Мои царские братья

Всю следующую неделю Феликс ждал новостей. Хоть какой-то весточки от Ромео. Но тот видимо, был очень занят. На звонки не отвечал, хотя в это и сложно поверить. Валет про себя поражался Ромео: «Кто бы мог подумать, что такой легкомысленный и местами самовлюблённый клон может что-то планировать или делать». И после очередной трели длинных гудков в трубке, успокаивал себя мыслью: «Ничего, второй съезд уже не за горами, там встретимся…». Очки Феликс пока не надевал. Феликс уже подходил к месту съезда. По цветам он понял, что собрались уже почти все, кроме них с Ромео и тех, кто никогда не приходил — бубновых. — Хей, ребят! Давно не виделись, как я рад вас всех снова встретить! — валет аж подскакивал от радости у самого стола. Он заметил, что в очках были все. — Здравствуй, Фелиция, — ровно проговорил Куромаку. — Где задерживается Верона? Феликс в недоумении посмотрел на серого клона — с чего бы это он по стране обращается? И заметил, как смешно на Куро смотрятся эти розовые очки-сердечки при том, что поверх них надеты ещё и его собственные прямоугольные. Феликс не выдержал, и, тыча пальцем согнулся пополам, заржав в голос. Куро как-то по женски изогнул бровь, поджал губы, брезгливо приподнял руки над столом и фыркнул. После этого Феликсу совсем стало плохо. Он перевёл взгляд на Зонтика. Тот стеснительно и смиренно сидел, поджав ноги, и боязливо смотрел на жёлтого, в руках у него была маленькая арфа, и, кажется он перебирал пальцами струны, но так тихо и незаметно, что ничего не было слышно. А ещё Феликс увидел как губы Зонтика шевелятся, но так же беззвучно. Почувствовав взгляд Феликса, Зонтик вздрогнул и прижал арфу к себе, перестав «играть». От этого абсурда у Феликса уже слёзы из глаз полились. Пик сидел, брезгливо скривив губы. Склонив голову набок, он рассматривал свою руку, выставив перед собой, загораживая недостойных присутствующих ею и с изяществом шевеля пальцами. Вару, закинув ноги на стол, полулежал в своём кресле. По виду, он здесь был самым нормальным, если бы не одно но. На нём были лишь розовые очки. Зелёных не было и в помине, как и его королевской шапки. Феликс наконец отсмеялся, образ Вару немного сбил его с толку. Слишком спокойный. — Ха, — размашисто смахнул слезу и улыбаясь развалился на стуле рядом с Зонтиком. — Итак, когда все соизволили успокоиться, — Куро выразительно посмотрел на Феликса, — ещё раз спрошу о Вероне, от неё последнее время не было вестей. Фелиция, ты что-нибудь знаешь? К шоку червового валета, Куромаку говорил спокойным голосом, без своей обычной реакции на чужое «ужасное» поведение. Видимо, Ромео не ошибся, и клоны станут чуть лучше. Куро плавно жестикулировал руками при речи, но… Феликс округлил глаза и, как бы пытаясь найти подвох, начал замечать в «лидере КПСС» некоторые, вроде несущественные, изменения. Он был чересчур опрятен, кожа рук и лица блестела, как от солнцезащитного крема. Кроме того, клон сидел с ещё более прямой спиной. И во всей его фигуре было столь много достоинства, что Феликс признал — идея Ромео была хороша. Но стоило ещё понаблюдать за остальными. — Фелиция, — Куромаку поправил родные прямоугольные очки и глянул аля учительница на уроке, — ты сегодня планируешь использовать человеческую речь? — А, Куро, ха-ха, я просто задумался. Нет, я тоже ничего не слышал, — отведя взгляд, ответил Феликс. И почему ему было так неловко? Вару наконец убрал ноги со стола. — Не понимаю, девочки, зачем мы ждём эту Розовую мымру из карамельного королевства? И так понятно, что достойнейшая королева здесь — это Я. И раз мы все с этим согласны, то можете просто отдать мне свои страны и стать моими вассалами. Куромаку нахмурился: — С чего ты взяла, что это очевидно? Пик сжал край стола так, что опора скрипнула, а стол начал качаться, флажки стран попадали. Король мило заметил: — Дорогуша, принцессы-лягушки должны квакать на болоте. Я из твоих завываний ничего не понимаю. А коли хочешь поспорить, кто кого выше по званию, я не прочь решить это бойней. — Пик помахал в воздухе огромным ключом с зазубринами, назвав его своей палочкой-выручалочкой. Вару поджал ноги и отъехал со стулом в сторону, поливая короля всеми возможными оборотами. Зонтик лишь вздрогнул и приуныл. Никто не услышал, но он пропел, тихонько всхлипывая и плавно перебирая аккорды в тон стихам: —… но заслужить не мог, как ни старался, ответного признанья сладких слов… Феликс вжался в спинку стула. Пальцами вцепился в сидушку. От слов Вару его всего покоробило. Но хуже всего было то, что братья, ничуть не колеблясь, ответили зелёному. Будто то, что он сейчас ляпнул, не было бредом. А было… ну, вопросом дня, что ли. «Какие девочки… какие королевы… да что здесь происходит? — скакали мысли в голове бедного валета. — Ромео опять в своём репертуаре!» Но ему ничего не оставалось, как слушать дальше этот бред про принцесс и королев. Он даже убежать был не в силах. Его словно парализовало ударом молнии. Настолько был страшен крах всех его ожиданий. Ему впервые в жизни нечего было сказать. Он молчал на протяжении всей этой потасовки. Сжимал очки, подаренные королём Ромео, и уже знатно изогнул им дужки так, что они стали напоминать рога. Будь сейчас у Феликса железный прут, он бы и его согнул. А всё потому, что с его братьями случилось нечто ужасное. Они потеряли рассудок или того хуже… ориентацию. Вжавшись в спинку стула, он внимательно вслушивался и вглядывался, и заметил: им до него совсем нет дела. Какая радость, хоть не придётся говорить с чокнутыми. «Смотри и наслаждайся, да?» — хмыкнул он, вспомнив слова своего короля. Пока он решил и вправду не вмешиваться. «Никто не умер, все целы, вот и Вару даже слова поприличнее начал использовать. А Пик так вообще просто ключом махал, не нависал ни над кем, ничего не ломал, вообще образец послушания. Зонтик, правда, всё такой же грустный», — вздохнул валет. Куромаку же спокойно смотрел на происходящее с самым прилежным видом, этакий учёный на светском рауте, и периодически поглядывал на часы. И когда Вару с Пиком нашали таскать друг друга за гривы, он резко встал из-за стола и направился к своей машине. Феликс удивлённо воскликнул: — Ты куда, Куро? — В Куроград, конечно же, — сухо ответил тот. — Но как же собрание? — Феликс смотрел на него во все глаза. Валет при всём желании не смог бы вспомнить и дня, когда Куро ушёл бы первым со съезда и, тем более, таким образом - втихомолку. Куромаку в ответ весело хмыкнул и, помахав рукой, развернулся и пошёл дальше. Уже садясь в машину и вставляя ключи, он добавил: — Никогда не считал, что на собрании можно что-то решить. — Послышался шум двигателя. — А у меня в стране ещё дел не в проворот. И он уехал, оставив Феликса с дерущимися Вару и Пиком. А Зонтик всё напевал тихо стихи и мечтательно смотрел вдаль. Он мечтал оказаться в своём спокойном и надёжном городе, подальше от всей этой грубой компании. И поближе к своему первому министру...