Сердца трёх

      Ниа проснулся почти под утро от сквозняка, неизвестно откуда появившегося в комнате. В спальне красивый приглушённый свет, а как красив он сам, на нём изящное постельное бельё: чёрная маечка на бретельках с кружевами везде, красивые черные шортики и чулки на подтяжках, которые крепились к шортикам и красиво прикрывались пеньюаром. Всё это выглядело не вульгарно, не пошло, а нежно и чувственно, полностью отображая его характер. Видимо, его переодели, пока он спал. Он понимал, что стоило это немалую кругленькую сумму, что ещё больше радовало разум молоденького мальчишки. Ему было не страшно, наоборот, очень интересно, каково ему будет с Миками, ну и, наконец, утихомирить буйные подростковые гормоны.       Ниа лег в самую красивую позу и откинул бретельку пеньюара на плечо. Его сердце пропускало удар, ведь он помнил, что будет после секса с Тэру… Тут ему уже страшно. Он искренне надеялся, что они пощадят его и не исполнят задуманное. Сейчас он получит настоящее удовольствие, если поверить словам его недавнего любовника, с которым было достаточно больно. Это, наверное, было потому, что он был ещё нетронутым. Внизу живота все ныло, и только Миками смог бы избавить его сейчас от этого ощущения. И плевать, что они преступники. Ему восемнадцать, ему любви хочется хоть от кого-то. И вот, двери открываются, и вошёл Тэру. Сердце мальчишки сжалось, он ждал. Миками подошёл к нему и сел на кровать. — Красивый… Полагаю, что Бог уже отымел тебя. Меня не было в квартире на тот момент. Он заставил меня уехать. Теперь его самого нет, и мы с тобой сможем наедине насладиться близостью. — Д-да… Ты назвал меня красивым? Ты правда так считаешь?.. — Конечно. Ты такой хрупкий и сексуальный. Ведь если бы ты не был таковым, мы бы не стали делать это с тобой. Ты наш, солнышко. Иди ко мне. — Просто меня никто до этого не называл красивым… Все: «Мешок старого пуха», или «Вата медицинская»! — Если и пух, то самый лучший, мягче и нежнее которого нет больше нигде не найти. Разрешишь убедиться и лечь на тебя? — Прошу вас, да! Я скоро умру от ожидания. Я хочу Вас, Тэру! — Я тоже тебя так же.       Миками положил руки ему на талию за спиной, целуя в шею и пересаживая Ниа себе на колени. Оттянув подтяжку на одном из чулков, он ненадолго подержал её в руках, затем отпустил, и она больно хлестнула Ниа по бедру. Мальчик тихо охнул, и откинул голову на плечо Тэру. — Нравится, мальчишка? — Не тяни же! Возьми меня, Тэру! — Заслужить надо, мой хороший, а до этого ещё о-очень далеко.       Ниа было плевать на его слова, и он сам впился в губы Тэру, завлекая на кровать. Он положил руку на талию Нэйта, и они коснулись воздушных простыней. Миками лишь в одном халате и нижнем белье, поэтому мальчик ощущал все тепло и силу его тела. Тэру нежно кусал его за шейку, и тут же зализывал ранку теплым языком. — Вижу, что Бог оставил на тебе много следов, и многие из них значимые и заметные… — И не говори… — Можно я оставлю и свои? — Оставь… — прозвучало так обречённо…       Миками его вылизывал, Ниа казалось, что буквально вся шея уже в его слюне. Он иногда кусал, оставляя новые засосы, некоторые на месте тех, что оставил Лайт. Ривер расслабленно лежал на кровати, наслаждаясь действиями Тэру. Он спустился к ключицам и начал ещё тщательнее их лизать, оставляя красивые ранки. Он откинул бретельки, чуть приспуская майку. Юноша положил ему на спину руки. Ему хорошо, и этим все сказано.       Тэру опустил майку ещё ниже и дотронулся языком ноющего возбужденного соска и, одарив мальчика ласковой улыбкой, он вобрал его в рот. Ниа томно вздохнул и ещё сильнее прижался к нему. Оторвавшись от одного соска, он тут же припал ко второму. Мальчик кричал, скулил и стонал так нежно, мелодично, а Тэру наслаждался его стонами. Его пальчики зарывались в волосы Миками, перебирая их. — Нравится? — Нгх… Да! — Наслаждайся, сучка! — момент, и Миками перевернул его на живот и слегка вдавил в кровать. Раздался сильный болезненный шлепок по ягодицам. — Ай, больно! — Я накажу тебя, детективчик. Сам понимаешь за что… За попытку нашей поимки и за много чего ещё. — Ты разве не знал, Тэру, что дни мои уже сочтены, твой Бог их мне уже назначил. «К сожалению ваши… Жаль, я не могу уже ничего изменить». — Тем более…       Тэру усмехнулся и отвесил ему ещё один болезненный шлепок. Затем второй, третий, четвёртый… И вот, наконец, эта болезненная экзекуция закончилась… Так думал Ниа… Тэру оторвался от Ниа и повернулся к тумбочке. Открыв ящик, он достал из него… тетрадь смерти? — Настоящая? Впишешь меня и будешь иметь меня оставшиеся сорок секунд моей жизни?! Я помру со смеху. Неужели, это всё на что Вы способны, X-Кира?! — Идея неплохая, но мимо. Эта бутафорская тетрадь наказаний. У неё обложка железная. А то гнусное оскорбление только добавило тебе наказание. Я ударю тебя ровно девятнадцать раз. Посмотрим на твою выдержку. Ты ещё не знаешь, на что я способен…       Тэру размахнулся и ударил тетрадью по спине юноши, и это был уже не скулеж, а сильный крик. Второй удар был по заднице. Третий тоже. По его лицу непроизвольно потекли слёзы. И так и пошло́ — удар по спине, два по ягодицам… И уже на четырнадцатый удар Ниа уже не плакал, а вздыхал от сумасшедшего мазохистского удовольствия, которое стал доставлять ему Миками. Тэру чуть раздвинул его ножки и ударил тетрадью между ягодиц прямо по его нежной дырочке. Это был последний, девятнадцатый удар. На спине остались небольшие рубцы, а ягодицы жутко пекли. — Больно? Теперь ты знаешь, что бывает с неопытными молоденькими детективами, которые идут против богов. Ну, не бойся, все уже закончилось. Не плачь-не плачь, настало время тебе узнать о том, как долго я буду с тобой в постели и, поверь, точно не сорок секунд! — Вы уже высосали из меня все силы этой болью! Я скоро вырублюсь. — А вот член ты мне ещё не сосал… — Не надо… — Ла-адно, неженка ты наша. Втроём мы будем завтра, а сегодня пока только со мной и сосать, тебе не избежать, солнышко!       Миками принялся покрывать рубцы на его теле нежными поцелуями, задирая одежду и, клянусь, Ниа никогда не чувствовал более приятных и нежных прикосновений к своему телу. Он спустился ниже и, раздвинув ножки мальчика, припал к дырочке языком через отверстие, расшитое кружевами. Ниа охнул, и в его голову пришла мысль: «Как только ему не противно, учитывая то, что после его недавнего любовника там осталась не только его сущность…» — Достаточно, — отдаленно произнёс Тэру и достал из тумбочки тюбик смазки.       Выдавив немного на пальцы, он вставил их внутрь. Естественно, всё получалось довольно легко. Он стал ими двигать, раздвигая нежные стеночки. Тэру проталкивал их глубже, и Ниа извивался во всех смыслах этого слова. Вытащив их, он распустил пояс халата и скинул его на пол. Скинув так же нижнее белье, мужчина навалился на него, вдавив в кровать. Ниа не страшно, ведь ему не впервой. У Миками был огромный, сказать нечего, поэтому, когда он вошёл в Ниа, ему было всё-таки немного дискомфортно.       Он тут же начал двигаться, доставляя удовольствие белокурому мальчишке. Ривер кричал и двигался бёдрами ему навстречу. Его толчки, наоборот, быстрые, но нежные. Наконец, Ниа заполняло удовлетворение и лёгкий дух свободы, которая поглощала всё его тело. Миками драл его шикарно: удовольствие, сила, капелька боли… Наверное, с Лайтом было бы так же, если бы не эта чертова девственность, на которую ему было, прямо говоря, плевать.       Иногда он оттягивал подтяжку на чулке, и она больно хлестала его по бедру, что остался след, но Ниа плевать уже на это. Он не думал о том, что будет дальше, о том, что Тэру видел его имя, то, что им обоим суждено умереть, есть только ночь, любовь, он и Миками. Когда спустя сорок минут оргазм достиг Нэйта, он не успел даже это толком понять, ведь сразу вырубился. Миками вышел из него и накинул халат. Он снова ввёл ему снотворное и отвёз в его квартиру.

***

      Наутро он открыл глаза уже у себя дома. Сначала ему показалось всё это сном, но боль в теле, чёрное бельё и засосы говорили иначе. Ниа мельком глянул на часы и ужаснулся: одиннадцать часов утра! Он проспал, нахрен, всё! Ну ладно, после такой ночки простительно. Он уже хотел отвести взгляд, как на тумбочке увидел бархатную коробочку. В ней оказалось ожерелье из натурального черного жемчуга и бриллиантов, а также записку, которая гласила: «Мы оба ждём тебя следующей ночью, наша маленькая сученька…»       Ниа смял записку в руках и спрятал её подальше, чтобы свои, ни дай бог, не обнаружили, а ожерелье убрал в сейф. «Я тоже вас жду, мои любимые преступники. Жаль, что вас уже не спасти», –подумал он…