Сестры двух эсперов

Не успели девять человек заселиться в гостиницу, как девчушка запросилась гулять. Пирукани (да, это было её полным именем) вообще обожала проводить время на улице. Но, несмотря на то, что ей уже десять, одну родители её не отпускали. Слишком хорошо они помнили, как, отпуская старшего сына гулять одного, они в итоге его лишились, когда ему было пять. Слишком свежо было воспоминание. И поиски ничего не дали. Пик и Вару горевали два года, а потом они узнали, что снова станут родителями. И, едва их дочь увидела дневной свет, они пообещали друг другу, что глаз с неё не спустят. Вару первое время даже спал днём, чтобы ночью присматривать за дочкой. И только потом они наконец смогли доверить ее и своим братьям. Зная, как пиковые привязаны к дочери, каждый из них берег её, как зеницу ока, когда гулял с Кани. Но самой На́каджи эта опека начинала надоедать. Она не понимала, почему не может даже за хлебом сходить в одиночку, почему с ней всегда кто-то из взрослых? Неужели это из-за её инвалидности? — Отец, пап, можно, я погуляю? — Извини, милая, но нет. Мы все заняты. — Отец, ну мне уже десять лет, что со мной может случиться? Мы же рядом с улицей? Обещаю, что пойду прямо по ней и никуда не сверну, а потом просто повернусь назад и вернусь сюда. Можно? Пиковые переглянулись. — Вару, мы не можем вечно держать дочь в золотой клетке. — Ты думаешь, всё будет хорошо? — Да. Пирукани сильная девочка. С ней всё будет в порядке. Не зря же мы прозвали её Пиковым Джокером. (я знаю, что такой карты нет, это просто прозвище!). Вару повернулся к дочери и сказал: — Хорошо, дочь, иди. Но к обеду будь здесь! — Хорошо! Спасибо, папа, отец! Девчонка быстро переоделась. Наконец-то её отпускают одну! Короткий фиолетово-зелёный топ, фиолетовая с зелёной каймой ветровка с коротким рукавом, укороченная под топик, фиолетовые штаны на чёрном ремне с клепками — левая брючина закрывает бедро и колено, а правая достаточно коротко обрезана — на левой ноге обута фиолетовая туфля с зелёными ремешками. К ремню прицеплена декоративная золотистая цепь. Несмотря на возраст, девочка потянула бы лет на пятнадцать — очень уж быстро она развивалась. Так что каблуки ей носить разрешали. Посмотрев на себя в зеркало, девочка добавила к своему образу зелёные перчатки без пальцев с фиолетовыми резинками. Небольшая диадема с фиолетовым камнем, зелёные заколка и наушники, золотая серьга — крест, на шее золотой же крестик на цепочке, а в руках — не очень большая копия ключа отца. Собрав хвостики в пучки, девочка выбегает из отеля. Йокогама прекрасна! Как же хорошо, что она все же уговорила родителей ехать не в столицу — Токио, а в более тихую Йокогаму. Пиру шла по улице, никуда не сворачивая. Мимо неё прошли два человека — мужчины. Тот, что был с тёмными волосами и в бежевом плаще, был постарше, а второй — с белыми волосами, в белой рубашке и чёрных брюках — помоложе. Отдалившись от них уже метра на три, Кани ощутила слабость и упала на тротуар. Через пару минут мир померк. Пробуждение было не из приятных. Очнулась девочка в темном холодном помещении, сидя на полу. Почему так холодно? Оглядев свою одежду, она заметила, что один рукав её куртки оторван, второй едва держится, зато на неё надели какие-то наручи, да ещё и протез отсутствует. Левая нога перевязана от колена до лодыжки. Ключ при ней, а поблизости валяется тряпичная кукла. У куклы бирюзовые волосы, бежевый свитер и тёмные штаны. — Дядь Зонтя, — девочка потянулась за куклой. Очевидно, игрушку оставили для неё — Накаджи была здесь одна. — Дядя Зонтик, скажи отцу и папе, что я тут… К ней кто-то зашёл. Это был уже знакомый беловолосый парень. Рассматривая его, девочка отметила новые детали. Его брюки держались на чёрном ремне и лямках, на руках были такие перчатки, как у неё самой, только чёрные, а в волосах виднелась чёрная прядь. Как только он подошёл и хотел за руку поднять девочку с пола, как она размахнулась снятой с ноги туфлей и ударила его каблуком в лицо. Он успел зажмуриться, но каблук черканул ему через правую бровь и глаз, оставив неглубокую рану. — Кто ты? Что тебе надо? Отпусти меня! — Не бойся, я не обижу тебя. Меня зовут Ацуши Накаджи́ма. А тебя? — Пиру… Пирукани Накаджи. Прозвище — Пиковый Джокер. Накаджима вновь хотел приблизиться к девочке, но та отползла дальше к стене. — Не подходи, не то ёбну туфлей снова! — Тихо, тихо, я тебя не трону, — тигр все же смог положить руку на плечо девочке. Она заметила на его шее золотой крест, как у неё. Внезапно их крестики вспыхнули золотистым цветом и стали чуть светиться. Пиру решила это запомнить, а вот Ацуши внимания на это не обратил. Он надел ей повязку на один глаз. Зелёную с фиолетовой снежинкой. — У тебя тут синяк. Пойдем, поговорим с остальными? — Как я пойду на одной ноге? Дай хотя бы костыли! — проворчала та, надевая туфлю. Ацуши не стал заморачиваться и посадил девочку на плечи. «Прямо как дядя Зонтя!» — подумала та, сжав в одной руке ключ, а другой прижимая к себе тряпичную куклу. В кабинете он посадил ее на стул и сказал: — Ты прости, что мы так сделали. Ты одарённая. Поэтому нам нужно рассказать тебе о том, что тут происходит, раньше, чем это сделают другие. И обещаю, что не дам тебя в обиду! — Точно обещаешь? — девочка повела себя соответственно возрасту — задала детский вопрос. — Точно, — Ацуши снова положил ладонь на плечо девочки и крестики снова вспыхнули. Та внезапно вгляделась в его лицо. — Подойди ближе, — она протянула левую руку и коснулась пальчиком его правой щеки. На коже светло-кофейным цветом проступил знак пиковой масти. — Так ты тоже пиковый… Интересно, какого ты достоинства. — Что, прости? — У тебя на щеке метка в виде знака пик. Это значит, что мы с тобой одной масти — я тоже пиковая. И мне интересно твоё достоинство — там, девятка, десятка, шестерка… Кто ты? — Я не понимаю тебя. Первый раз слышу о разделении людей по мастям. — А, так ты не знал, что ты карта! Забавно. Скажи, а откуда у тебя крест, что висит на твоей шее? — В приюте мне сказали, что это от моего отца. Но я не помню родителей. В приюте я живу не с рождения, а лет с пяти-шести, но я не помню другой жизни. — Хм. А сколько тебе лет? — Восемнадцать. А тебе? — Не поверишь — десять! Я знаю, что выгляжу намного старше, но мне правда всего десять! — Так ты ещё совсем ребенок! — Угу. Знаешь, а мы с тобой немного похожи — оба вроде пиковой масти, а по характеру трефы)