Как у Сальери

      — Я не танцую.       — Да брось, это не так сложно. Попробуй повторять за мной.       Если кто и умел быть одновременно настойчивым и мягким, так это он: он, Эрен, весь созданный из предвечерней темноты и недоговоренностей, из условностей, которых Леви никогда не познать, и ребячливой откровенности: чем-то отталкивающей и тут же притягивающей. Как разные полюса магнита.       Как шпарящий холод под лопатками: и как это холод может шпарить? Разве может ледяным пламенем обглодать внутренности, да так, что начинает казаться: ещё чуть-чуть — и вмёрзнешь во льды? А ты посмотри в это очаровательное лицо напротив и поймешь — может; да еще как.       Эрен прикрыл глаза и плавно двинулся в сторону, протянув Леви руку. Невероятно красивый. Манящий; он, этот чертяга, этот громадный неуклюжий пацан был настолько очаровательным, что в голове не укладывалось. Хотелось отступить — инстинктивно, и ощущение было такое, что так и нужно было поступить изначально: не заговаривать с ним, не пересекаться. Но он уже был здесь: прямо напротив, на расстоянии вытянутой руки; оттолкнуть бы да уйти восвояси, закурить, уехать куда-нибудь, забыть, забыть, забыть, но он не забудет, о нет, — и не надейся. Странно это.       Осознавать себя заново, выпрямляя плечи посреди недружелюбной ночи.       Сдавливает, как в тисках. Пространством, сомнением.       Эреном.       — Я сказал, что не танцую, а не то, что не умею.       Леви сложил руки на груди и отвернулся. Эрен ни капли не обиделся — и не думал обижаться. Откинув голову назад, он чуть отклонился корпусом и стал медленно покачиваться.       — А я сказал, что это несложно.       Улыбнулся также, как и всегда. Так улыбаются люди, когда знают, что на них смотрят. Когда знают, что они, черти, умеют соблазнять — и ими же соблазняются.       Скорее всего, этот парень знал больше, чем сам Леви, — иначе к чему этот оскал? Он охотник, пусть и выглядит наивно.       Леви смотрел на него, смотрел на его покачивания, как маятник, и на его руки, и представлял картинки до того неприличные, что впору было краснеть. Однако краснеть — это не к нему; Леви своего добьется, если захочет, а он хотел, хотел до безумия, до какой-то невнятной дрожи, как будто он школьница, и чем дольше он разглядывал Эрена, тем сильнее убеждался в том, что картинки свои он претворит в жизнь. Только и всего.       Эрен только что отыграл выступление, и энергия исходила от него волнами, охватывая всех вокруг. Притягательный — не то слово. Леви про себя называл его Дьяволом и добровольно отдавался сладким мучениям.

***

      Черти — они не такие, как на средневековых картинах: с красными задницами и рогами. Они не вытанцовывают на кривых ножках, размахивая вилами, и не пронзают грешников в громадных бурлящих посудинах. О нет, черти — они не карикатурные персонажи, не мифологические образы и даже не сказки; они вполне реальны, и если Леви повстречал демона, то без сомнений это был он. Прямо здесь и сейчас. С невообразимо теплыми руками, бережно оглаживающими бледную поясницу, и размеренным дыханием на шее. На щеках.       Эрен целовался паршиво, хотя было видно: старается. Так, мать его, трогательно. Этот пацан, этот деспот, этот обольститель…       Эрен не любил торопиться. Отдаться чувствам и испить их без остатка было не в его правилах. Медленно вести языком по обнажённой коже, распаляя ещё больше, внезапно останавливаться, когда нужно было ускориться. Вот это было по его части. Эрен любил дразнить и издеваться. Так, что его можешь возненавидеть: до зубного скрежета.       Это было нагло, эгоистично, а на грани и вовсе жестоко — играть по своим правилам и не оставлять даже малейшего права выбора. А кто заботится о своём любовнике?       Эрен собирался брать своё и оставлять на сердце, на теле лишь выжженное поле после бесконечных ласк и мучений. Всего лишь синонимы, но придумали ли вообще слова для… для чего?       В книгах и фильмах до сих пор пытаются описать секс чем-то красивым и возвышенным.       Леви смотрит внимательно, пытаясь угадать мысли или просечь следующий шаг. По дрогнувшим ресницам, по хитринке, что акварелью растеклась на дне радужки, но не выходит. Эрен — обнажённый и всё такой же закрытый — перед ним, и абсолютно непонятный. И такой желанный, до одури, до боли, до отметин и обещаний. Здесь и с ним, он не принуждает открыться, но делает так, что Леви хочет этого и даже чуточку больше.       Эрен касается его волос и за рукой получается инстинктивно потянуться, когда отстраняются и в этом жесте столько поражения, что даже под пытками признаваться не будет сил.       Он касается кожи и большее становится невозможным, а хочется ещё и ещё, и так приятно, так желанно, а прекратить — ну просто смехотворно.       Это всё будто сон. Эрен особенный, и Леви быстро понял, что с ним не получится как с любовниками, что были до. С Эреном самому хотелось быть другим. В каждом прикосновении, взгляде и мыслями выражать ту самую любовь.       Она только зарождалась и была похожа на пламя свечи — в самом деле думается, что затухнет от любого неосторожного движения — но Леви костьми ляжет, чтобы этого не произошло. Свой выбор он сделал и убедит в этом всех.       Эрен медлит, прежде чем расстегнуть пуговицы на рубашке. Пацан волнуется, — видно невооруженным взглядом, — и в темноте его глаза взрываются тысячей искр; они блестят не то от волнения, не то от предвкушения. Тряска в руках — как сдвиг тектонических плит. Леви наблюдает за ним, отчего-то растроганный.       Легко, так, чтобы не увидел, улыбается, перехватывает дрожащие руки и тянет на себя. Неспеша ведёт по крепким рукам, вверх по плечам и обнимает за шею. Эрен громко вздыхает и наклоняется, чтобы поцеловать.       И тут всё взрывается.       Леви резко тянет за воротник и ткань трещит, расходясь в разные стороны, а пуговицы мелодией рассыпаются по полу. Эрен толкает его на кровать, Леви садится, и даже не думает отрываться. Этого не видно, это не обговаривается, но остаётся фактом: пути назад нет и не будет. Да и вряд ли теперь получится остановиться. Двое людей соединены молчаливым обещанием и обнажёнными секретами.       Перед глазами загорелый торс, и Леви касается губами. Мягко оглаживает бёдра и изо всех сдерживает желание поступить с брюками так, как до этого с рубашкой. Эрен инстинктивно вжимает живот и зарывается пальцами в чёрные волосы. Леви снимает рубашку с себя и с вызовом смотрит. И ничего не говорит, потому что какие тут могут быть слова.       Так, что впору убивать.       Не дожидаясь разрешения, Леви принимается за брюки и через секунду Эрен остаётся без них. Он опускается на колени и склоняет голову, будто говоря: я весь твой. Кладёт руку на стопу, оглаживает щиколотку, ведёт вверх и сам не понимает, чего хочет. Сорваться или замедлиться настолько, чтобы самому умолять и просить. Приподнимает колено и кладёт себе на плечо, мягко целует под ним и не останавливается. Леви молча наблюдает, тянет руку в желании прикоснуться в ответ и остаётся нагло отвергнутым — её мягко пригвождают к матрасу.       — Не борзей.       — Не буду. Но и ты не мешай мне.       Хитрость с толикой извинения во взгляде обезоруживают Леви, и он уступает.       Иногда это приятно.       А теперь он завороженно наблюдает, как зацеловывают невидимую линию, оглаживают голень, а затем не успевает среагировать, как его валят на кровать. Эрен забирается сверху, поцелуями поднимаясь. Он бы никогда не думал, что можно поклоняться ногам, но Эрен готов одаривать их ласками всякий раз, как видит Леви, и ему будет мало.       Проигнорировав «приказ», Леви обхватывает рукой Эрена за поясницу и тянет к себе. Раскрывает бёдра, чтобы ему было удобнее, и прикусывает кожу под подбородком. Не сдержался, да и нужно ли.       Эрен жмурится как наевшийся кот и уже склоняется к губам, забирая долгий и тягучий поцелуй. Дразнит, покусывает губу, вспоминает как долго ждал, желал и жаждал, прежде чем наступит это зыбкое «вместе». Обнадёживающее «вдвоём».       Леви отвечает со всей возможной нежностью, тянется сам, еле сдерживая желание выдрать из себя остатки и передать, но поцелуй всё равно распаляет. Температура в воздухе поднимается, движения становятся резче и нетерпеливее.       Эрен кладёт ему руку на грудь и слабо давит, вынуждая опуститься на спину. Нарочито медленно приближается к паху, по пути не обделив вниманием соски. Несильно прикусывает, вызывая приглушённый стон, и чувствует, что игнорировать желание этого-то желания и нет. Дует, затем неспеша проводит языком по ореолу и всё же опускается к уже вставшему члену. Накрывает его большим пальцем, размазывая предэякулят, и целует. Проводит губами по всей длине, поднимает взгляд к Леви и видит нервно закусанные губы, потемневший взгляд из-под полуприкрытых век и думает, как выглядит сам. Картинка до красных щёк развратная. Проводит ещё раз языком, ловит рваные вздохи.       Сжалиться Эрена заставляет продолжительный стон и рука на голове. Пальцы наматывают длинные волосы на кулак и подталкивают к измученному органу.       Стон, полный наслаждения, кажется, заполняет собой всю комнату, стоит Эрену взять твердый член в рот. Леви кладёт ладонь на затылок и смотрит, смотрит, прежде чем упасть обратно на подушку и застонав. Усмехнувшись, Эрен прикрывает глаза и обхватывает губами головку. Насаживается и прижимает её языком к нёбу. Леви мечется, толкается в горло, чтобы Эрен принял глубже, и уже не шёпотом матерится. Дышать тяжело, но Эрен справляется, смаргивает выступившие слёзы, принимает ещё глубже и даже не думает отстраниться. Вылизывает член и пошло постанывает. А у самого стоит так, что рука едва не тянется.       Эрен поджимает пальцы на ногах от удовольствия, когда видит, какой Леви беззащитный и разнеженный. Выпускает горячий член изо рта, но только на секунду, легко дует, и облизывает головку. Двигает головой вверх-вниз, старается не задеть зубами и втягивает щёки. Эрен поднимает взгляд, видит, как Леви запрокинул голову назад (один взгляд и Эрену самому кажется, что он подходит к точке невозврата), и вновь опускается на член. Леви мечется, толкается в горло, всё стремительнее приближаясь к разрядке.       Однако планы меняются, Леви отстраняет Эрена и опрокидывает на спину. Ловит непонимающий взгляд и загадочно улыбается, хотя у самого пелена перед глазами. Седлает бёдра и берёт заранее приготовленные лубрикант и презерватив.       В комнате ужасно душно, на коже выступают капельки пота, но даже мысли встать и открыть хотя бы форточку нет. Даже если бы сюда вторглась полиция, Эрен вряд ли бы смог оторваться от Леви. Сейчас и всегда ему хочется только прикладывать усилия, чтобы это никогда не произошло. Но это всё будет потом, в данный момент голова идёт кругом только от мысли, что Леви собирается оседлать его член.       Эрен проходится пальцами по нежной коже, оглядывает картину, которая открывается перед ним, и не может поверить, что это не картина вовсе и не сон. Леви в самом деле раскатывает презерватив по его члену, готовясь принять его всего и без остатка.       Он двигается чуть вперёд, направляя член, и смотрит прямо Эрену в глаза. Медленно опускается и упирается ладонями ему в грудь. Шумно выдыхает, пытаясь привыкнуть.       — У тебя такие красивые ноги, — Эрен оглаживает ладонями колени, бёдра, подбирается к талии и сжимает.       Леви ерзает, занимая место поудобнее и смотрит то ли с недоверием, то ли с интересом. Или вовсе, Эрен позволил себе помечтать, пытается скрыть смущение. Эрену хочется этого больше, чем жить.       — И как мне на это реагировать? — Леви немного смещается так, чтобы член вошёл глубже, а затем начинает двигаться. У Эрена тут же вылетают все нужные и ненужные слова, а он сам едва ли не ударяется головой о полог кровати. Это будет слишком, если всё закончится от пары движений, но Эрен просто не знает, как сдержаться. Леви сокрушителен, а Эрен слишком хочет сдаться. Он обнимает его и заставляет опуститься к себе на грудь, едва ли не сдавливая спину, и в то же время сам толкается бёдрами вверх. Громкий стон наслаждения раздаётся у самого уха, и Эрен не может думать ни о чём, кроме как о члене, который касается живота. Но вместо того, чтобы сорваться и отдаться желаниям, полностью даже забыв друг о друге, не сговариваясь, они замедляются и пытаются найти общий ритм.       Леви выгибается в пояснице и опирается о колени Эрена, наращивая темп. Ни на секунду не останавливаясь, продолжает двигаться, пока Эрен чуть ли не с рыком садится, обнимая Леви. Сжимает до будущих синяков и сам задаёт темп. Резкий, чуть ли не полностью выходя из Леви, чтобы тут же размашисто войти в него обратно. Леви тяжело дышит и только и может мазать губами по щеке, пытаясь поцеловать, надеясь, что Эрен догадается. Пальцами до боли сжимает кожу на его спине, будто подсказывая. люблюлюблюлюблю       Эгоизм — это не про них. В гонке доставить удовольствие не себе они теряли себя и находили в друг друге. Эрен обхватывает член Леви рукой, размазывая выступившую смазку. Яростно двигает рукой и чувствует, как Леви ещё сильнее насаживается на него. Он покрывает сантиметр за сантиметром кожу на плечах поцелуями не то в похоти, не то в желании ужалить. Будто раз и навсегда хочет поставить точку, что вот он я, весь твой. Позволь раствориться в тебе.       Эрен вряд ли бы разрешил, даже если бы захотел, потому что не знал, как принять человека, которому ты сам бы простил убийство. И Эрен меняется. Так сильны его чувства, и если есть что-то эгоистичное в их отношениях, то только это. Желание Эрена показать, что его любовь сильнее. Остаётся только радоваться? Я обрадуюсь любому твоему прикосновению.       Леви кладёт руку Эрену на подбородок и чуть давит, вынуждая открыть рот, проникает языком, нежно ласкает губы и буквально ощущает желание умереть в этом поцелуе, потому что вряд ли он когда-либо испытает что-то сильнее. Но Эрен не привык подчиняться. В ярости он опрокидывает Леви на спину и вновь входит до основания, чуть ли не вырывая стон вожделения, и даже не дав секунды осознать, вновь двигается.       Это было последней каплей. Захлебываясь стонами, Леви кончает, весь сжавшись вокруг члена. Следом оргазм накрывает и самого Эрена. Он изливается в Леви, ощущая дрожь каждой клеточкой тела и ощущая дрожь Леви. Они встречаются глазами будто в первый и последний раз. Не пытаясь увернуться, потеряв надежду спрятаться. Такие, какие есть.

***

      — Сколько Леви и Эренов вот так лежат в кровати?       — Бесконечность.       — Помноженное на бесконечность?       — Да, но только двое Леви и Эренов по-настоящему счастливы.       Эрен поворачивает голову, надеясь выпросить поцелуй, но замирает.       Осенило. Будто посмотрел новыми глазами и увидел то, что не предназначено даже для него. Вот Леви перед ним такой хрупкий, будто ненастоящий, достоин всего, что в возможностях человеческих. Так высокопарно, но по-другому Эрен не знал, как описать. По-другому нельзя. люблюлюблюлюблю