотке какого-нибудь чёрно-белого кинофильма. Не было идей! Не было ни одного плана решения! Всё катилось в тартарары. Бедный Куро не мог точно определить даже некоторые взаимосвязи души и интеллекта. Словом, это напоминало кроссворд, где ему известны все вопросы, но он не знает ни ответов, ни сетки для заполнения слов, ни количества букв в словах… Была бы хоть сетка, он бы непременно догадался, что за слово ему нужно, но ничего такого не наблюдалось. Так проходили его серые будни. Час за часом он пытался отвлечься и заняться другими делами, расчётами графиков, развитием своей страны, определением так интересующих его планов. Он не мог точно сказать, когда всё началось, когда жажда создать себе подобного захватила его разум. Конечно, тех, кто живёт в Курограде, он по праву считает своими копиями, но они не идеальны, нет в них столь точного ума и мысли, или хоть каких-то чувств. Ему даже кажется, в этой серой стране что-то изменилось, что это он изменился, а все они топчутся на одном месте, как заведённые. — Роботы, — тихо сказал Куро, и горькая слеза, минуя две пары очков, скользнула по его блеклой щеке. Вдруг свет замигал и лампы зажглись, страшный бардак вынырнул из темноты. При свете множества ламп комната утратила свои ломаные очертания и стала похожа на вполне обычный кабинет. Вот только плачущий в кресле Куро был уже не тот робот-механик, что раньше. Он прижал колени к груди и обхватил их руками. Горячие мокрые капли обжигали кожу, голова наклонилась, а одежда, чуть намокшая на коленях, холодила и успокаивала, печальные, полные страдания всхлипы, казалось, тронули бы и Дьявола. Возможно, впервые в жизни серый Король ощутил что-то кроме своего превосходства над другими, что-то горькое и печальное, и одновременно сладкое, похожее на эфемерную надежду на чудо. Навязчивая идея создать искусственный интеллект, вот его проблема, его несчастье и наслаждение. Сладкая боль. Куромаку скривился от такой мысли. Как это постыдно! Он нормальный, в отличии от своих сестёр… Однако, искусственный интеллект тоже не станет идеальным, Куро чувствовал. Если не искусственный интеллект сможет понять его лучше всех, то кто же? И самое главное, почему раньше его не беспокоило что-то подобное, жил себе в своём железном городе и создавал разные механизмы, не желая ничего другого. Куромаку впервые улыбнулся за прошедшую неделю, легонько и искренне: «Я ведь любил выпендриваться перед сёстрами. Они — ничего не могут, я всё улаживаю». Серый король шмыгнул носом: «Хотя, у меня сёстры похлеще шакалов. Ну, не все конечно, но всё же…» И Куромаку, озадаченно сведя к переносице брови и смотря куда-то сквозь предметы, начал копаться в своей памяти. Он пытался ухватить за хвост ту странную мысль, воспоминание, что-то больше похожее на сон, а не на правду. Там Данте смеялся над его заумными речами и в ответ говорил действительно дельные вещи, вокруг до боли знакомые лица болтали о своём, темнота и бесконечное пространство. Но всё было каким-то туманным, расплывчатым, нечётким, будто записи с дневника, утонувшего в реке. Но потом мысли потекли мягко и спокойно, пусть и до ужаса нечёткие и смазанные, однако приятные. Расслабившись в кресле и погрузившись глубоко в свои воспоминания, Король не заметил, как заснул. И на его, теперь спокойном лице, расцвела лёгкая улыбка, слабая и почти незримая. Может для него ещё не всё потеряно и есть те, кто сможет его понять и… принять?