Part 1: Come together
20 августа 2022 г., 17:15
Леви, не выдерживая ласки, поддался.
Целиком и полностью. С потрохами. Какие там ещё устойчивые выражения. Леви Аккерман, мужчина чуть за тридцать, втрескался по уши в мальчишку младше его на добрых десять лет. В мальчишку в раздолбанных кедах, с рукавами, набитыми по глупости. Загорелого и с зелёными глазищами, каких поискать.
Но то были игры подсознания. В кого он там влюбился, Леви думать не хотел. И не собирался хоть как-то комментировать происходящее. А именно разговоры по несколько часов, случайные и не очень прикосновения. Поддразнивания и эти: «Мистер Аккерман, жду вас на чай!» Не собирался придавать значение всем этим взглядам исподтишка и предательскому сердцу, которое подводило отнюдь не по причинам здоровья.
Леви Аккерман, закоренелый холостяк, теперь чаще выходил покурить на лестничную площадку отнюдь не из-за привычки.
Впервые они встретились, когда этот парень и, видимо, его друг, с которым они снимали квартиру на двоих, пытались протолкнуть диван в недостаточно широкий дверной проём. Леви стоял на лестничной площадке и курил, наплевав на запрет управдома и старушки Жаклин. На неудачливого пьяницу Берта он положил хрен уже давно — как только въехал, если быть точнее, — а вот грозную Джеки уважал. Хорошая женщина.
Леви краем глаза смотрел на двух парней, корячившихся неподалёку от него, и цокал про себя. Не любил он такие ситуации. Когда нельзя не помочь. Кушель ему когда-то говорила, что от помощи отказываться нельзя, помощи другим. Леви придавливает ботинком докуренную сигарету и молча подхватывает диван с другой стороны. Из-под ресниц он видит, как у блондинистого, судя по всему, мелированного парня округляются глаза, а его новоиспеченный сосед смущенно улыбается, опуская взгляд. В брови поблёскивал пирсинг.
Никто так словами и не обмолвился, сопляки лишь скомкано поблагодарили, вытирая пыльные ладони о джинсы, а Леви махнул рукой, мол, не стоит, и бесшумно исчез за дверью.
Повернул ключ, закрылся на замок и прислонился уже к своей двери. Аккерман, ты идиот. Он прикрывает ладонью глаза, а затем взлохмачивает челку. Курить захотелось снова просто ужасно, но желание бросить, только бы больше не встречаться с этим дьявольски красивым пацаном, казалось сильнее в несколько раз. Или Леви построит себе отдельную лестничную площадку, потому что других более удобных мест для перекура он пока не нашел.
Проходили дни, а количество встреч случайных и нет (он старался об этом не думать) только росло. В лифте, при выходе из квартиры и на понравившемся Аккерману месте. На их общей лестничной клетке, где находилось единственное в здании панорамное окно. Что важнее всего — оно открывалось.
В квартире Леви не курил, что бы ни случилось. Балкона не было, а спускаться каждый раз с пятого этажа и выходить на улицу никто не собирался. Как сказала Ханджи — много чести. Социализмом Леви не страдал и абсолютно не переживал об общем комфорте. Да и вид из окна был неплохой.
«Патлатый», как про себя прозвал Аккерман соседа, вторгся в его личное пространство абсолютно без зазрения совести и будто не чувствуя (либо прикидываясь), что его компании очень даже не рады. Поначалу он часто стрелял сигареты, но потом сказал, что такую ядреную гадость даже его дед не курил и уже приходил со своими какими-то хипстерскими; дерьмо и бумага. Леви ничего на это не говорил и вообще по большей части молчал. Стоит ещё раз обратить внимание, что поначалу.
Разговоры ни о чём возникли сами собой (по-прежнему без имён) и почти всегда их заводил не Леви. Но, как ему казалось, активно поддерживал — в перерывах между разглядыванием ну в самом деле очаровательного лица, и стараниями, чтоб его (разглядывания) не заметили. Об этом он тоже старался не думать. Как и о том, что в первый раз мялся как подросток и не спешил пригласить к себе, а после навсегда забыть. Пацан казался стеснительным, неболтливым, но рвущимся вечно куда-то и зачем-то подобно ветру.
Первая их встреча за пределами площадки — и вообще дома — случилась в баре. В баре, в который Леви наведывался уже два года и не помнил, чтобы туда когда-нибудь нанимали малолеток.
Более того, про рок Леви даже не думал, но сказала Ханджи, когда затащила их на эту вечеринку, будто им скоро не тридцать, и воскликнула что-то по типу «О, опять Эрена подпустили к микрофону».
— Ты его знаешь? — Из-за громкости приходилось кричать и прикрывать уши, но Ханджи слышала его прекрасно.
— Читала ему один курс пару лет назад! — кричит в ответ.
Ханджи была преподавателем.
Как бы там ни было, его сосед стоял на небольшой покореженной сцене и пел. Прямо как в дешёвых сериалах, где главная героиня влюбляется в солиста второсортной (пока что) рок-группы — обязательно с хэппи-эндом.
Эрен любовно прижимался губами к микрофону. Открывал глаза лишь на миг, в кратком флирте с публикой, одновременно с каждым и ни с кем. Огонь во взгляде сжигал всё, что попадалось на пути, и, когда Леви перехватил его, то был готов сам броситься в этот пожар. Эрен выглядел так, будто бы знал о своём превосходстве. От его пения, казалось, вокруг всё вибрировало и перебирало струны души так, как этот зеленоглазый дьявол прямо сейчас отыграл соло. Так и говорил этим: слушайте моё слово и услышьте.
И Леви слушал. А ещё смотрел. Смотрел, как бисеринки пота стекают по шее и уже намочили тёмные волосы, пряди которых, упрямо игнорируя резинку, небрежно выбились из-за постоянного движения.
Клянусь, боже, это убийственно красиво. Край сцены атаковали девчонки-подростки, неизвестным образом пробравшиеся сюда. Признания в любви — самое безобидное, что они выкрикивали, зато шуму создавали больше, чем дебошир в другом конце бара. Однако и подростки, и незнакомый пьяница, были ничем на фоне Эрена, который только наращивал темп.
Леви не шевелится, не пьёт и не допускает ни единой мысли, чтобы уйти. Кто бы мог подумать, что «Come together» из уст этого пацана будет в сто раз лучше, чем у Аэросмит. А пел он её как раз на их манер.
Это было похоже на секс.
Ханджи занимает собой всё пространство — успевает не только облюбовать танцпол, но и вести с Леви болтовню обо всём подряд, так, что она не прерывается. Когда Зоэ отходит в очередной раз, то возвращается уже не одна, а с самим так называемым Эреном. Он потный, с горящим, чуть усталым взглядом, но без намёка, что мечтает о кровати или развалиться у телевизора. У него, подстать Ханджи, на лице написано: ночь только начинается.
Леви, никак не ожидающий его появления, растерянности не чувствует и только вопросительно глядит на Ханджи, которая не медлит их тут же представить друг другу. Торопливо, скорее, потому что многозначительный взгляд в сторону одного парня говорит о том, что она уже нашла себе компанию поинтереснее.
— Леви, знакомься, это Эрен, привела его, чтобы угостил тебя нормальной выпивкой, а не той дрянью, которая у тебя в руке, — Ханджи легко хлопает Эрена по спине так, что он закашливается, и моментом испаряется в толпе.
Эрен немного смущённо улыбается; по его лицу бесплотной тенью проходит узнавание, и он произносит:
— Думаю, не стоит говорить ей, что я тоже люблю это пиво, — Эрен кивает на бутылку в его руке. Кажется, сменившаяся клубная музыка совсем не мешает его слышать.
— Значит, — Леви облокачивается на стойку, — она не соврала насчёт угощения хорошей выпивкой.
Эрен лучезарно улыбается и вместо того, чтобы позвать запропастившегося бармена, сам заходит за стойку.
— Один момент!
Прикалывает бейдж, завязывает по новой хвост и ни на секунду не отводит взгляда — тот немного потемнел. Леви думает, что хотел бы отобрать резинку, только бы Эрен никогда не убирал волосы. Ещё Леви думает, что упускать шанс попросту глупо и решает поддаться течению.
— А ты здесь местная рок-звезда?
— Диджей, солист, бармен, по субботам вышибала, официант, курьер, мальчик на побегушках и просто лицо этого заведения, — с улыбкой в тридцать два огласил он свой послужной список. Эрен забирает из рук пустую бутылку и тут же открывает новую.
Несмотря на первое впечатление стеснительного парня, Эрен не замолкает, а даже наоборот — сам подкидывает темы для разговора. Будто ему развязали руки и теперь можно не бояться. Чего только?
Он говорит и говорит. Говорит про Гинзберга, говорит о неизвестной Леви Агнешке Холланд, и говорит так, что Аккерман ни за что бы не перестал его слушать. Губы Эрена двигаются, а глаза горят ярче, чем у самого ярого фанатика. Леви остаётся лишь молча делать глотки уже безвкусного пива и, не отрывая взгляда, смотреть на возбужденного пацана, поклонника битничества и хард-рока. Останавливать его не хочется, несмотря на бесконечный поток незнакомых имён и непонятных слов.
— Ну а ты? — Эрен с неподдельным интересом его оглядывает и замолкает в ожидании.
— Служил во флоте. У берегов Кубы. — Отчего-то слушать было намного интереснее (проще), чем рассказывать самому.
— Флот? И что такого в этом море? — Эрен протирает стойку и взгляд больше не поднимает. Бар постепенно пустеет.
Леви с интересом (внимательно) осматривает своего нового собеседника и заговаривает:
— Представь, как тёплая и солёная — о да, она соленая на вкус — вода мягко обволакивает кожу, пенясь и взмывая волнами наверх, где-то там вдалеке. Представь, как морской ветер, не стесняясь, треплет волосы и наполняет легкие неповторимым свежим воздухом. Он тоже соленый, как и текила, которую пить просто обязательно, когда ненадолго сходишь на берег. Представь, как ты стоишь по щиколотку в этой воде, как этот ветер тебя обдувает, а вечером ты пойдешь в ближайший бар и выпьешь текилу так, как в фильмах. Увольнение тем и желанно, что разрешается многое, пусть ненадолго. Представь, где небо переходит в море и горизонт виден только с закатом или рассветом.
Леви умолк, вмиг поразившись тому, что вообще не помнил, когда последний раз говорил хотя бы наполовину так много. Эрен завороженно на него смотрел и, казалось, вообще не собирался отводить взгляд. Чёрт, этому из квартиры напротив даже стараться не надо, чтобы кого-то соблазнить. Стоит сделать всего лишь ничего. Эрен только промолвил в ответ:
— Дашь мне свой номер?
Эрена зовёт клиент и тот, раздражённо цокнув, отходит. Возвращается почти сразу же, проигнорировав, кажется, попытку завести разговор, и облокачивается на стойку прямо перед Леви, самоуверенно заглядывая в глаза. Леви думает, что его короткая улыбка ещё немного — и растопчет у него остатки самоуважения. Оторвать взгляд от этой улыбки не представляется возможным.
— Вот были бы мы в кино, то ты бы уже пригласил меня на свидание.
Слова срываются раньше, чем Леви успевает их обдумать.
— Были бы мы в кино, то уже трахались бы в туалете.
Между ними повисла тишина, и взгляды схлестнулись. Эрен смотрит молча, но Леви кажется, будто кричит на самых высоких частотах.
— Жду у запасного.
На то, чтобы скрыться в проёме с табличкой «Только для персонала», у Эрена уходит меньше времени, чем у Леви достать телефон и написать Ханджи. Руки, как у малолетки, не слушаются, и подцепить его получается далеко не с первой попытки. Открыв мессенджер, Леви видит сообщение от самой Зоэ, которое было отправлено ещё несколько часов назад. Леви слезает со стула, направляется к выходу и честно пытается не ухмыляться.
Звёзд в Нью-Йорке не наблюдалось уже очень давно. Как и в любом большом городе. Из-за смога, светового загрязнения и, разумеется, небоскрёбов, которые закрывали собой всё на свете. Да и из-за неугасаемых огней мегаполиса едва ли можно было почувствовать ночь всей её сущностью. Леви на ходу накидывает куртку и заворачивает за угол. Как и ожидалось, Эрен уже ждёт.
Он такой непохожий, будто персонаж из фильма. Кажется, что ещё немного, и покажут титры, а Леви останется один в кинозале. Только он понимает, что будет ждать, неважно сколько, он будет ждать следующей сцены, потому что упустить такого как Эрен — кощунство.
И Леви не прячется. Не пытается повесить табличку «Не подходи — убьёт!», как делал всякий раз до этого. Не отшивает и отмечает для себя, что примет любые последствия. Ответит на флирт, согласится на свидание, и даже произнесёт это слово у себя в голове.
Эрен вписывает свой сценарий в его жизнь, чему нет желания противиться.
***
Леви считал поцелуи в лифте пошлой фишкой из сериалов, чем, за неимением воображения, придумать что-то более сексуальное, пытались завлечь непритязательных зрителей. Всегда напрашивался вопрос: неужели настолько невтерпёж? Сейчас же, когда он почти позволил Эрену стянуть с себя куртку и оставить пару засосов, то матерился на лифт только потому, что тот поднимался на пятый этаж слишком уж медленно. И сам не отпускал из плена такие сладкие губы, снова и снова. Леви — что для него странно — даже не думал, что прижиматься к грязным стенам совсем не комильфо. А это уже говорит о многом. До двери спокойно дойти тоже не получается. Стоит только приблизиться, как Аккермана к ней же пригвождают спиной и затыкают рот поцелуем. Эрен проводит языком по нижней губе, опускает руку на шею и слабо сжимает. — Хотел так сделать ещё тогда, — шепчет прямо в губы. Леви не надо объяснять, что он имел в виду, потому что думает о том же самом. О самой первой встрече. А ещё о том, что если не откроет дверь прямо сейчас, то соседи увидят более откровенное представление. Одной рукой пытается нащупать в кармане ключ, другой не отпускать Эрена. Желание перекрывает мозг и пьянит то, что ему хочется поддаться ещё больше. Ключи вываливаются наконец-то из кармана и вот, как по желанию, дверь открывается. Только не его. Отвернуться от губ Эрена, чтобы подставить им шею, кажется роковой ошибкой, потому что возбуждение накатывалось очень даже стремительно. Но Леви никак не ожидал, выглянув из-за плеча, увидеть соседа Эрена. Его лицо ничего не выражает, парень даже не смотрит на Аккермана, он смотрит только на Эрена. Молча, будто совсем не сомневается, что его поймут без слов. Чувство, что всё не так просто, как кажется, возникает почти сразу же. Что за сцена из немого кино? С плохим романтическим сценарием к тому же. Леви чувствует, что Эрен, который до этого всё так же (так крепко) прижимался к нему, вдруг замирает и затем медленно отстраняется. Леви всё ещё кажется, что третий участник, который абсолютно не к месту, скажет лишь, что случилось до жути бытовое происшествие. Например, блюющий кот или потоп сверху. Они же соседи, у них может случиться что угодно, как и у любых людей. Вот только Леви помнит, что на этаже у них отродясь котов не было, а квартира сверху уже как год пустует. Зато понимание, что эти двое могут быть не просто соседями, не заставляет себя ждать. — Эрен, — тем временем зовёт белобрысый. Думать, что Эрен не из тех, кто за вечер перебегает два фронта, намного легче, чем то, что он просто искал себе развлечения, а после спокойно вернулся бы домой. Не Леви его осуждать, планы до сего момента были именно такими. Правда же? Но почему он продолжает ждать, что Эрен просто спровадит того, кто им помешал, и останется с ним? Эрен разворачивается к белобрысому, идёт в его сторону, а затем скрывается за дверью. Молча и даже не смотрит. Дать себе мысленную пощёчину и вспомнить, что это не его дело, получается быстрее, чем злосчастная дверь захлопывается. Это не его отношения и лезть в них он не имеет права. О том, что его, скорее всего, хотели использовать, он подумает позже, если вообще подумает. Леви остаётся один.
