Сердца трёх

      День прошел как в тумане. Ниа с нетерпением ждал вечера, чтобы снова побыть с ними… В последний раз. Ему хотелось их удивить и показать себя в лучшем виде. Ниа купил дорогое красивое белье и надел подаренное ожерелье. Последние сутки остались до встречи. Ах, если бы можно было её отменить… Уже нельзя… Он не хотел их смерти, особенно Лайта, но как сказать об этом остальным. Они хотят… Ниа желал защиту после их смерти, ведь их казнят, а он послужит главным палачом… Своих любимых… И она есть: маленькая стеклянная бутылочка с крышкой в виде бабочки содержала вещество, подобное тетради смерти: тот, кто его выпьет, за сорок секунд падёт без жизни, хоть он в рассвете лет и крепкого здоровья. Пусть лучше будет он лежать в могиле, чем дальше жить с тоскою на душе…       Приехав домой, Ниа тут же начал приводить себя в порядок. Он принял ванну с дорогими маслами, брызнулся лавандовой водой, надел бельё и сел на кровать ждать Миками. Дверь не закрыл, чтоб он замок не взламывал. Ему не особо хотелось, чтобы ему снова вкололи наркоз и тащили туда и обратно голого по улице. Нэйт сам с ними поедет без сопротивления, да даже с радостью, но и с тоскою на душе. Он накинул сверху пальто и сел ожидать Миками в коридоре. Ждать долго не пришлось, ведь уже через минут пятнадцать был звонок в дверь. Ниа тут же её открыл и бросился в объятия к Тэру. — Неужели ты скучал? Я думал, что ты нас за то ненавидишь… — Скучал и очень сильно, словами не описать как… Возьми меня к себе, уедем же отсюда. — Пошли же… — Но поцелуй меня пред этим, Тэру. Так ты докажешь клятву мне своей любви! — Как пожелаешь, детективчик. Но я боюсь, наша любовь не нравится луне… Она намерена её в труху разрушить, смять в пыль, убить нас всех к чертям! — Так пусть убьёт, но этим нас не остановишь, мы в смерти будем клятву ей (любви) держать. И поцелуем клятву верности скрепим.       Поцелуй произошел, такой глубокий, сильный, страстный, но он через порог, как намёк о чьей-то остановке сердца… За руки они шли они к машине, так обречённо склонив головы… На сидении их ожидал Кира, а за рулём машины лишь простой слуга. В объятиях двойных Ниа растекся лужицей, целуя Лайта в шею по бокам. Миками ж целовал его ключицы, а его руки проникали под пальто. Холодные, как лёд, который в Атлантике кружится веками и топит корабли с кучей людей. Они ласкали его всю дорогу, и он забыл, что им уже конец. И вот машина вмиг остановилась, и перед Ниа возник дворец. Красивый, будто звёздами покрытый… Сияли фонари его в ночи. Понятно — это дворец Киры, выку́пленный за миллионы иен. По мраморной дорожке они зашли внутрь, и Ниа в шоке — он в раю. Они его завели в спальню, и вмиг на пол полетело белёсое пальто. Нэйт прекрасен, не то слово. Те кружевные шортики, чулки… Всё белое, не то что его тело, порочное и грешное с недавних пор…       Прошёл миг, его целовали, так сладостно, приятно, глубоко, а сзади обнимали и ласкали по спине, и Ривер отвечал, как умел: довольно робко, но и в то же время глубоко, ведь ему страшно, он ведь не с одним… И тельце его давно горело огнём от страсти, как пламя тысячи солнц пылали их тела. Тем жаром пропиталась их уже одежда, поэтому пора уже скорее её снять. С них трёх сняты ботинки, кофты и пальто.       Вот снова губы Ниа накрыли чужие и нежно подтолкнули на кровать. Мальчишка ощущал, что рядом с ним уже и Тэру, который тихо шептал сладости на ушко, все больше распаляя. Да и Кира не давал ему покоя: целовал его тельце, так приятно, нежно, как будто крылья бабочки коснулись мягкой кожи, сорвав с губ детектива первый сладкий стон. Они вдавили мальчика в кровать, сгибая ножки тонкие в коленях. Ниа, дрожа, спросил: — Это больно? — они ему без капли лжи ответили: — Да, это больнее, сильнее, чем даже в твой первый раз. Но боль утихнет быстро, не волнуйся…       Ниа вкушал все, что ему они даровали. Лайт и Миками чувствовали, что он не сможет справиться со страхом. Ягами отстранился и потянулся к тумбочке, а Тэру закрыл его лицо, целуя волосами. От них несло одеколоном бергамота, который принес юноше воспоминания о детстве: вот он сидел в приютской столовой и пил любимый чай с таким же ароматом. Таким знакомым, резким и родным. Но от Миками также пахло кровью, и на руках по плечи она есть…       Её невидимый железный привкус бил Ниа в нос смертельной бурей, способной вмиг разорвать, скомкать, убить… Хоть руки их обоих в крови в прямом смысле не бывали, но сколько жизней эти руки унесли, но чьих? Людей, что сами жизни уносили, что заставляли быть в муках других. Так что в мгновение вдруг сравнялись эти счета и не решить ему: кто прав, кто виноват. Но все уж решено, мы это знаем… И выиграл известно уже кто… Ниа ощутил несильный укол в руку, но ласки Тэру заставили вмиг его о том забыть. Ягами ввёл ему экстази, чтоб он забыть сумел про страх и боль. — Что это было? — спросил Ниа. — И почему так стало хорошо? — Ха, то всего лишь навсего «любовь», а она, как знаешь ты, все притупляет. Но не переживай, оно пройдёт, когда тобой мы завладеем, но будет легче, когда мы будем входить. Я рассчитал всё точно. — Я понял, ты вколол экстази. Ты окончательно решил понизить мою карму?! — А разве она есть? Посуди сам, соитие с нами двоими скатило её ниже плинтуса тебе… — Вы грешники вдвоём, а я ваш соучастник. Ну так понизим же мне карму до нуля. — Ну, и я-то знаю как. Ах, твой пока чудесный сладкий ротик такой чистый, непорочный, но это пока… Но в благодарность мне за службу, я эту честь Миками уступлю…

***

      Ниа сидел пред Тэру на коленях, во рту его огромный член. Мальчишке больно, факт неоспоримый, но он всё стерпит. Ему нравилось терпеть. X Кира называл его сучкой, но то не оскорбление, для ушек мальчика — это высший комплимент. Наркотик вколотый вступил сейчас в силу, и Ниа страстью заполняло до краёв. Его язык сладкий, юркий проходил по длине ствола. Тэру доволен, нечего добавить, ведь выебал он в ротик злейшего врага. Он брал грубо, проникая до гортани. Ниа пищал, но отстраниться ему не дали. Миками стонал, и он уже не желал прекращать, хоть разрывай этих двоих когтями, хоть он проткнёт ему к чертям гортань… Порочность, власть своих очей над ними. Ниа умел ими управлять. Но как приятно им обоим подчиняться… Как хотел он навеки встречу роковую отменить…       Пройдя минуток двадцать, Нэйта отпустили. Миками бурно кончил ему в рот. Во рту его противный, гадкий привкус, но нужно проглотить — он прекрасно знал. Ривер так и сделал, чутка скривив гримасу и бесшумно опускаясь снова на кровать. Вмиг с плеч слетел тонкий халатик, а Ниа лежал опять на спине. Чесотка меж ног не даст ему покоя, он ждал их, томно веки опустив. Он чувствовал, что медленно чужие пальцы входили в его глубокое, горячее нутро. Наркотик обострял ощущения, поэтому боли не было, хоть там и вся уже рука. Ниа толкался навстречу пальцам, скулил от боли, уж слишком широко…       Но Ниа потерпит, ведь он дал жизненную клятву и нарушать её нельзя. И вот, пальцы вышли, и Лайт в него вошёл на всю, задев приятно «точку». Он услышал сладкие, разнеженные стоны, мальчишке хорошо, приятно и свободно, а как кричал он… Просто благодать. И волны сумасшедшего оргазма захватили Ниа в тот момент, когда он вставил снова, больно, грубо, как самец зверя лесного прекрасной самке в мае под сосной. Кира — зверь, любящий вкус крови и оставляющий на жертве след своих зубов. Как обмяк Ривер на постели, так снова настигла его боль, теперь вошёл Миками, и слёзы потекли из его глаз.       Мужчина матерился, мол, так узко, мальчишка плакал, нет, ревел навзрыд, да то уж под экстази, а как ужасно было б без него… И вот случилось то, чего все так боялись: когда Миками Тэру вставил до конца, кровь струйками потекла по стройным бёдрам, пачкая белое бельё… Прямо как они, Дьявол и его посланник, оставили на ангеле в ту ночь свои следы… Ниа теперь не ангел, он из падших, приня́вший сторону чёрной любви, как Персефона, став женой Аида. Обломки золотого нимба лежат на этом ложе пеплом, скреплённые кровавыми слезами боли и любви.       Боль отступила, Ниа не хныкал больше, они его имели уже быстро, так сильно как не было ещё… Как Лайт и обещал, прошла эйфория, на трезвый разум продолжался процесс. Они покоя не давали мальчишке, довольно грубо задевая простату, плевав на его боль, входя вдвоём одновременно. Смешались ощущения кайфа, боли и слёз нет ни капли на его ланитах*, наверное, закончились в глазах его они. Сил почти нет, забрали их с него до капли. Но, кажется, ему плевать.       Прошло два часа, и они довели Ниа, кончая сами, тем самым завершив любовный сладкий ритуал. Они вышли из него и легли рядом, смахнув со щечек мальчика последние слезинки. Ниа уткнулся Лайту в грудь, целуя в шею, а Тэру обнимал его спинку. Они его ласкали, обнимали, и он заснул, так сладко мурлыча и сопя. Миками с Лайтом тоже заснули, и заснула так же вся земля…

***

      Лучи солнца январского в окно спальни пробились. То утро наступило, но для них ночь ещё не завершилась… Ниа уже пора, но можно ли уйти, оставив здесь все сердце?! Так нужно будет, но нет сил. Ривер встал с постели и пошёл к балкону. На бедрах была высохшая кровь. Боль резанула между ног — ночь не прошла бесследно, а утро это ужаснее в сто раз. Ягами Лайт проснулся и подошёл: — Побудь ещё, Нэйт. Некуда нам торопиться. — Ты его знаешь… — Сказал Миками. — Ведь умереть нарек ты мне сегодня… — Прости меня, я не хотел… — Я знаю… И до встречи, мой любимый Бог… — Ниа накинул пальто и обул ботинки, даже не завязав шнурки, он собрался подойти было уж к двери, как Кира его за руку схватил. — Что, Лайт, случилось? Дай уже уйти, чтоб не было так больно… — Я провожу, дорогу ведь не помнишь…       Кира вел его по лестницам на улицу к машине. Не холодным это утро оказалось. И перед тем, как Ниа сел в машину, Лайт нежно в шею рядом с ухом его чмокнул и на ушко что–то нашептал. Ривер сел в машину быстро, лицо чуть ожило и порозовело. Машина рванула с места, оставляя Ягами Лайта все ещё смотреть ей вслед. До их встречи оставались считанные часы… До смерти их троих любви. Сердце мальчишки стучало для них двоих. Когда ж их отведут на казнь, то Ниа сам омоет их тела слезами. Он ляжет вместе с ними тем же часом рядом в гроб. Они втроём навеки будут вместе. Два сердца будут биться в нем одном. На складе ровно в час сведут все счёты… Или ещё всё можно резко поменять?!