Сестры двух эсперов

— Пааап, когда мы уже прилетим? — протянула девочка лет десяти. Фиолетовые кудряшки с зелёными прядками завязаны в хвостики, а зелёные глаза с вертикальными зрачками сверкают за такими же зелёными линзами очков со спиралями. Мужчина лет тридцати шести, с зелёными кудрями и очками, как у дочери, повернулся к другому мужчине, примерно своему ровеснику. Его фиолетовые волосы явно не знали, что такое расческа. — Пик, мы скоро прилетим? — Что, Пиру снова скучно? — Пока нет, но скоро явно станет, потому что она уже дергает себя за хвостики, — ответил кудрявый, краем глаза наблюдая за девочкой. Пик вытащил из сумки планшет. — На, Вару, дай ей. — Спасибо! — явно обрадовавшись, папочка протянул гаджет Пиру. Та быстро разблокировала его и стала что-то в нем тыкать, словно она играла или чатилась. «Пристегните ремни и приготовьтесь к посадке. Повторяю, пристегните ремни и приготовьтесь к посадке» Пиру едва не подскочила от восторга. Она отдала планшет родителям и живо пристегнулась. В ожидании посадки она болтала левой ножкой. Её отцы и ещё шесть людей примерно их возраста — дяди Пиру — переглянулись. Маленькая Накаджи была активной девочкой, а с учетом того, что папа и отец глаз с неё старались не спускать, следить за ней было крайне трудно. Механический голос объявил, что самолет сел и можно выходить. Девочка, как и все, отстегнулась, но вставать не спешила. Вару вздохнул, взял её на руки и вынес из самолета. Спустившись по трапу, он передал её на руки любимому дяде Зонтику. Тот посадил её на плечи: — Только постарайся не выдрать мне волосы снова, малышка, — улыбнулся тот, придерживая её за левую ногу. А почему только за неё? Правую ногу девчушка потеряла из-за аварии пять лет назад. Бедро было цело, но, начиная от колена, конечность отсутствовала. Пиру осторожно держалась за голову своего любимого дяди, вертя головой по сторонам. Нет, она любила всю свою семью, но Зонтика сильнее всех, почти так же, как отца и папу. Когда они наконец получили багаж, то остановились у первой же скамейки по пути. Зонтя посадил племяшку, а мужчина с серыми волосами в очках достал из одной сумки футляр. В нём лежал протез инвалидки. — Ну-ка, Пиру, приподними ногу. — Да, дядя Куромаку, — она поправляет укороченную выше колена штанину и приподнимает бедро, придерживая его руками. Куромаку становится на одно колено и подсоединяет к ноге протез. Он делал это множество раз, так что справился быстро. Как только он убрал футляр назад в сумку, как Пиру вскочила на ноги и начала подпрыгивать на месте. — Ура, ура! Наконец я снова могу ходить! Дядь Зонтя, мне, конечно, нравится кататься у тебя на плечах, но тебе же тяжело, — улыбнулась она голубоволосому, который уже было огорчился. Впрочем, всё, как всегда. Пиковые улыбнулись девчушке, взяли её за руки, и девять человек вышли из аэропорта Йокогамы. Вообще, сначала они хотели посмотреть Токио, но дочь настаивала на том, чтобы если и переезжать в Японию, то только в Йокогаму. Почему, никто так и не понял, даже она сама.